глава 4: я расскажу тебе.
Утро снова началось одинаково: будильник, холодная вода, короткий завтрак с сестрой. Но внутри Элиаса что-то изменилось. Вчерашние слова Алекса никак не отпускали: «Иногда одному слишком тяжело». Он гнал их прочь, но они возвращались снова и снова, как назойливое эхо.
По дороге в школу он думал только об одном: Зачем он это сказал? И почему я вообще запомнил?
День тянулся медленно. На уроках Элиас слушал вполуха, старательно делал записи, лишь бы не думать о своём. А на большой перемене он снова оказался один в пустом классе. Остальные шумели в коридоре, и это одиночество было привычным - но в то же время сегодня оно казалось особенно тяжёлым.
И конечно, дверь открылась.
- Снова тут? - раздался знакомый голос.
Элиас не оторвал взгляда от учебника.
- Тебе что, больше негде сидеть?
- Есть, - Алекс спокойно подошёл и сел рядом. - Но мне нравится здесь. С тобой.
Элиас сжал губы, пытаясь скрыть, что эти слова его задели.
- Ты странный.
- Это мне многие говорили, - усмехнулся Алекс. - Но я не привык бросать людей одних, когда они явно в этом не нуждаются.
Элиас резко закрыл учебник.
- Ты ничего не понимаешь! - вырвалось у него.
Алекс удивлённо вскинул брови.
- Тогда объясни.
Тишина. Элиас отвернулся к окну. Слова рвались наружу, но страх удерживал их внутри. Он столько лет молчал... кому и зачем рассказывать? Никому ведь нет дела.
Но в этот момент он почувствовал, как рядом стало тише. Алекс не шутил, не улыбался, не пытался задавать дурацкие вопросы. Он просто сидел и ждал.
И что-то в этом молчании сломало Элиаса.
--
- Мама погибла, - начал он вдруг. Голос был тихим, будто не его. - Когда мне было шесть. Мы ехали в машине. Встречная... удар. Всё.
Он замолчал, чувствуя, как руки дрожат. Но остановиться уже не мог.
- Папа... сначала пытался держаться. А потом... бутылки, таблетки. Он просто не выдержал. Однажды я пришёл домой, а он... он уже... - Элиас зажмурился.
Алекс не двигался, только слушал.
- Сейчас я живу с сестрой у дяди. Ему мы не нужны. Он терпит нас только потому, что всё наследство до нашего совершеннолетия у него в руках. Но мы для него - обуза.
Тяжёлое молчание повисло в воздухе. Элиас чувствовал, что сердце бьётся так громко, будто его слышно на всю комнату.
- Вот, - выдохнул он. - Теперь ты всё знаешь. Доволен?
Алекс медленно покачал головой.
- Нет.
Элиас удивлённо посмотрел на него.
- Я не доволен тем, что ты прошёл через это один, - тихо сказал Алекс. - Но я рад, что ты сказал мне.
Он протянул руку и осторожно коснулся плеча Элиаса. Тот вздрогнул, хотел отстраниться, но не смог. В этом прикосновении не было жалости, только тепло.
- Ты не обязан всегда справляться один, - сказал Алекс. - Иногда можно позволить кому-то быть рядом.
Элиас отвернулся, чтобы скрыть слёзы. Он ненавидел слабость, но в тот момент сердце наконец-то позволило себе выдохнуть.
Вечером, когда он вернулся домой и уложил сестру спать, в груди всё ещё было то странное ощущение. Лёгкость и страх одновременно.
«Я рассказал... И он не отвернулся».
Он сидел у окна и думал о том, что, возможно, впервые за долгие годы он не такой уж и один.