Любовь выжженная улицей

Конец ноября, 1988 год, Казань.

После завершения уроков, Аня по просьбе учителя направилась в её кабинет. Шагая по длинному коридору школы, в голове девочки крутились мысли о сегодняшнем дне. Она думала о прошедших уроках, достижениях, о труде, который не зря вложила в свою подготовку, ведь за это получила хорошую отметку.

Дойдя до кабинета Татьяны Федоровной,  Смирнова устало выдохнула. Перед тем как войти, поправила школьную форму, после чего постучала в дверь. Услышав приглушённое «входите», осторожно открыла её.

В кабинете царила привычная атмосфера: стопки книг на столе, школьные журналы, и запах свежо-сваренного кофе.

Увидев девочку, учительница невольно улыбнулась, едва приподняв уголки губ
— Анечка, спасибо, что зашла. Проходи, присаживайся — мягко произнесла она, жестом указывая на стул напротив.

Аня спокойно прошла вдоль кабинета и, не торопясь опустилась на указаное место.

Сняв очки, Татьяна Федоровна мельком провела взглядом по девочке, остановившись на ее усталом выражении лица. — Как ты уже знаешь, через месяц будет проходить школьная олимпиада по литературе — Услышав данное предложение, Аня попыталась сдержать усталый стон, который так и нарывал сорваться. Собрав в себе все силы, она продолжала так же, спокойно сидеть.

— Так как у тебя неплохие успехи, я добавила тебя в список — перебрав стопки бумаг, учительница вытянула листок, протягивая девочке — Тут список тем для сочинений, напишешь несколько, а позже выберем вместе лучший. — Быстро изучив взглядом содержание листка, Аня согласительно кивнула, после чего покинула кабинет, уже с новым грузом на выходные.

Желая побыстрее покинуть учебное здание, Смирнова начала быстро спускаться по длинным ступенькам, направляясь в сторону выхода.
Ноги были ватными, голова тяжелая, желудок пустой, — девочке хотелось побыстрее оказаться в своей мягкой постели.

— Анька, подожди! — услышав знакомый голос, Смирнову покинули навязчивые мысли. Обернувшись, она увидела одноклассницу, и по совместительству - её единственную подругу.

Встретив радостную Алену, на душе девочки стало спокойнее. Рядом с ней будто груз спадал с плеч, на некоторое время.

Аня завидовала подруге, в хорошем смысле. Ведь ей не приходилось посвящать все своё детство учебе. Она могла спокойно выйти в любое время погулять, могла отдохнуть на выходных, вместо того чтобы выполнять все школьные, и дополнительные задания. Анечка ж могла только о таком мечтать, ведь родители дали ей чётко и ясно понять: Ибо у неё хорошее будущее с их поддержкой, или же останешься одна, работая всю жизнь на заводе. Подводить родителей девочка не собиралась, хотя сама не знала хочет ли она этого. Аня даже про это никогда не думала.

Выйдя из учебного здания, девочки направились в сторону дома. По пути Смирнова немного расслабилось, обмениваясь историями о дне с подругой.

Девочка внимательно слушала Алену, когда та рассказывала о своей буйной, но веселой жизни. Рассказы Алены о её беззаботных прогулках, вызывали у Ани смешанные чувства. Они казались чем-то неправильным, запретным, почти чуждым её миру. Девочка привыкла жить в строгих рамках своего «правильного» уклада, где не было места подобным вещам, которые, по её мнению, могли испортить будущее.

— А можно я к тебе завтра приду?—наиграно похлопав глазками, спросила подруга.

— Завтра не получится, у меня скрипка, но можешь зайти в Воскресенье, — Аня хихикнула, увидев, как Алена радостно подпрыгнула. Девочка прекрасно знала, что подруга интересуется не ею, а её братом, но она не обижалась. Аня старалась помогать как могла: приглашала Алену в гости, чаще упоминала её имя в разговорах с Дамиром. Но пока что все попытки оказались безрезультатными.

Проходя мимо соседнего района, девочки стали свидетелями уже привычных, уличных разборок. Алена попыталась вмешаться чтобы защитить мальчика, у которого явно что-то без разрешения отбирали. Аня быстро прокрутила исход этой ситуации в голове, и стала оттягивать подругу в противоположную сторону, подальше от них. Как бы сейчас девочке не было жалко мальчика, которому на вид, максимум двенадцать, она понимала что они нечем помочь не смогут.

Возможно Аня и была физически слабой, но вот глупой она явно не была, и прекрасно понимала, чем кончаются такие вмешательства с их стороны.

Шестнадцатилетняя Аня ставала свидетельницей многих уличных конфликтов, и вспоминать их совсем не хочется. Если бы не её брат, девичья честь давно была бы уже истоптана хулиганами, которые не раз донимали бедную девочку, которая всего лишь, поздно возвращалась после скрипки. После этого Смирнова благодарила всех богов, что у неё есть старший брат, хоть и всего на два года. Она прекрасно понимала, почему тогда те парни испугались, и ушли после фразы «Она с Универсамом», хотя понятия не имела какое отношение имеет к этому, - именно она.

Анечка знала, что её брат - Дамир, с недавних пор, стал одним из тех уличных парней, о которых с тревогой говорили во дворе. Она не раз замечала у него ссадины, синяки, и странное, тревожное изменение поведения. Но вмешиваться в его жизнь не решалась — понимала, что рано или поздно Дамир получит своё. Ведь их отец, Владимир Николаевич, уже много лет служил старшим инспектором в органах. За годы работы в милиции он научился читать людей как открытую книгу, и скрыть что-либо от него, было почти невозможно.

— Анют — Начала Чернова, переключая внимание на подругу. — В эту пятницу танцы в дк, может тоже пойдешь? — спросила с каплей надежды Алена.

— Извини, правда не смогу, у меня дел полно — попыталась отмахнуться Смирнова, не желая затрагивать эту тему. Ведь прекрасно понимала, что её туда ни за что не отпустят.

— Как хочешь — Алена пожала плечами, зная что продолжать уговаривать подругу бесполезно.

Попрощавшись, девочки разошлись, каждая в сторону своего дома.

Открыв дверь квартиры, Аню мгновенно окутал знакомый, и столь желанный запах свежеприготовленного обеда, о котором она мечтала весь день. С лёгким вздохом удовольствия, она сняла с ног свои тяжёлые ботинки, оставив их аккуратно около батареи, чтобы они быстрее высохли. Пальто, сдвигаясь с её плеч, застигло её в движении, и она повесила его на крючок, чувствуя, как уют и тёплая атмосфера дома обвивают её, снимая усталость.

Но чувство радости настигло её не надолго. Увидев уже выученное на память выражение лица матери, она застыла, ожидая выплесков негативна в её сторону.

— Как учеба?—пройдя ближе к дочери, спросила Галина Сергеевна, держа дочь под строгим взглядом.

— Все хорошо, записали на олимпиаду с литературы — Получив короткий, одобрительный кивок матери, девочка прошла вглубь квартиры, садясь за стол, где её ждал вкусный обед.

Но аппетит исчез, как только она начала есть. Ковыряясь в тарелке Аня прокручивала варианты причин недовольства матери.
Их было много: Поведение брата, проблемы на роботе. Возможно ли, что девочка где то провинились? Вряд ли. Аня сразу же опровергла такой вариант, ведь если это было бы так, она бы уже с прохода получила.

Последнее время Аня часто становилась свидетельницей разговоров о сложностях на работе у отца. Владимир Николаевич, уже много лет обнимающий высокую посаду в органах, часто высказывался о сложностях совмещение всех аспектов на роботе. 

— Мы с отцом сегодня идем на ужин к уважаемым людям, — обратилась к девочке, мама, выводя её с мыслей — Надеюсь вас можно одних оставить. — Получив легкий кивок, она удалилась с кухни, оставляя Аню одну.

                                   
  
***

После того как родители ушли, в квартире установилась тишина. Аня осталась дома одна — так как брат домой ещё не возвращался. Пока дома было спокойно, девочка решила заняться домашним заданием, чтобы быстрее лечь спать.

Погасив свет, комнату стала освещать лишь одна настольная лампа, отдавая приятное освещение. От такой обстановки хотелось лечь под одеяло, и забыть напрочь обо всем. Но совесть и воспитание не позволяли. Сев за стол, Аня собрала все силы, заставив себя открыть тетрадь с математикой.

Видит задачи, а голова как будто и не соображает. Но нужно. Отмахнувшись от усталости, девочка принялась за дело, хотя чувствовала, как тяжело даются эти числа в тени вечернего спокойствия.

Время тянулось, и Аня, поглощенная учебниками, потеряла счет часам. Она уже не обращала внимания на усталость. Охвачена решением задач, как будто сам процесс учебы стал единственным, что имеет сейчас значение.

Темнота, которая постепенно заполнила комнату, свидетельствовала о том, что ночь наступила давно. Как долго она сидела за уроками — не знает, но явно достаточно, чтобы почувствовать, что еще немного, и она заснет прямо за столом.

С усталой тяжестью, передвигаясь по квартире, Аня торопилась закончить все дела, чтобы как можно скорее оказаться в кровати. Шустро погладив школьную форму на завтра, она направилась в душ, чтобы смыть с себя тяжесть прошедшего дня. Выйдя оттуда с облегчением, девочка спокойно направилась в свою комнату.

Почувствовав мягкость подушки, Аня тяжело выдохнула. Мысли о том, где Дамир, и когда вернутся родители, мелькнули в голове, но усталость быстро затмела всё остальное. Как только её тело коснулось кровати, заботы и вопросы отошли на второй план, уступив место сну.

Но долго спокойствие Анечки не продлилось. Сначала её разбудил громкий звук открывающихся дверей, на который она не обратила должного внимания, решив, что это вернулся брат. Однако, когда шум не прекращался и перешёл в приглушённые голоса в соседней комнате, Аня окончательно проснулась. Сейчас сон отошёл на второй план, вверх взяла злость на Дамира. Её терпение было на исходе, и с каждым звуком, злость только росла. Не выдержав, Аня подорвалась с кровати, уверенными шагами направляясь в комнату Дамира. Как только она оказалась напротив двери, она услышала незнакомый ей голос, но в то же время так был и брат.

Отрыв двери, она увидела картину, которую уж точно не ожидала увидеть. На полу лежал будто полу-живой парень, весь в крови, в то время как её брат в панике, пытался обработать его раны.

Аня не могла проронить ни слова, смотря на это. Заметив её, Дамир слегка напрягся, не ожидая, что она войдёт. — Аня, он просто упал, все хорошо. Иди спать —  произнес с дрожью в голосе Дамир, пытаясь не усугублять и так напряженную ситуацию.

— Что здесь происходит? — проглотив ком в горле, еле проговорила Анна. Она понимала что парень лежащий на полу, не похож на того, кто упал, и от этого ставало ещё страшнее, ведь на его месте, мог оказаться и её брат.

— Живой же. — произнес парень, издав легкую ухмылку, после чего сразу сжался от боли.

Прийдя наконец в себя, Аня подошла к ним, уверенно отодвигая брата в сторону. Она должна была взять ситуацию в свои руки, ведь понимала что последствия могут быть ужасными. Иначе, в квартире Смирновых, будет на одного живого меньше.

Открыв медицинский ящик, она достала всё необходимое. Пропитав ватные диски перекисью, Аня с осторожностью начала очищать раны на лице парня. Она старалась быть как можно более аккуратной, понимая, как ему больно.

Каждое её мягкое, почти невесомое прикосновение, выдавало стремление причинить как можно меньше боли. Он, стиснув зубы, молча терпел боль, стараясь не выругаться.

Закончив с его лицом, Аня тревожным взглядом стала изучать парня, выискивая другие раны. Её взгляд остановился на руках: Они выглядели так, будто их изрезали осколки стекла: кожа на костяшках была сбита, а под ней проступала багровая кровь. Не теряя времени, она осторожно взяла его руку и начала бинтовать, стараясь не задевать повреждённых участков.

Почувствовав на себе пронзительный взгляд, она неловко подняла глаза, сталкиваясь с тяжелым, пристальным взором, словно пытающийся понять её мысли. Аня смутилась. Краска вспыхнула на её щеках, и она опустила глаза, сосредоточив внимание на его руках.

Руки были куда безопаснее, чем его строгий, обжигающий взгляд.

Смирнова никак не могла понять, что движет парнями, которые добровольно становятся частью безжалостной, уличной стаи. Как можно сознательно ввязываться туда, где побои неизбежны, и жертвовать своим здоровьем.
Ради чего? Чести? Авторитета? или обычного куска асфальта.

Юной девушке было сложно осознать такие принципы. Но, что важнее, она и не хотела их понимать. Зачем жалеть тех, кто держит в страхе всех мирных, безвинных людей, причиняя им вред, боль, наплевав на все установление законом правила. Анечка не воспринимала таких парней как людей. Они модифицировались для неё как звери, готовые броситься и разорвать её в любой момент. Этого она и боялась больше всего. Она не раз пыталась достучаться до родителей, что ей до жути страшно возвращаться поздно, после занятий скрипки. Но её не слушали. Даже не пытались понять. После такого обесценивания переживания собственной дочери, доверие полностью пропало. Аня научилась молчать, но страх, будто острие ножа, продолжал царапать её изнутри. Каждый день был испытанием — и не только на улице, но и дома, где ей приходилось жить с ощущением, что её чувства никому не важны.

— Спасибо. — хрипло произнес парень, заставив задумавшуюся Аню, едва заметно вздрогнуть. Её взгляд, до этого сосредоточенный на его перевязанной руке, медленно поднялся к лицу незнакомца. Зеленые глаза смотрели прямо на неё — тёплый, но слегка усталый оттенок, будто отражающий тысячи невыразимых слов. Сильные черты лица были испачканы кровью и грязью, но это ничуть не портило его привлекательную внешность.
Напротив, в нём было что-то дикое, необузданное и в то же время почти хрупкое.

Смотря на него, Ане хотелось кричать, выругать, выгнать, чтобы её брат никогда больше не связался с таким, как он. Его присутствие будто заполнило всё пространство вокруг, делая воздух тяжёлым и вязким. Она чувствовала, как внутри разгорается гнев — не только на него, но и на Дамира, на весь этот дурацкий мир, где такие люди становятся частью чьей-то жизни. Зачем её брату это нужно? Почему он тянется к ним, ставя всю семью под угрозу, и позор.

Её руки задрожали, но она сдержалась, не сказав ничего. Всё, что хотелось высказать, застряло в горле комом, оставив лишь напряжённую тишину. Она перевела строгий взгляд на Дамира, который всё это время молча наблюдал за процессом, прислонившись к стене. В его спокойной, но напряжённой позе чувствовалось нечто странное — он хотел что-то высказать, но не находил момента. Аня встретилась с ним глазами, и в этой короткой, молчаливой паузе между ними словно проскочило взаимопонимание. Всё, что она думала о происходящем, было написано на её лице, и Дамир это быстро уловил.

Он коротко кивнул, будто говоря: «Я всё понял». Затем, не теряя времени, подошёл к парню, который с усилием пытался подняться, опираясь на руку. Дамир нагнулся, подставляя своё плечо.

— Турбо, вставай. В качалку как-то дойдём, там отлежишься, — бросил он, тихо, без грубости. Казалось будто он боялся сказать что-то лишнее. — Здесь нельзя. Родители скоро вернутся. — Парень не возражал, лишь слабо кивнул. Он был слишком измотан, чтобы как-то выражаться.

Аня молча наблюдала за ними, не зная, что сказать. Внутри неё боролись противоречивые эмоции: отвращение и злость на ситуацию смешивались с чем-то, похожим на жалость.

Как только парни покинули комнату, Аня молча присела на кровать, взявшись за голову.

Хотелось подальше спрятаться от всего мира, лишь бы её никто не трогал. Хотелось исчезнуть, убежать куда-нибудь, где её никто бы не нашёл. Лицо горело от напряжения, а руки чуть дрожали. Тело ныло от усталости, которая утихла лишь на время, а затем вернулась вновь.

Прикрыв глаза, Смирнова попыталась убрать все дурные мысли с головы, но их ставало все больше.

Внезапный звук из коридора разорвал её затянувшийся поток мыслей. Глухой удар об пол, а затем лёгкий шорох заставили её встрепенуться. Вздрогнув, Аня вскочила на ноги.

Выйдя в прохожую, первое что попалось ей на глаз - мамина фарфоровая ваза, которую отец привез ей с Европы. Изящное изделие которое радовало глаз при входе в квартиру — сейчас валялось на полу, расколото на несколько частей.

— Это я виноват, Валера не смог устоять на ногах, а я не удержал его.—дрожащим голосом произнес Дамир, пытаясь оправдать друга.

Пропустив все мимо ушей, Аня почувствовала как кровь внутри закипает. Если и тогда в комнате она чувствовала к тому парню хоть каплю жалости, то сейчас она сменилась на ненависть. Ей хотелось его убить. Разбить вместо вазы.

— Я не специально. Я верну деньги.—виновато произнес он, хриплым голосом.
Смирновой не хотелось ему говорить про бешеную стоимость вазы, ведь у него и так наверняка нет таких денег, предполагая по его поношенной, спортивной одежде.

Кинув на него презрительный взгляд, она подошла к входной двери, открывая её.

— Уйди.

Парень посмотрел ей в глаза, и Аня заметила, как злость на его лице крепла с каждой секундой. Казалось, он хотел что-то сказать, выплеснуть всю свою ярость, отстоять собственную честь, но сдерживался, сжимая челюсть.

Молча развернувшись, он направился к двери, но продолжал извиняться, несмотря на холодный взгляд девушки. Аня не удостоила его даже ответом — она просто захлопнула дверь перед его носом, не желая больше слушать.

— Я позже вернусь, что-нибудь придумаем. Хорошо? — произнес Дамир, после нескольких минут молчания. Но Аня не ответила. Знала, что это бесполезно — он бы и так ушёл.
Аню бесило то, как он бегал за этим парнем будто приручений щенок, который готов в любой момент выполнить любую прихоть хозяина.

Когда в квартире наконец стало тихо, и она осталась одна, Аня, не в силах сдержать эмоции, опустилась на пол у двери.

Поджав ноги к груди, девушка замерла, погрузившись в свои мысли, и тихо вздохнула, стараясь справиться с тем, что произошло. Слезы невольно скатились по горячей щеке. Вся эта ситуация неприятно давила на грудь, отдавая болю при вдохе.

Ане было невыносимо обидно, что брат бросил её сейчас одну. Что она должна
сказать родителям, которые должны были в скором времени вернуться? Аня не находила никакого логичного оправдания, ведь наказания и так, наверняка никак не избежать. Она лишь молча ушла спать.