❄
Фермер рассказывает нам о разновидностях ёлок. О разновидностях ёлок! Я даже не знал ранее, что их бывает так много… Пихта Бальзамическая, что выращивается на северо-востоке США, приятно пахнет и долго стоит; ёлка Фрайзера, которая может простоять дома, не осыпаясь до весны; ёлка Дугласа, более распространенная на западном побережье, но в крайние годы во всей Америке; благородная ель, имеющая синеватый оттенок и очень крепкие ветви; сосна обыкновенная, одна из самых популярных, неприхотливых и стоящая небольших денег. У меня буквально голова кругом от нахлынувшей информации, а фермер продолжает и продолжает рассказывать о сортах и их особенностях, наглядно демонстрируя и посматривая то на меня, то на Чонгука.
- Что бы Вы порекомендовали нам лично? — спрашиваю я, не выдерживая, ведь понимаю, что мужчина так горит своим делом, что готов целую вечность рассказывать о своих деревьях.
- Ёлку Фрайзера, — отвечает Джеймс. — Я порекомендовал бы вам, в вашей ситуации, ёлку Фрайзера. Она сказочно хороша, а главное, простоит до самой весны, если поместите её в специальный гель.
Мы следуем совету, останавливаем свой выбор на зелёной красавице, а Джеймс просит своих помощников хорошенько её завернуть, чтобы довезти в целости. Ёлка обходится в сто долларов, и я радуюсь, что по пути догадался снять наличные, ведь по карте Джеймс не обслуживает.
- Спасибо, что заплатил, — благодарит Чонгук, когда мы загружаем дерево в машину, благо габариты позволяют. — У меня есть некоторые накопления и доход от зубных щёток, потому я куплю ёлочные шары и гирлянды. Те украшения, что ты купил вчера пойдут на украшение комнаты и кухни в квартире Моники.
- Не переживай за это, окей? - я польщён его порывом помощи, но сегодня плачу я. - Оставь свои накопления для чего-нибудь другого, мне не сложно оплатить украшения.
Чонгук ещё немного спорит, я ценю его желание быть финансово независимым, желание помочь девочке, но я стою на своём, потому что сегодня моя очередь, а у него ещё обязательно будет такая возможность, потому мы отправляемся обратно на ярмарку, чтобы купить всё необходимое.
Мы бредём мимо цветастых лавочек, установленных на площади в несколько рядов, и я будто возвращаюсь в детство. Это место не зря привлекает более миллиона посетителей ежегодно, ведь Юнион-Сквер является одной из самых популярных рождественских ярмарок в городе, а также одной из самых больших, где можно найти подарки на любой вкус. Здесь есть всё и даже больше: ювелирные украшения ручной работы; самые разнообразные произведения искусства; товары от рукодельниц, например, свечи, мыло, эксклюзивная косметика, самодельные игрушки; подарки для детей и подростков; зимние товары; тёплые свитера и варежки с шапками… Здесь великое множество продукции от местных фермеров: мясо, молочные продукты, редкие джемы и варенья, масла, приправы. Всё это — лишь малая часть того, что в изобилии имеется на ярмарке.
Всем, кто проголодался, можно перекусить привычным хот-догом, или же, наоборот, совершенно непривычным персидским супом; выпить кофе или горячее густое какао; попробовать пончики с начинкой или пирожные вупи, с прослойкой из сливочного крема. Ароматы от кур, что готовятся на вертеле, или кофе, что варится прямо в турках, стоят непередаваемые, и я понимаю, что моя утренняя пицца, заказанная доставкой, давно и навеки провалилась, а желудок мой жалобно просит подкрепления.
- Ты голоден? — спрашиваю я у Чонгука, окончательно осознав, что больше не могу бороться с этим разнообразием манящих запахов, исходящих из фургончиков уличной еды. — Перекусим?
- Я студент, — посмеивается Чон. — Студенты — вечно голодные люди.
- Отлично, тогда выбирай всё, что захочется, — сам посматриваю на один из фудтраков, возле которого столпилась кучка людей.
- Давай здесь, вроде что-то интересное, — он показывает на тот самый вагончик.
Еда там действительно оказывается интересной, а владелец весёлым и болтливым, рассказывает нам, что несколько лет назад приехал из Нидерландов, а ещё рассказывает о своих уникальных голландских вафлях из печёной картошки с курицей. Мы покупаем по две порции, а ещё кофе для меня и какао для Чонгука.
Я пробую и не верю своим ощущениям. Жизнь моя сложилась таким образом, что я, несмотря на то, что регулярно заказываю пиццу на дом, уличной едой не питался уже несколько лет, стороной обходил. Зря. Вафли из картофеля с курицей оказываются самым моим большим гастрономическим удовольствием за несколько последних лет! Я даже в ресторанах не ел ничего более вкусного.
- Боже, это просто отвал жопы, — мычит Чонгук, доедая вторую порцию, а я застываю на месте. Опять эти его фразочки… — Прости за мой французский, но это же что-то невероятное, я готов каждый день питаться этими вафлями, серьёзно.
- Не смею спорить, — киваю я, тоже заканчивая со второй порцией. — Это отвал, точно отвал.
- А ну, стой! — слишком громко выкрикивает Чон, на что я действительно застываю на месте. — Перепачкался весь, — смеётся и салфеткой тянется к моим губам. Я сглатываю какой-то болезненный ком, поймав на себе его взгляд, а ещё ощутив его дыхание, такое близкое и такое горячее в этот холодный день.
Иногда кажется, что жизнь замирает на мгновение. Сначала она несётся в сумасшедшем ритме: учёба, подработки, работа, бизнес, клиенты, договоры, вереница событий, серых и абсолютно однообразных… А потом ты сам не замечаешь, как стоишь в центре Нью-Йорка на площади Юнион-Сквер, среди миллиардов мигающих огней, среди ярмарки и суетящихся людей, что бегают с ёлками, подарками, украшениями… Стоишь и смотришь на себя, словно со стороны, а кто-то малознакомый, кто-то, кого ты встретил всего пару дней назад, вытирает твои губы салфеткой, что перепачканы в соусе от печёной картошки с курицей, а ты застываешь, становишься пародией на статую Свободы, пародией на себя прошлого, и чувствуешь себя… Счастливым?
- Ну вот, другое дело, — Чонгук ещё раз краешком салфетки проходит по уголкам моих отчего-то подрагивающих губ, а я отмираю. — Теперь порядок.
- Спасибо, — всё ещё чувствую себя немного каменной статуей, а потому на негнущихся отправляюсь к урне, чтобы выбросить мусор. — Ладно… Теперь за украшениями?
- Погнали! — выдаёт Чон и… бежит! Действительно бежит, приняв свои же слова для себя сигналом к действию. — Ну??? Догоняй! — оборачивается и улыбается, а я мысленно луплю себя по лбу, потому что снова задумываюсь о его невероятной харизме и перспективах стать актёром, или же моделью, как минимум.
- Сумасшедший! — выкрикиваю, но бегу. Бегу тоже! Ведь не дело это, если я какого-то юнца догнать не смогу. — Берегись!
Мимо нас пролетают пёстрые витрины палаток и фургонов, увешанные мигающими гирляндами, радужными шарфами и мягкими игрушками, смешными снеговиками в разноцветных колпаках, в виде свечей и простых фигурок. Мимо нас пролетают ёлки и люди, эти самые ёлки несущие. Пролетают имбирные пряники и глинтвейн, в маленьких кружечках, что разливают всем желающим совершенно бесплатно. У меня немного кружится голова от пленительных и сладких запахов жареных каштанов в одной из палаток, а может от этого наполняющего чувства эйфории, что захватывает сильнее и сильнее с каждой секундой, потому что я не бегал… Я давно… Нет. Я никогда ещё так не бегал. Чтобы в центре Нью-Йорка, посреди кучи народу, ещё и за каким-то парнем… Может я уже сошёл с ума от перегруза на работе, а всё происходящее мне кажется, приходит видениями сумасшедшего, запертого в палате, с отметкой «особо буйный»?