Любовь выжженная улицей

День четверга пролетел так же стремительно, как и начался. Холодная Казань с каждым днем все сильнее обнажала свою суровую натуру, словно хотела напомнить людям о своей власти и величии.

Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой только огненные отблески, которые, отражались в окнах, превращая город в загадочную картину.

Воздух наполнялся все более колючей прохладой, обжигая легкие и заставляя дышать с трудом, словно природа испытывала на прочность каждого, кто осмелился остаться на улицах. Это обозначало лишь то, — что приход суровой зимы, близко.

Смирнова, проходя по шумным улицам, невольно наблюдала за суетой вокруг. Каждый прохожий спешил домой после сложного дня, желая оказаться в кругу семьи где их ждут забота, любовь и тепло. Их шаги были наполнены целью, а в их лицах читалась усталость от повседневных забот.

Девочка двигалась медленно, словно не желая спешить в музыкальную школу. Тянула время, только чтобы позже оказаться дома.

Это место, которое окружающие называли домом, она могла бы назвать тюрьмой, клеткой или просто пустым пространством, где нет ни тепла, ни заботы.

Она не знает, у всех ли такие родители. Холодные, чужые, отстраненные. Детское сознание до сих пор твердило, что это и есть их способ выражения любви.
Она ни в коем случае не винит их в этом, ведь знает, что у них было не менее сложное детство — строгое, бедное, где было мало радости. Но разве это даёт им право быть такими сдержанными, холодными, и далекими от своих детей?

От собственных раздумий Ане становилось дурно. Она понимает что думает не о том, о чем сейчас должна. Постепенно она отпустила все переживания, словно оставив их на пороге, и шагнула в здание, стараясь сосредоточиться на предстоящем занятии.

Аня сконцентрировалась, пытаясь уловить каждое слово педагога по скрипке, но все было напрасно. Её мысли расплывались, и она ощущала, что больше не в силах воспринимать и запоминать что-то новое. Ноты становились чуждыми, их строки и символы теряли смысл, словно музыка, которую она когда-то так хорошо понимала, уходила куда-то далеко, в недосягаемую глубину.

Заместив отрицательный настрой девочки к уроку, Гульнара Петровна недовольно цокнула, сделав ей уже которое замечание. — Смирнова, Соберись! У тебя выступление на носу, а ты в облаках летаешь. «Менә шул яшьләр!» — добавила она с укором, покачав головой.

Аня выдохнула, стараясь взять себя в руки.

Сосредоточившись исключительно на скрипке, она начала играть, погружаясь в музыку. Каждый аккорд, каждое движение смычка требовали полной отдачи сил, которых не было.

Насильно заставляя себя играть, Аня не заметила, как её блузка невольно сползла, открывая запястья. Не обратить на них внимание было вкрай сложно: кожа была покрыта следами от побоев — синими пятнами, царапинами и мелкими гематомами. Оставленные собственными родителями за разбитую вазу.

Эта картина говорила сама за себя, и Гульнара Петровна все понимала. Она лишь кинула на девочку короткий, сожалеющий взгляд, но после он превратился в прежний, безразличный, который дал понять что не надо отвлекаться от игры.

Смирнова опустила голову, пытаясь скрыть пылающее от стыда лицо.

После окончания урока, Аня вышла на улицу, где уже царила темнота. До дома идти всего десять минут, но это её никак не утешало. Если раньше её всегда провожал брат, то теперь это случается всё реже из-за его поздних вылазок.

Каждый раз, как в первый, её охватывает страх. Любой шорох заставляет вздрогнуть, и сердце начинает биться быстрее. Непонятные звуки заставляют девочку вслушиваться к всему, что происходит вокруг.

Проходя продуктовый магазин, Аня понимает что идти осталось меньше пол пути. Страх постепенно угасает, но это не позволяет девочке полностью расслабиться.

Услышав грубые, мужские голоса, девичье сердце начинает чаще стучать. Аня задерживает дыхание, чувствуя, как её ноги становятся тяжелыми, а воздух ускользает из лёгких. Страх сковывает, но она продолжает идти прямо, желая побыстрее добраться до своего подъезда.

— Смотри, какая „гүзәл кыз" идет, — доносится приближающийся голос, прерывая тишину.

Аня невольно замерла, ощущая, как её тело покрывается холодным потом. Она не могла пошевелиться, взгляд словно приклеился к фигурам, которые становились всё ближе.

Каждый шаг звучал всё громче, а дыхание становилось всё тяжелей.

Три высокие фигуры остановились прямо перед Аней. Она с усилием пыталась рассмотреть их лица, но слёзы, которые незаметно начали заполнять глаза, мешали сосредоточиться. Тело напряжено, дыхание прерывистое, но она удерживала себя, не позволяя слабости взять верх, и показаться перед ними.

— Пацаны, тормозите, — прозвучал голос одного из парней, который Ане показался знакомым. — Сестра Дамирчика, — добавил он, после чего подошел ближе к Смирновой. Она его узнала.

Вспомнив наказание за разбитую вазу, боль накрыла её, и она почувствовала, как её тело сжалось, словно от удара током. Синяки, оставшиеся на теле напоминали о том скандале, который произошел на следующее утро.

— Чего одна в такое время ходишь? — держа руки в карманах, а голову высоко и ровно, спросил он, с серьезным выражением лица.

Недовольство от случайной встречи так и исходило от Анечки. Выражение её лица передавало её нежелание общаться. Она не могла подобрать правильных слов.

— Не твоё дело. — выплеснула она, смотря тому в глаза. Парень молча ухмыльнувшись, перевел своё внимание на двух парней что так же, продолжали стоять рядом. «Пацаны расход» — Они молча кивнули и, словно только что растворившись в воздухе, быстро скрылись в темноте.

Аня вновь перевела возмутительный взгляд на парня, пытаясь понять что ему надо.

Желания находиться с ним рядом, после их первой встречи, совсем нет.

— Ты не злись за тот случай, я был тогда не в ресурсе. — Начал он, прерывая тишину.

На секунду девочке даже показалось что в его выражении лица есть капля сочувствия, но она быстро откинула навязчивые догадки, вспоминая кто он такой. Такие не жалеют, не понимают, и не помогут, и Анечка это прекрасно осознавала.

Смирнова растерянно молчала, не зная, как правильно отреагировать на его слова. Её мысли путались, но одно она понимала ясно: с такими, как он, лучше не иметь дел. Слишком многое говорило о том, что любые отношения с ним рано или поздно приведут к большим проблемам.

Аня не собиралась продолжать этот бесполезный разговор. Его грубость, манера вести себя так, будто мир вращается вокруг него, внезапно стали ей невыносимы.

Она глубоко вдохнула, стараясь справиться с внутренним напряжением, и спокойно, но твёрдо произнесла — Мне пора. — Её голос звучал уверенно, хотя внутри всё ещё что-то дрожало. Не дождавшись ответа, она развернулась и ушла.

Больше она не оглянулась, но запах сигарет и дешевого одеколона всё ещё витал в воздухе, словно липкая вуаль, что не хотела покидать её.

Как только Аня перевела дыхание, она услышала быстрые, уверенные шаги позади себя.

Не оборачиваясь, она невольно закатила глаза, прекрасно понимая кто это. Она надеялась, что ошибается, но голос, который прозвучал за её спиной, не оставил сомнений.

— Подожди, — произнёс задыхано парень, оказавшись уже рядом. Его дыхание было тяжёлым, словно он бежал за ней, но в голосе всё равно слышалась настойчивость.

Аня замедлила шаг, но старалась не обращать на попутчика должного внимания.

— Давай я тебя домой хотя бы провожу. — спросил парень, но это звучало скорее не как вопрос, а как настойчивая просьба.

Аня лишь кинула в его сторону короткий, непонимающий взгляд.

Парень без спроса выхватил футляр со скрипкой, игнорируя недовольный взгляд Смирновой.

Они продолжали идти, но тишина между ними становилась всё тяжелей. Несколько минут — на первый взгляд, совсем немного, но для обоих этого оказалось достаточно, чтобы ощутить неловкость, которая висела в воздухе, как что-то невидимое, но ощутимо давящее.

— Меня кстати Валера зовут — прервав неловкую тишину, сказал он. Протянув руку в знак знакомства, парень поднял голову на девочку, ожидая взаимного ответа.

— Смирнова Анна Владимировна. —твердо произнесла она, с каплей уверенности и гордости в голосе. Но рукопожатие проигнорировала, сделав вид что даже не заметила. Лишь кинула спокойный, не навязчивый взгляд.

Валера неловко убрал руку обратно в карман, словно ничего и не произошло.

— Может хочешь завтра, в дк сходить? — спросил он, кинув на Аню ожидающий взгляд. Его предложение звучало скорее как попытка замять ситуацию, в которой он провинился.

Смирнова удивилась. Она явно не ожидала услышать из уст малознакомого человека данное предложение. Её удивляла его наглость и настойчивость, и в то же время жутко раздражала. Ей так и хотелось моментально отвернуть предложение, ведь это не тот человек, с кем она может связывать свою жизнь. Но вспомнив захватывающие рассказы Алены, Аня замедлилась с отказом.

Девочка осторожно перевела взгляд в сторону рядом идущего парня. Высокий, с красивой цепляющей внешностью, мечта каждой девочки, подержать хотя бы за руку, кого-то, вроде него.

Но есть один большой минус, который перечёркивает все плюсы. — Группировщик.

В светлой голове сразу вспыхнули не совсем умные мысли. Девочка незаметно ухмыльнулась.

— Я подумаю. — Словив на себе удавленный взгляд парня, который явно не ожидал услышать что-то кроме отказа, Аня смущенно отвернулась, не выдерживая быть под его проникающим взглядом.

Достигнув дома Ани, Валера вернул ей скрипку, аккуратно вложив её в руки, словно не желая оставить ни единого следа своих действий.
После этого бросил короткое: «До пятницы», и, не ожидая ответа, растворился в темноте ночи.

Аня стояла ещё несколько минут у подъезда, её взгляд задержался на пустом месте, где он только что исчез. Ветер слегка играл с её волосами, а мысль о том, что произошло, не отпускала, заставляя её всё ещё оставаться в тени, поглощённой непониманием.

Аня только осознала во что втянулась.

                                      ***

Звонкий смех, смешан с громкими голосами, заполнил улицу Казани. Ночь давно забрала домой мирных жителей, оставив улицы во власти тех, кто живёт по суровым законам дворов.

Самые младшие представители доверяют свою судьбу старшим, которые давно погружены в темную сторону жизни. Покорно выполняя их указания, стараясь брать пример. Они нашли свой покой на улице, и это главное. Пока дома родители погружены в роботу, стараясь принести домой хоть одну копейку, или, напротив, забывшие о жизни, ежедневно прожигают горло дешевым алкоголем.

Дети таких родителей обычно опускаются на самотек, выживая в жестоком мире благодаря улице. Она не осудит, не отвернётся, — она примет любого и протянет руку помощи. Правда, цена этой помощи порой оказывается слишком высокой.

На лице таких мальчиков судьба написала с детства, на лбу: либо тюрьма либо могила.
Иного исхода вовсе нет.

Беззаботные мальчишки гоняют шайбу уже который час, искренне радуясь каждому голу. Старшие же только наблюдают за игрой. Иногда они присоединяются, чтобы показать, как надо, изредка демонстрируя свое мастерство.

Их не волнует ничего, кроме порядка на своем асфальте, и благополучии своих пацанов, за которых каждый из них ручается своей жизнью.

Известная группировка на улицах, «Универсам», - славиться честными, бойкими парнями, которые в любых условиях держат своё правдивое слово. Авторитет имеют везде, и пойти против не каждый осмелится.

Они сила — которая медленно, но верно утихает.

Недавно вышившей из колонии строгого режима, Кощей — ранее старший группировки, вернулся с «репутацией» на плечах. Сейчас не осталось и духу со старого авторитета, который был примером для всех пацанов.

Улица плыла самотеком, иногда подпираясь на старшых суперов. Они знали — перемены близки, и их невозможно избежать.

Вова Адидас был их последней надеждой на здоровый выход, но увы, Афган не прощает ошибок. После того как он перестал отвечать, пацаны полностью отпустили веру на хорошее будущее.

Опуская горький дым из легких, Турбо облокотился о ворота, параллельно раздумывая о жизни. Он не знал что его ждет. Но знал одно — что никогда не повторит судьбу отца, который испоганил жизнь матери, и маленькому мальчику, от которого остались лишь воспоминания, в голове каменного Турбо.

Жизнь не жалеет, и он как никто это понимает. Судьба девятнадцатилетнего Туркина оказалась в край тяжелой. Вся жизнь проходила в обстановке вечного запаха алкоголя. Криков. Ударов. Плача матеры.

Улица взяла его под свое крыло, научив не жалеть ни себя, ни других, и дала понять, что он достоин большего, чем та грязь, в которой оказался.

Целеустремленный, двенадцатилетний мальчик пришился, мечтая показать всем, что он не слабый. И он показал. На улицах все боялись его тени, зная Турбо как вспыльчивого, выносливого парня, который не знал пощады. Его репутация была как камень, не поддающийся времени. Каждый день был для него как бой — с собой, с окружающим миром. Но на улицах он был тем, кем должен был стать. Тем, кто мог выжить в этом жестоком мире, не потеряв свою личность. В его глазах было что-то холодное, что-то, что не позволило бы ему сдаться, даже если бы его жизнь зависела от этого.

Заметив задумчивость друга, Зима легко стукнул его в бок. — Че загруженный такой?

— Я те руку щас сломаю. — фыркнул Турбо, стряхвшись.

Выйдя из бесконечного потока мыслей, он вновь тот, кем должен быть, для окружающих. — О Адидасе ничего не слышно? — переключил тему Турбо, не желая говорить о нем.

Достав свёрток с сёмками купленых сегодня у бабушки, он отсыпал жменю Вахиту, после чего стал их нервно щелкать.

— Все по нулям — сплеснув, ответил Зима. — За то, о Кощее трубят во всех дырах — добавил он.

Турбо кинув нервный взор в сторону прямолинейного друга, не жалея затрагивать это. Не любит бесполезную болтовню, того, что не доказано.

— А что? — Вахит невольно пожал плечами, возмутившись. — Все в курсах что автор Универсама, «шмурдяк» гоняет. Вон пацанам что сказать? — добавил он, указав жестом на ребят, играющих в хоккей.

— Что на словах, то на деле не факт — Закурив сигарету, Турбо нервно выпустил дым. — Кто ему предъявит, ты чтоль? — Зима отрицательно махнул. — Вот и хуйню тогда не толкай. Вернется Адидас, пусть поднимает вопрос.

Зима молча отступил, не желая взрывать тонкое терпение друга. Тему закрыли.

Войдя в тихую квартиру, в нос моментально ударил тухлый запах, который вызывал желание уйти с этого места поскорее. Тяжело выдохнув, Турбо лишь молча закрыл за собой дверь, параллельно снимая обувь. Он привык.

Привычная обстановка: Разбросанные вещи, запах дешевой «Столичной» и сырой куревной дыма, с нотками усталости и заплесневелого пола. Матери дома не было, работает в ночную смену. Отец не просыхает. Никто не ждет.

Ненависть к отцу растет с каждым днем, становясь бесконечной, как черная яма, поглощая всё вокруг. Валера чувствовал, как она сдавливает его грудь, превращая каждый вздох в тяжесть. Он ненавидел его за всё — за пьянки, за пустые обещания, за молчание, которое стало знаком их отношений.

Туркин направился в свою комнату, желая побыстрее оказаться в кровати. От мыслей уводила лишь пачка сигарет, которая служила верным другом уже несколько лет.

Куря в открытое окно, он невольно вспомнил Аню, которой должен, за неприятный инцидент.

Всё произошло быстро, неловко, как-то не по себе. Её облик будто вычеркнул все глупые мысли, оставив пустоту. Он не знал, что делать с этим чувством, но что-то в ней было таким же чужим и пустым, как и в нём.

Он закрыл форточку, желая побыстрее уснуть.

                                          ***

Вечер четверга, как всегда, тянулся в привычной рутине: учеба, усталость, споры родителей, уносящиеся вглубь их комнаты.

Голова кружилась, но Аня продолжала упорно выполнять все задания, ведь завтра на танцы, которые уже несколько дней не дают ей покоя. Она несколько раз пожалела, что согласилась. Но волнение и предвкушение все равно переполняли её сердце.

Перед глазами — страницы с зачеркнутыми и переписанными сочинениями для олимпиады, но в голове лишь один облик. Тот парень, который, казалось, заполнил все её мысли. Его глаза —зеленые, холодные, будто смотрящие прямо в её душу. Они не давали ей покоя, заставляя чувствовать странное беспокойство.

Аня стукнула себя по колену, от злости. Ноющая боль прокатилась по ноге, но не смогла затмить той боли, которая терзала её внутри. Она не смеет дать слабину. Не смеет о таком думать.

Анечка не понимала что происходит. Неужели она сходит с ума? И это все из-за парня, которого видела несколько раз в жизни, и получила из-за него, столько же, синяков на теле. Её голова бессильно опустилась на стол, а руки закрыли лицо. Она хотела закричать, но звуки застряли в груди. Слезы медленно скатывались, впитываясь в мягкий свитер, словно пытаясь скрыть всё, что нельзя было выразить словами.

Прийти в себя заставил звук, приближающихся шагов к её комнате. Подняв голову, она быстро вытерла мокрое лицо, делая вид что занята учебой.

В комнату зашла Галина Сергеевна, в домашнем фартуке, и с полотенцем на плече. — Ужинать иди. — произнесла она, после чего дверь захлопнулась. Аня выдохнула.

Обстановка за столом была натянутой, словно струна. Тишина, нарушаемая лишь тихим звуком приборов, была тягостной и неприятной. Аня чувствовала, как тяжело ей дышать, как будто воздух стал гуще, а каждая минута тянулась вечно. Её тело стремилось встать, уйти, убежать куда угодно — лишь бы скрыться от этих строгих, давящих взглядов родителей. Она мельком посмотрела на Дамира, и в его глазах прочитала то же самое — ощущение того, что они оба хотят выбраться из этого молчаливого ада, но не могут.

— В субботу к нам приедет Айдар Раилевич, — произнес отец, нарушив тяжёлую тишину.

Он заметил недоумённые взгляды семьи и пояснил: — Мы с ним в прошлом году ужинали в «Метрополе».

Аня невольно поморщилась, вспоминая этого мужчину. Знакомство с ним оставило неприятный осадок.

Он был одним из тех людей, с которыми её отец общался исключительно из-за выгоды, и Аня интуитивно чувствовала, что таких людей лучше держать на расстоянии. Но, конечно, всей семье предстояло проявить уважение, ведь в глазах отца, такие связи были важны, несмотря на странную и, порой, неадекватную тягу тридцатиоднолетнего, Айдара Раилевича, к Ане.

— Я не смогу... — начал Дамир, но глухой удар кулаком по столу прервал его слова. Отец несколько секунд удерживал взгляд на сыне, полный осуждения. Этого было достаточно, чтобы Дамир понял — продолжать не стоит.

— Анечка, приготовься как следует. Сыграешь в субботу при гостье что-то на скрипке, — добавила мать, улыбнувшись с ноткой ожидания. Аня лишь кивнула в ответ, зная, что возражать не стоит.

                                          ***

День пятницы шёл привычным чередом для Смирновой.

Уроки давались тяжело, но результат оправдывал усилия. Сегодня было много итоговых контрольных первой четверти, и Анечка уверенно справилась с ними. Сдав сочинение Татьяне Федоровне, она наконец-то сбросила один тяжёлый камень обязанностей с плеч.

Задачи хорошей девочки были выполнены. Похвала получена.

Закутавшись в тёплое пальто, Смирнова ждала в раздевалке Алену, которая никак не могла закончить намазывать губы розовой помадой.

Нетерпеливо оглядываясь, Аня уже готова была выйти. Наконец, подруга закончила и, улыбнувшись, последовала за ней.

Выйдя из учебного здания, девочки направились привычной дорогой домой.

Аня не была глупой, и заранее продумала, как, и под каким предлогом покинет дом сегодня вечером. Она заранее посвятила свою подругу в план и попросила помочь. В чем Алена ей конечно не отказала.

  Дома Аня чувствовала себя напряжённо, как никогда. Её мысли были замкнуты в круге сомнений: «А вдруг он пошутил?» «Может, он не прийдёт?» Эти вопросы вертелись в голове, не давая покоя. Она пыталась успокоиться, но чем больше она думала, тем сложнее становилось оставаться уверенной.

Аня встала, подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение, словно пытаясь найти в нём ответы. Но ничего, кроме своего тревожного взгляда, она не увидела.

Тишина дома давила, и от этого тревога только усиливалась.

Надежда сейчас была лишь на Алену, которая была ключом к свободе Ани. Подруга была той, кто всегда поддерживал её в самых сложных ситуациях, и сегодня не было исключения. Аня знала, что если Алена скажет, что всё будет в порядке, то всё действительно будет в порядке. Она словно держалась за её уверенность, потому что сама не могла найти в себе сил верить в это до конца.

Взглянув на время, которое показывало полчетвертого, Аня направилась в душ, пытаясь скоротать время. Она знала, что Алена должна была прийти в пять, и это обозначало, что у неё было ещё достаточно времени, чтобы собраться.

Душ был тем моментом, когда она могла позволить себе хоть немного расслабиться.

Горячая вода приятно струилась по её коже, смывая напряжение дня. Анечка стремительно терла нежную кожу мочалкой, от чего оставались красные пятна. В голове мелькали мысли: «Хочется быть идеальной, пахнуть так, чтобы не могли забыть».

Но вот для кого она это делает? И почему эта потребность в совершенстве так сильно мучила её? Ответ так и не пришёл.

Быстро закончив, Аня окуталась в полотенце. Взглянула в зеркало, скользя по своему отражению. Лицо — овальное, с высокими скулами, аккуратный нос. Глубокие глаза, миндалевидные, словно скрывают тайну. Лёгкая улыбка на губах придавала ей загадочности. Волосы, русые и длинные, струились по плечам, подчеркивая её женственность. Тонкая фигура, узкая талия — все в гармонии, словно выточено вручную.

Крутясь перед зеркалом, Аня пыталась найти недостатки. То ей не нравилось выражение лица, то фигура казалась не такой идеальной, как ей бы хотелось, то улыбка не была достаточно искренней.

Поняв что она провела достаточно времени в ванной, она покинула её, оставляла после себя свежий, приятный запах.

Открыв шкаф, Смирнова начала изучать свой гардероб. Рука скользила по плечикам, перебирая наряды, но она не знала, на чем остановиться. В голове всё еще звучали слова Алены о том, что носят модницы в таких местах, но у Ани не было ни одной вещи, которая бы соответствовала этим описаниям. Взгляд метался от платья к джинсам, но ни одно не казалось подходящим.

Аня встала перед зеркалом и, немного поразмыслив, выбрала светло-серую юбку. Она сидела по фигуре, подчёркивая её изящную талию и открывала взор на её тонкие ноги доходя до колен. Подобрала простую белую блузку с длинными рукавами, из мягкого материала. Легкая блузка аккуратно ложилась на фигуру, создавая контуры, но не подчеркивала их слишком сильно. Волосы Аня аккуратно расчесала и оставила распущенными, они мягкими волнами спадали на плечи.

В зеркале она увидела гармоничный образ: стильный, но сдержанный, женственный и такой нежный — идеальный для танцев.

Услышав приглушённый стук в дверь, Аня замерла. Сердце перестало биться на миг.— скорее всего, это была Алена. Шаги матери эхом прозвучали по коридору, сопровождаясь её коротким, но властным: «Иду!».

Аня, быстро скидывая свой прикид, надела простую домашнюю одежду, чтобы не вызывать подозрений. Она наклонилась ближе к двери своей комнаты, напряжённо вслушиваясь в разговор за стеной, но слова были слишком приглушёнными. Лишь редкие интонации и отдельные фразы долетали до её ушей, оставляя её в догадках.

Аня вздрогнула, услышав, как Галина Сергеевна достаточно громко позвала её выйти. Сердце сжалось от волнения, но она быстро взяла себя в руки.

Выйдя из комнаты, Аня изобразила удивление, увидев на пороге Алену. Видимо, план удался.

— Тут к тебе Алена пришла, просит помочь сделать плакат по обществознанию, — Спокойно произнесла мама, внимательно осматривая дочь, но без намёка на подозрительность.

Аня, не теряя времени, с готовностью согласилась на «просьбу» подруги.

— Можешь сходить, но смотри, чтобы домой не позже восьми! — Строго добавила мать, давая понять, что рамки позволенного чётко обозначены.

Аня кинула короткий, но радостный взгляд на подругу. После чего попросила подождать её несколько минут, и скрылась в комнате.

Радость переполняла Анино сердце, заставляя его биться быстрее. Неужели всё складывается так, как она мечтала? Ей не вериться.

Поспешно натянув одежду, и аккуратно застегнув пуговицы длинного пальто, Аня ещё раз взглянула на себя в зеркало. Она аккуратно поправила волосы, нанесла несколько капель своих любимых сладких духов, и вдохнула их аромат, который придал ей уверенности.

— Ну что, ты готова? — С улыбкой спросила Алена, когда Аня вышла.

— Да, идём, — Ответила она, бросив матери короткое, но послушное «Я ухожу!»

Они выскочили на лестничную площадку, где их лица озарились искренними улыбками.

Девочки переглянулись, и, как две птицы, готовые к полёту, стремительно побежали вниз, смеясь и радуясь предстоящему вечеру.

Выйдя из подъезда, на волне радости и волнения, Аня не заметила, как столкнулась с кем-то. Удар был неожиданным и заставил её слегка пошатнуться.

Подняв взгляд, она увидела перед собой того, кто последние дни не давал покоя.

— Осторожнее, — голос его прозвучал мягко, почти с удивлением. Он чуть отстранился, оценивая девочку перед собой. Увидев, как её щеки вспыхнули румянцем, парень едва заметно улыбнулся. — Я думал, ты не прийдёшь.

Аня опустила взгляд, чувствуя, как сердце бьётся быстрее от его прямого взгляда.

— Я тоже. — тихо прошептала она, словно случайно проговорившись. Он чуть нахмурился, но в его глазах не было осуждения, лишь лёгкое удивление.

— Я тогда подожду Дамира в подъезде. До встречи! — быстро бросила Алена, не желая нарушать момент. Её голос прозвучал чуть неправдиво, но глаза светились искренней теплотой.

Аня благодарно улыбнулась подруге, на миг позабыв о своём волнении.

Взгляд её всё же скользнул вверх, к окну собственной квартиры. Там никого к счастью, не было. Но всё же сердце закололо тревогой.

Улыбка на её лице чуть померкла, словно тень проскользнула мимо.

— Пойдём, — коротко сказала она, отводя взгляд от окна. Её голос стал твёрже, хотя внутри всё ещё дрожали тонкие нити сомнений.

Парень, уловив её напряжение, и посмотрел туда же, чтобы понять в чем дело, но ничего не увидел.

Они медленно направились в сторону остановки. Шаги звучали тихо, почти неслышно на вечернем тротуаре. Аня чувствовала, как вечерний воздух наполняет её лёгкостью и одновременно настраивает на что-то важное.

— Как твои раны? — осторожно спросила Аня, пытаясь разрядить затянувшееся молчание.

— Зажило, Вахит позже подлатал, — усмехнулся Валера, отводя взгляд. На долю секунды в его голосе мелькнула тёплая нотка благодарности, но уверенность по-прежнему звучала чётко. — Кстати, спасибо, что помогла тогда. — добавил он чуть тише, будто неловко признаваясь.

Аня ничего не ответила, но её лёгкая, почти незаметная улыбка говорила о многом.

Добравшись до дома культуры, они шагнули внутрь, как будто поглощённые атмосферой вечернего волнения.

Звуки музыки, смех и разговоры заполняли пространство, создавая ощущение свободы.

Аня сняла пальто, передав его гардеробщице, и почувствовала, как воздух становится свободнее, а её дыхание выравнивается.

Валера, заметив взгляд других парней, скользнувших по Аниной фигуре, сразу же приблизился. Он обхватил её плечи рукой, но не нарушал дистанцию, давая ей пространство для комфорта.

Аня почувствовала тепло его рук. Но она не возражала.

Пройдя внутрь зала, Аня на мгновение зажмурила глаза от громкой музыки, которая мощным ударом проникала в уши, но быстро привыкла к её ритму. Внутренний дискомфорт исчез, уступив место волнению и восторгу. Она оглядывалась по сторонам, впитывая атмосферу — здесь было нечто особенное. Хотя она успела побывать в самых элитных и дорогих местах Казани, ничто не могло сравниться с тем чувством, что царило здесь. Этот зал, наполненный светом и музыкой, был живым, настоящим, и в нём витала такая энергия, которая заставляла её сердце биться быстрее.

Идя под руку с Туркиным, Аня не могла скрыть лёгкую, хитрую улыбку. Гордость за себя разливалась теплом по всему телу. Она чувствовала на себе взгляды, слышала шёпот девочек, которые раньше едва обращали на неё внимание. Особенно одноклассницы, которые привыкли считать её слишком "правильной" — вечной отличницей, замкнутой и скучной.

— Не отходи далеко, и держись всегда рядом. — Наклонившись к уху девочки, произнес Валера, чтобы его слова не затонули в грохоте музыки. Аня лишь кивнула.

Они подошли к кругу людей, и хотя некоторые из них показались Ане знакомыми, она не могла точно вспомнить, где их видела.

Турбо отпустил её руку, давая себе возможность пожать руки остальным.

Интригующие взгляды невольно скользили по ней, заставляя Аню чувствовать себя немного неуютно.

— Турбо, что за «Чибәр кыз»? Не видел её раньше, — С улыбкой спросил парень, стоящий рядом. Его картавый акцент не скрывал уверенности, а речь звучала чётко и властно.

Девушка уловила строгий, проникающий взгляд Валеры, направленный на того парня. От этого взгляда в воздухе будто застыла напряженность.

— Я Аня, — сказала Смирнова, протягивая руку в знак знакомства.

— Погоняло Зима, но можно Вахит, — не заставив долго ждать, ответил парень, аккуратно пожав её нежную руку. Его уверенность в движениях немного удивила Аню, но его доброжелательная улыбка заставила её улыбнуться в ответ.

После того как Вахит отступил в сторону, к Ане подошли остальные парни, стоявшие в их кругу.

Каждый из них выделялся не только своим внешним видом, но и, казалось, самыми необычными и забавными кличками.
— Рембо, Самбо, Рука, Сутулый, Ералаш, Адидас младший, Пальто, Кнопка. — Представлялись они, улыбаясь. Аня не могла не удивиться, а некоторые из этих прозвищ даже рассмешили её.

Аня заметила приближающуюся фигуру Алены.

Подруга шла с тем же уверенным шагом, с каким она всегда входила в любое место, всегда привлекая внимание.

Алена Чернова была ярким центром внимания в любой компании. Её темные волосы падали мягкими волнами на плечи, а макияж подчеркивал выразительные глаза и пухлые губы. На ней была стильная олимпийка яркого, красного цвета, контрастировавшая с чёрной юбкой, которая элегантно облегала её фигуру. Аксессуары дополняли образ — цепочка и крупные серьги — придавали ей завершенность. Всё в её внешности говорило о динамичности и уверенности, она будто светилась в этой атмосфере, излучая из себя бурю эмоций.

Вслед за ней, немного отстав, шел Дамир. Его взгляд был сосредоточен на окружающих, словно он пытался изучить каждого в зале.

Аня с улыбкой встретила взгляд Алены, и та, заметив её, подошла ближе. Подруга взглянула на парней и потом на Аню, будто подтверждая, что всё в порядке.

Дамир, наконец, поднял глаза и сразу же увидел свою сестру, на лице его мелькнуло удивление, а затем легкое недовольство.

— Ты что здесь делаешь? — пробурчал Дамир, прищурив глаза, словно старался уловить что-то, что объяснило бы присутствие сестры в этом месте. Его взгляд был одновременно строгим и удивлённым.

— То же, что и ты. — с лёгкой грубостью ответила Аня, закатив глаза. Она прекрасно понимала, что брат сейчас играет роль строгого надсмотрщика, и это вызывало в ней раздражение.

Заметив нарастающее напряжение в разговоре, которое, казалось, вот-вот выльется в ссору, Турбо подошел к Дамиру, ненавязчиво вставая рядом с Аней.

— Дамир, тормози, — спокойно, но твёрдо произнёс Турбо, глядя ему прямо в глаза. — Я её позвал. Какие-то проблемы? — Его тон был ровным, но в нём явно читалась некая злость и авторитет.

Дамир нахмурился, на мгновение опустив взгляд, будто обдумывая что-то. Однако на лице брата Смирновой не было и намёка на возражения.

— Да нет, — наконец пробормотал он, натянуто отводя глаза.

— Вот и отлично, — бросил Валера, слегка усмехнувшись, и вернулся к остальным, словно ситуация была исчерпана.

Дамир молчал, но его глаза, передавали всё без слов. В его взгляде было что-то твердое, настойчивое, словно предупреждение, что разговор на этом не закончен.

В зале заиграла уже знакомая Ане песня, Комбинации. Ребята, будто по сигналу, вновь собрались в круг, подхваченные ритмом. Музыка наполняла пространство, заставляя их двигаться в такт, растворяясь в мелодии.

Каждое движение было наполнено лёгкостью и драйвом, словно в этот момент существовало только они и этот пульсующий мотив. Смех, искренний и заразительный, словно эхо, наполнял зал, объединяя их всех. Аня, отбросив остатки стеснения, позволила себе быть настоящей. Она танцевала, как умела, и в этом была её особенная красота — движения были свободными, искренними, будто шли прямо от сердца. Тело ловило каждый ритм, подчиняясь музыке, создавая момент чистой гармонии.

Сейчас её мысли были лёгкими, а заботы — далекими. Ни строгие родители, ни учеба не имели значения. Только этот миг, пропитанный звуками, смехом и ощущением абсолютной свободы.

Она ловила на себе не совсем доброжелательные взгляды парней, но как только в их сторону посмотрел кто-то из членов их круга, они сразу же угасали, оставляя после себя лишь неприятное ощущение.

Девочки не пропустили ни одной песни, которая играла за все время их прибывания. Каждую из них достойно оттанцевав.

Диджей объявил медленный танец по просьбе парней из «Разъезда». Под звуки плавной мелодии компании постепенно распались: ребята начали приглашать своих девушек, и зал наполнился парными фигурами, двигающимися в мягком ритме.

Аня подтолкнула Дамира к Алене, заметив, что он не особо спешил это делать. После чего с легкой улыбкой наблюдала за ними.

— Потанцуем? — Смирнова легко вздрогнула от неожиданности.

Подняв взгляд, она увидела перед собой Валеру, который не отрывал от неё взгляд, ожидая ответа. На секунду она осталась в плену этих глаз, но, быстро придя в себя, с легкой улыбкой подала руку, позволяя парню провести её в середину зала.

Он аккуратно положил руку чуть выше её талии, будто в поисках идеального баланса между близостью и уважением к её пространству. Аня, ощущая это, осторожно положила руку на его плечо.

Они держали разумную дистанцию, будто кто-то из них в любой момент ударит током, убив другого насмерть.

Две полные противоположности сейчас
танцевали в месте, гармонично двигаясь под такт, спокойной мелодии. Аня старалась не смотреть парню в глаза, ведь чувствовала, что сгорит под его прожигающим взглядом.
Турбо же, наоборот, не скрывал интереса, изучал её, наблюдая за каждым её движением, не отводя взгляда.

Запах его табака перемешивался с запахом пота, но Ане это не казалось неприятным. Она чувствовала, как её собственный запах — лёгкий аромат ванильных духов и свежеиспечённого вишневого пирога, который она сегодня ела, — создаёт некую неприметную ауру вокруг них, почти невидимую, но притягательную.

Её взгляд, чуть скользнувший по его лицу, встречал его глаза, полные уверенности, и Аня невольно отвела взгляд, почувствовав, как её сердце забилось быстрее.

В этой мгновенной близости было что-то напряжённое, почти опасное, но странно манящее. Она не могла понять, что именно, но не могла и отвернуться.

Смирнова мысленно винит себя, за то, что невольно втягиваться в опасную, безвозвратную игру.

Скользнув глазами по залу, Аня словила странный взор Дамира, танцующего с Аленой.

Его взгляд был тяжелым, словно его глаза могли прорезать насквозь, заставляя её чувствовать себя уязвимой. Она пыталось понять что скрываться за ним: Осуждение или предупреждение — оба варианта казались одинаково вероятными. Аня попыталась не зацикливаться на этом, переведя взгляд в другую сторону.

Медленный танец закончился, так же быстро, как и начался. Музыка переключилась, заставив всех пар отпустить друг друга, прерывая нежный, интимный момент.

Аня неловко отстранилась от Турбо, почувствовав, как пространство между ними стало тяжёлым и прохладным после танца. Она ответно улыбнулась ему, но быстро опустила взгляд.

Валера отошел, бросив короткое «Я курить» и напомнил ей, не уходить никуда. Она молча кивнула.

Оперевшись в бетонный столб, Аня наблюдала за происходящем вокруг. Её внимание привлек достаточно громкий спор двух парней, напряжение между которыми росло, после каждого сказанного ними слова.

Она легко нахмурилась пытаясь понять в чем дело. Оглянувшись, она не заместила никого из знакомых.

Удар. Он возник быстро и точно. Один из парней резко ударил другого, заставляя того повалиться на землю.

Толпа стала превращаться в хаос, где каждый бился с кем попало. Ноги задрожали. В глазах всё расплывалось. Аня почувствовала как не может пошевелиться, и сделать хоть что нибудь. Мысли путались, как будто кто-то выключил её способность действовать, и оставил только страх и растерянность.

Резкое прикосновение к её плечу заставило Аню отскочить, сердце сжалось, а в горле встала тяжёлая глыба, не позволяя ей вымолвить ни слова. Она сжала губы, пытаясь проглотить страх, но тот только усиливался. В мгновение ока она увидела перед собой Валеру, который бегал испуганным взглядом по ней, пытаясь понять пострадала ли она.

Аню инстинктивно ухватилась за его руку, будто, это была последняя её надежда.

— Ты чего стоишь тут? — Спросил он, крепко ухватив Аню за руку, словно боясь потерять в толпе. Он не ждал ответа, потянул её за собой, шагая быстро и решительно, знал, что нужно делать. Аня даже не успела подумать, как она оказалась за его спиной, а он уже забрал её пальто и свою куртку.

Когда они вышли на улицу, воздух внезапно обрушился на них своей холодной жесткостью.

Турбо быстро обвёл взглядом толпу скопившуюся там, ища кого-то, но уже через мгновение сирены прорезали тишину, становясь всё громче и ближе. Это был как сигнал. — Он резко потянул Аню за собой, направляя их в темную сторону, решительно и без оглядки. В его движениях не было ни паники, ни колебаний, только чёткое намерение оставить позади всё, что могло принести ненужные ему проблемы.

Они пробежали всего тридцать метров, но для Ани это ощущалось как целый марафон. Сердце колотилось в груди, а дыхание вырывалось прерывистыми, тяжёлыми вздохами. Турбо стоял рядом, не обращая внимания на усталость, но и он явно был напряжён.

В воздухе витала тишина, прерываемая лишь их дыханием, которое казалось слишком громким в этом безмолвии.

Смирнова подняла взгляд, пытаясь оценить, где они оказались. Но, кроме темноты и холодной каменной стены перед собой, она не увидела ничего. Вокруг была лишь тень, скрывающая всё, что могло бы помочь найти выход или понимание того, что происходит.

Только Аня открыла рот, чтобы что-то сказать, как услышала настойчивые шаги, приближающиеся в их сторону с всё большей уверенностью.

Сердце её учащённо забилось, инстинктивно ощущая опасность. Парень лишь успел кинуть короткое, и тихое — «Блять» — тяжело выдохнув, после чего схватил её за руку и, не давая времени на размышления, резко потянул к себе.

Они с глухим шорохом приземлились за большим металлическим баком, скрываясь в темноте. Аня почувствовала как приземлилась на парня, явно заставив его почувствовать боль.

Они находились слишком близко друг другу, будто сливаясь в одно целое. Почувствовав дискомфорт, Аня попыталась немного отодвинуться, но парень лишь сильнее прижал её к себе, не позволяя двигаться, и она почувствовала, как его дыхание стало горячим у её уха.

Шаги были рядом, казалось будто в метре от них.

Девушка не шевелилась, не дышала, будто боясь, что любой звук выдаст их местоположение. Парень сжимал её хрупкое тело, делая больно.

Холодный металлический бак за их спиной усиливал ощущение тесноты, а ночная темнота будто сгустилась вокруг, скрывая их от чужих глаз. Аня почувствовала, как его грудь быстро поднимается и опускается от тяжёлого дыхания, отдаваясь теплом через её кожу.

Вдруг шаги замерли, и голос раздался прямо над ними — Убежали, «итек башы!» — Проговорил сквозь зубы, грубый мужской голос.

Пауза длилась вечность.

Лишь когда удаляющиеся звуки шагов начали стихать, Аня почувствовала, как её тело слегка расслабляется. Но парень не отпустил её, будто всё не ощущал безопасности.

Смирнова заворочалась, пытаясь выскользнуть из мертвой хватки Турбо. Только тогда он ослабил руки, понимая, что опасность миновала.

Поднявшись на ноги, Аня аккуратно стряхнула с пальто пыль, бегло осматривая его на наличие грязи, будто желая отвлечься от недавнего напряжения.

— Ты в порядке? — Коротко спросил Валера, вставая рядом и стряхивая с ладоней грязь.

— Всё хорошо. Подушка безопасности сработала, — произнесла Аня, подняв на него взгляд и чуть улыбнувшись.

Её слова вызвали у Турбо короткую ухмылку, с оттенком ехидства, которая, казалось, была его визитной карточкой.

— Больше на неё не надейся, сломалась — Схватившись за плече произнес он, наиграно поморщившись. После чего расплылся в заражающей улыбке.

Его слова выбили из Ани нервное напряжение, заставив рассмеяться. Смех прозвучал неожиданно громко, разрывая тишину ночи, словно напоминая, что всё самое страшное уже позади.

К дому они шли молча, но в этой тишине не было ни напряжения, ни неловкости.

Аня чувствовала, как будто за её плечами стояла невидимая каменная стена, защищающая от всего внешнего мира. Турбо шёл рядом, и это давало ощущение безопасности, словно даже ночь не могла коснуться её.

Когда они подошли к подъезду, Валера остановился, немного задержав взгляд на ней.

В его глазах читалась неподдельная усталость, но всё-таки нечто большее, чем просто краткая усталость, от долгого вечера. На несколько секунд их миры пересеклись. Произнеся короткое, но глубокое «До встречи», он ушел, оставив после себя в воздухе, неясное, и не видимое ощущение для Ани.

Его долг закрыт.