Любовь выжженная улицей

С утра день для Ани не заладился. Она чувствовала себя ужасно: головные боли и усталость преследовали её на протяжении всего дня. Подавленное состояние усиливалось навязчивым чувством беспокойства, которое возникало будто из ниоткуда. Смирнова не могла понять, что именно вызывает такое напряжение внутри неё.

Осознание того, что через несколько дней ей снова предстоит вернуться в учебное заведение — поглощало мысли. Ей снова предстоит жить по жесткому графику, где нет ни времени на отдых, ни на личные моменты.

Буквально через десять дней наступит Новый год — праздник, который с нетерпением ждут все. Яркий, веселый и что самое важное, семейный — он объединяет родных и близких, даруя особое ощущение тепла и уюта. Это время, когда вместе можно оглянуться на завершившийся год и, находясь в кругу семьи, с надеждой и радостью встретить новый, полный новых возможностей и свершений.

Этот Новый год стал для девочки первым, который она ждала с таким нетерпением. Наконец-то она встретит его в атмосфере любви и радости, рядом с тем человеком, с которым она планирует провести предстоящий год, разделяя с ним все важные моменты и надежды на будущее.

Аня ставит на новый, 1989 год, много надежд, ведь он обещает быть решающим и многозначительным. Перед ней открывается путь, который, хотя и кажется выбором, на самом деле представляет собой прямое направление — учеба в Московском высшем училище МВД СССР.

Этот путь был выбран её отцом, который, опираясь на свою собственную карьеру, решительно верит, что дочь должна пойти по его стопам, продолжив семейную традицию. Дамира ждала такая же судьба в будущем.

Аня, конечно же согласилась, как правильная дочь, поддавшись ожиданиям и стремлению родителей. Однако её терзали сомнения, хочет ли она этого сама?

Стоя перед зеркалом, Аня медленно расчесывала свои ещё слегка влажные волосы. Постепенно высыхая, пряди начинали привычно завиваться в легкие волны, мягко обрамляя её лицо. Золотистый оттенок волос оживал под нежными лучами солнца, которое робко выглядывало из окна, заставляя каждую прядь сиять теплом и светом.

Заприметив, что стрелка на часах приближается к пяти вечера, Аня открыла шкаф и достала заранее выглаженное матерью платье, которое та тщательно подобрала дочери.

Атласное платье нежно-розового цвета красиво переливалось белыми бликами на свету. Его длина чуть ниже колена элегантно подчёркивала стройные ноги, а приталенный силуэт выгодно акцентировал тонкую талию. Верх платья был выполнен с мягким круглым вырезом, который деликатно открывал аккуратную линию груди, а лёгкие, спадающие рукава из тонкого материала нежно обрамляли изящные плечи, добавляя образу утончённой романтичности.

Смирнова без малейших эмоций изучала своё отражение в зеркале. Идти на праздник абсолютно не хотелось.

День рождения её отца является всего лишь удобным событием для гостей, где каждый искал свою выгоду, и где не было места искренним эмоциям. Людей с такими лицемерными намерениями она не переносила.

Дверная ручка щелкнула, и дверь, слегка приоткрившись, привлекла внимание Ани.

В комнату вошёл Дамир, уже одетый в праздничный костюм. Он смотрел в глаза сестре, холодным, безразличным взглядом, который и не скрывал.

В последнее время их отношение сошли на — нет.

Если раньше они всегда поддерживали друг друга, общались, проводили время вместе, то теперь едва ли перекидывались парой слов за день, и то не всегда добрыми. Аня смирилась с поведением брата, хотя в глубине души безумно скучала по тому, как всё было раньше. И несмотря на всё, она продолжала его любить.

Дамир, с его упрямым характером, не собирался первым делать шаг навстречу нормальному разговору с Аней, хотя и ему не хватало общения с сестрой. Он презирал её выбор и никак не мог успокоиться, продолжая пытаться вмешаться, остановить её. Но, не получив поддержки даже от родителей, он окончательно успокоился, понимая, что рано или поздно Аня всё равно пожалеет, что связалась с таким человеком.

Но, несмотря на всё это, Дамир продолжал уважать Турбо, который оставался для него примером, и в первую очередь — старшим, которого он обязан уважать. Он старался во всём подражать Турбо, перенимая его повадки, навыки, стиль с момента как только пришился. Но как бы он не уважал супера, он не хотел чтобы сестра, всегда добрая и наивная, которая никогда не видела темную сторону улицы, связывалась с парнем, который и есть участником всех самый ужасных поступков.

— Родители сказали, чтобы ты выходила. Мы уже выезжать будем, — произнёс Дамир с каменным выражением лица, продолжая держать руки в карманах.

— Я с Валерой приду, — ответила она, продолжая искать что-то в шкафу.

Дамир слегка нахмурился, а потом издал лёгкий смешок.

— А он че там забыл? — спросил он с насмешкой, но сразу же вспомнил, что Валера уже давно не был обычным супером Универсама. Он стал человеком, работающим на Кощея, ведя с их отцом дела, а это уже меняло всё.

Парню совсем не нравились перемены, которые произошли в группировке за время, пока его отец увез его в Санкт-Петербург.

Он чувствовал себя отстранённым, ведь его не хотели вмешивать в новый бизнес, хотя он сам постоянно нарывался на возможность помочь, продолжая брать пример с Туркина. Кощей, однако, запретил впутывать сына Смирнова, понимая, что если что-то случится с мальчиком, то проблемы будут немалые, и последствия могут затронуть и накрыть весь их нелегальный бизнес, упекая пацанов за решетку.

***

Пообещав Ане зайти за ней в шесть, Валера поспешил к матери в больницу, чтобы снова внести плату за препараты.

Запыхавшись от бега и морозного воздуха, который пронизывал лёгкие, парень на секунду остановился у входа в больницу, немного переводя дыхание. После этого, с решительным шагом, он зашел внутрь, направляясь в нужную ему палату.

К счастью, сейчас не проводились никакие медицинские обходы, поэтому парень явно не задержится.

Тихо приоткрыв дверь палаты, Валера сделав несколько шагов, осторожно вошёл внутрь, стараясь не разбудить спящую мать.

В последнее время ей становилось лучше, что не могло не радовать. Если её состояние продолжит улучшаться, врачи обещали скорую выписку.

Присев на стул напротив кровати, парень аккуратно положил забинтованную ладонь на руку своей матери, чувствуя её тёплый, успокаивающий пульс.

Слишком уж много навалилось на девятнадцатилетнего парня: отец — кровный алкоголик, больная мать, и к тому же влез в дела Кащея, втянув туда всю группировку и даже скорлупу, за которую ручался и чувствовал тяжесть ответственности, ведь если с ними что-то случиться — он явно себе этого не простит.

Женщина медленно приоткрыла глаза, ощущая лёгкое прикосновение к руке. Она слабо улыбнулась, немного пошевелив губами, как будто пыталась сказать что-то, но не могла найти слов. Её взгляд стал более осознанным, и она тихо выдохнула, почувствовав его присутствие.

— Валера... — едва слышно прошептала она, всё ещё полусонная, но в её голосе сквозила теплота и благодарность.

— Как ты?

Он мягко сжал её руку, чувствуя, как его сердце замирает от родного голоса.

— Всё нормально, мам, — ответил он с натянутой улыбкой, стараясь скрыть все тяжести, которые он носил в себе.

— Лучше скажи, как ты?

— Я в порядке. Только вот подустала я тут в этих четырёх стенах лежать, домой бы. — её голос дрогнул, словно затронув что-то живое в её душе.

Валера помолчал, не зная, как ответить. Он понимал, что больше ничем не может помочь, кроме как оплачивать её лечение. Каждое слово, что он произносил, казалось, не в силах изменить её состояние. Он видел, как с каждым днём она становилась всё слабее, как теряла тот прежний блеск в глазах и радость, которая когда-то освещала её лицо. Это было невыносимо — видеть, как родной человек уходит, а ты не в силах остановить этот процесс.

— Ты к отцу ходил? — спросила она, вновь переживая за горе-мужа, но, как всегда, не за себя.

На вопрос Валера лишь усмехнулся, пытаясь сдержать эмоции. Он ощущал, как ярость и боль начинают накатывать, просыпалась ненависть к отцу, за то, что тот разрушил их жизнь, держал всех в страхе, заставлял страдать. Он не мог понять, как она всё ещё переживает за того человека, который так жестоко обращался с ней.

— Ходил, он в порядке. — Соврал он, не желая заставлять маму переживать.

На услышанные слова женщина слегка улыбнулась, узнав, что супруг в порядке. Её лицо немного оживилось, и, несмотря на слабость, в её глазах появилось хоть какое-то облегчение.

— Я что спросить-то хотела...

В тот момент её выражение изменилось, и оно стало таким же тусклым и безэмоциональным, как было раньше. Она подняла глаза на сына, и в её взгляде было что-то такое, что заставило Валеру на мгновение замереть. Это было не столько беспокойство, сколько неясная, глубоко скрытая тревога, словно она чувствовала, что что-то не так.

— Вчера заходила соседка, Антонина Викторовна, — начала она, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос.

— Так вот... сказала, мол, что ты втянулся куда-то, в банду... — На глазах женщины появились слёзы, полные переживаний и страха за единственного сына.

Турбо нахмурился, мысленно проклиная старую соседку, которая сует нос не в своё дело.

— Валерка, ты пойми... я переживаю за тебя.

— Всё хорошо. Я не маленький, — ответил парень, в голосе вновь прозвучала привычная холодность, с оттенком грубости. Он пытался доказать, что всё под контролем, но его слова звучали как защита от лишних переживаний.

— О себе хоть подумай, в тюрьму хочешь? — Вера Павловна не смогла сдержать своих переживаний и произнесла вслух мысли, надеясь, что слова хоть немного заставят его задуматься.

Валера поднялся со стула, тяжело выдыхая, будто весь разговор лег на его плечи тяжёлым грузом. Без единого слова, не встретив взгляд матери, он направился к двери, желая побыстрее выйти наружу, понимая — если останется, то не сможет сдержать поступающую агрессию.

Туркин не понимал, почему все винят его, не осознавая, что он влез сюда не по своей воле. Почему мать не понимает, что он делает это ради неё? Зачем стараться, если за этим не последует никакой благодарности, а лишь бесконечные упреки. Почему никто не понимает, что он не маленький, и была бы его воля — он бы никогда не втянулся в это болото.

Раздражение росло, мысли беспорядочно крутились в голове, поглощая всё, что было важно, выталкивая на поверхность только ярость. Мысли, как остриё ножа, рвали душу, заставляя сердечную боль сменяться яростью, а кулаки сжимались в карманах, как единственная ниточка, удерживающая его от того, чтобы не сорваться.

Отдав лечащему врачу пятьсот рублей, Туркин покинул больницу, вспоминая, что пообещал Ане зайти за ней.

***

Через час пара стояла на ступеньках у входа в ресторан «Акчарлак», где и должно было проходить торжество.

Турбо немного отстал, вынимая сигарету, и, затянувшись, слегка откинул голову назад, чтобы вдыхать ночной воздух. Аня, немного трясясь от холода в легком пальто, стояла рядом, не желая заходить в ресторан без парня.

Смирнова с восхищением оглядывала Турбо, ведь она впервые видела его в таком виде. На нём был элегантный чёрный костюм, идеально сидящий по фигуре, подчеркивая его рост и уверенность. Белоснежная рубашка, застегнутая до самого верха, с контрастной чёрной бабочкой. Такой прикид был явно не для парня, от чего тот чувствовал себя неудобно, но зато по дресс-коду.

— Я больше двух часов не пробуду тут, — прервав спокойную тишину, Валера выдохнул дым в сторону, после чего перевел взгляд на Аню. Девочка стояла рядом, её щеки были покрыты румянцем от мороза, а глаза блестели, словно уличные огни отражались в них.

— Я с тобой тогда уйду, — уверенно произнесла Аня, с серьезным выражением лица.

Валера немного удивился, не ожидая такого ответа, но после слегка улыбнулся.

Их внимание привлекла машина — ярко-красная «шестёрка», сверкающая капотом под холодным светом фонарей. Она медленно подъехала к входу и остановилась, словно собираясь подчеркнуть своё появление. Для Валеры этот автомобиль был хорошо знаком. Аня же, с интересом наблюдала кто же оттуда выйдет.

Через несколько секунд передняя дверь мягко распахнулась, и из салона появилась Алена. На ней было элегантное чёрное платье в пол, которое изящно подчёркивало её фигуру. Светлые волосы ниспадали на плечи, а каждый её шаг был наполнен грацией.

Аня встретила подругу улыбкой, но почти сразу задумалась: каким образом Алена оказалась приглашённой на это мероприятие?

Едва заметная тень сомнения проскользнула в её взгляде, и улыбка на лице Смирновой моментально угасла, как только из водительского сидения вышел мужчина. Он спокойно поправлял пиджак строгого костюма.

Он был таким же кудрявым, как и Валера, но в его взгляде таилась холодная уверенность. Легкая тень грубости и даже какой-то зловещей таинственности витала вокруг него, отчего Аня невольно почувствовала настороженность.

Как только его взгляд встретил фигуру Туркина, лицо мужчины озарилось игривой улыбкой. Он даже немного прищурил глаза, будто наслаждаясь моментом, и сразу же шагнул вперёд. Подойдя к Алене, он с лёгкостью взял её за руку, а затем, не отпуская, уверенно повёл её вверх по ступенькам.

Все это время Аня стояла неподвижно, недоверчиво следя за их движением. В её глазах читалась растерянность и некоторое оцепенение, словно реальность вдруг развернулась в другом свете, неожиданном и чуждом.

Как только они подошли, мужчина первым протянул руку Валере, с которым сразу обменялся парой фраз. В воздухе витала некая напряженность, но внешне оба выглядели спокойными.

Алена уловила взгляд подруги, но не придала ему особого значения. Она была уверена в своём выборе, считая, что её жизнь — её собственное дело, и никто не имеет права её осуждать. Всё, что её волновало, — это счастье в данный момент.

Тем временем, внимание незнакомца переместилось на Аню. Его взгляд с легким интересом обежал её с головы до ног, оценивая её внешний вид. Затем он расплылся в широкой улыбке и протянул руку.

— Никита, — сказал он, его голос был исполнен самоуверенности.

— А ты, я так полагаю, та самая Анечка?

Аня наиграно улыбнулась, пытаясь скрыть своё нежелание вести диалог, кивнула и протянула руку в ответ. Но когда мужчина коснулся её ладони и оставил лёгкий поцелуй на её руке, она невольно напряглась. Сильное чувство отвращения пронзило её.

Валера стоял рядом с Аней, его глаза не сводились с Кащея. Он ощущал, как его руки становятся напряжёнными от злости и беспокойства. Каждый взгляд, который Кощей посылал в сторону Ани, казался ему ещё более навязчивым и отвратительным.

Чтобы не дать себе полностью выйти из себя, он похлопал Никиту по плечу, напоминая, что пора идти внутрь.

Войдя в ресторан, их охватила праздничная атмосфера. Ресторан встречал гостей теплом и уединённой атмосферой. Просторный зал был освещён мягким светом, который падал с изысканных люстр, украшенных хрустальными подвесками. Стены, выкрашенные в глубокие оттенки бордового и золотого, создавали ощущение уюта, но и в то же время  — величия. Вдоль них тянулись витражи, через которые мягко пробивался вечерний свет, отражаясь от зеркальных поверхностей, что придавало интерьеру особую элегантность.

Первыми в зал вошли Аня и Валера, и в тот момент всё как будто замерло. Взгляды собравшихся гостей мгновенно устремились на них. Для большинства присутствующих эта пара была воплощением гармонии, их слаженность и уверенность в себе создавали магнетизм, который невозможно было игнорировать. Шепот, полный восхищения, прокатился по залу, как лёгкая волна, когда гости перешептывались, как красиво и идеально они смотрятся вместе. Однако никто из них не знал, что за этой идеальной картиной скрывается гораздо больше, чем просто красивая пара, и что парень, стоящий рядом с Аней, был группировщиком, человеком, чьё имя не могло не вызывать особого уважения.

Некоторые гости, особенно юные парни, не пытались скрыть своего восхищения и зависти. В их глазах отражалась горечь, смесь восхищения и безысходности — как могла такая прекрасная девушка, как Аня, остаться вне их досягаемости? Но стоило им встретиться с острым, почти прожигающим взглядом, который направил на них её спутник, всё в его манере, в его жестах словно говорило, что эта девушка принадлежит только ему, их уверенность мгновенно исчезала. Без слов, без единого жеста, его взгляд был достаточно красноречив — и парни сразу же опускали глаза, отводя взгляд в сторону, не осмеливаясь больше смотреть в её сторону.

Девушки же, находившиеся в зале, искренне не могли скрыть своего недовольства, и это было очевидно. В их взглядах не было привычной доброжелательности, лишь скрытая зависть и даже едва сдерживаемая ненависть. Как могла такая как Аня, получить в своего спутника такого парня, чьи черты словно были созданы, чтобы вызывать восхищение? Он был не только идеален снаружи, но и уверен в себе, что для многих женщин делает его ещё более привлекательным.

Увидев в зале свою дочь, идущую под руку с парнем, Смирнов невольно задержал дыхание. Его взгляд мгновенно замер на этой сцене, и тяжёлый выдох стал единственным способом справиться с внутренней ненавистью. Он понимал, что не может нарушить картину идеальной, любящей семьи, поэтому быстро взял себя в руки, словно натягивая маску, привычную для всех окружающих.

Через мгновение его лицо расплылось в широкой, ободряющей улыбке, и, несмотря на неприязнь к спутнику дочери, он направился к пришедшим гостьям.

Подойдя к дочери, мужчина остановился напротив, его взгляд перемещался между ней и парнем. В воздухе повисло напряжение, которое никто не решался разрядить. Несколько секунд молчания и наконец, Владимир Николаевич, сдерживая внутреннее раздражение, протянул руку Валере, делая это скорее из-за вежливости, чем из желания.

— Поздравляю, — произнёс парень с лёгкой улыбкой, но его взгляд выдавал скрытую неприязнь, едва сдерживаемую за внешним проявлением вежливости.

— Спасибо, — ответил Владимир Николаевич с ухмылкой, внимательно всматриваясь в глаза Валеры, словно пытаясь прощупать его слабости. Он держал взгляд, не спеша отпускать руку, будто давая понять, кто — главный.

Когда рукопожатие было завершено, внимание мужчины тут же переключилось на дочь. Она, с улыбкой на лице, снова принялась поздравлять его, хоть и делала это уже утром, когда поздравления были более личными и тёплыми.

Позднее, к дочери подошла мама — Галина Сергеевна. Несмотря на первоначальный скептицизм и настороженность к Валере, вызванные тем, что он группировщик так ещё и с неблагополучной семьи, она решила сделать попытку ближе познакомиться с ним.

Подойдя с твердой осанкой, она, казалось, излучала холодную уверенность, однако взгляд её был более мягким, чем раньше. Вначале разговор был осторожным, словно женщина проверяла его реакции и поведение. Она расспрашивала Валеру о его жизни, о его семье, о его планах на будущее. Женщина, несмотря на свою настороженность и тяготение к внутреннему предубеждению, начала замечать, что парень был совершенно не таким, каким она его себе представляла. Его внешний вид, манеры, уверенность и спокойствие в разговоре — всё это противоречило её ожиданиям о «глупых» и «необразованных» людях из таких кругов.

Дамир сидел за столом, поглощённый собственными мыслями, и, казалось, ничего вокруг не волновало его. Всё, что происходило в этом зале, для него было лишь фоном, в котором не было ничего значимого, тимболее интересного. Он был здесь исключительно из-за уважения к отцу, и не более того.

Лениво ковыряя вилкой в тарелке, он вдруг почувствовал, как атмосфера вокруг него изменилась. Столовые разговоры стихли, и в зале повисла тишина. Подняв глаза, Дамир встретился взглядом с сестрой, которая шла под руку с Турбо. Он слегка удивился, от непривычки, видеть таким старшего супера.

Дамир уже хотел бы отвести взгляд, наскучивши данной картиной, как в зал вошла Алена под руку с Кощеем.

Мальчик застыл, не зная как правильно среагировать. Внутри перемешались все эмоции во едино: злость, отвращения, растерянность. Он никак не ожидал увидеть в роли парня Алены — Кащея, человек которому явно не стоит доверять, тимболее юным, наивным девочкам. Хоть сам Кащей и являлся старшим Универсама, Дамир не ставил его ни во что. Он не умел должным образом постоять за своих пацанов, особенно запомнился случай когда тот продал Ералаша за водку. Он являлся уголовником, который всего лишь имел связи, после того как отбыл срок.

Кулак сжался под столом с такой силой, что боль в ладони стала тянуть, как от долгого напряжения. Дамир резко отвел взгляд, не желая больше смотреть на эту жалкую картину. В его груди разгорелся огонь, но он не мог понять, что именно вызывает этот бурю эмоций. Он чувствовал, как кровь бурлит в венах, и внезапно осознал, что ревнует. Ревнует, хотя и понимал, что сам виноват в происходящем. Когда Алена открыто проявляла к нему симпатию, он лишь отмахивался, уверен, что она всегда будет рядом, что будет бегать за ним, не требуя ничего взамен. Но теперь, когда увидел её с другим, эта уверенность рассыпалась, как карточный домик, и оставила его с горьким осознанием того, что он её упустил.

Заметив перед собой полный бокал шампанского, Дамир не осознавал, как бездумно поднес его к губам и осушил до дна. Напиток проскользнул по горлу, оставив тяжёлый, горьковатый след на языке, но внутри не было ни удовольствия, ни радости — только пустота. Подняв голову, он встретился взглядом с матерью, который был строгим и полным предупреждения. В ответ мальчик лишь закатил глаза и встал из-за стола, чувствуя, как внутреннее раздражение только усиливается.

Вечер шёл лучше, чем ожидалось. Зал был заполнен пьяными разговорами, где мужчины обсуждали свои личные дела, а женщины — всех, кто попадался на глаза. Некоторые уже танцевали, другие мирно дремали, перегруженные алкоголем.

Валера сидел рядом с Кощеем, скучно наблюдая за происходящим. Он лишь желал, чтобы всё быстрее закончилось, чтобы он мог вернуться домой. Между тем, сам Никита продолжал опрокидывать рюмки одну за другой.

— Чет они задержались, — произнес Турбо, мысленно подсчитывая, сколько времени прошло с их прихода, и обращаясь к парню, сидящему рядом.

— Ниче, подождем, на поезд не опаздываем, — ответил Никита, параллельно жуя очередную закуску.

Валера слегка кивнул, но его внимание быстро переключилось на зал. Он искал Аню среди толпы, и вскоре заметил её. Она стояла рядом с девочками своего возраста, обсуждая что-то с ними. Валера с интересом оглядел её с головы до ног, не в силах оторвать взгляд. Она выглядела потрясающе, как богиня, сошедшая с небес, ослепляя своей красотой. Стройная фигура, идеально уложенные волосы, строгие, но при этом такие мягкие черты лица — все это притягивало его взгляд, не давая отвести глаза. Он так и не успел сказать ей комплимент, который заслуживала её внешность, ведь не нашёл подходящего момента, да и принципе, он не умеет говорит красивых слов.

В этот момент в зал вошел человек, которого Кощей ждал весь вечер, и, по сути, ради которого сюда и пришёл. Турбо заметил его лишь после того, как Кощей слегка пнул его в бок и указал на мужчину средних лет, от которого за километр веяло статусом и роскошью.

Это был Калуга, — человек с безупречными связями и огромным авторитетом. Он шёл под руку с восемнадцатилетней дочерью, Валерией Шмидт, которую воспитывал сам после того, как её мать ушла из жизни. Для него дочь была на первом месте, и он оберегал её как самое дорогое сокровище. Она же, воспитанная отцом, и привыкшая к его образу жизни, вмешалась в криминальные обороты отца, тем самым много в чем помогая ему.

Вместе с ними шёл высокий парень, которого Турбо раньше не видел. Судя по тому, как он держался рядом с авторитетом, можно было предположить, что это охранник, охраняющий спокойствие семьи.

Позади них появились Зима и Сутулый, явно опоздавшие на мероприятие. Поздравив именинника, они тут же направились в сторону Валеры, которого сразу же заприметили в толпе.

— Вы с Москвы ехали, что ли? Чё так долго то? — поднимясь со стула, Турбо поочередно пожал руки парням.

— Если бы кто-то не спалил свои брюки утюгом, — Зима бросил взгляд в сторону Сутулого, — мы бы пришли вовремя.

Пожав руку Кощею, парни заняли свои места рядом с товарищами. Они начали негромко обсуждать мелочи, в основном касающиеся их текущих дел, не торопясь вникать в более серьёзные разговоры, которые велись вокруг.

Вернувшись из уборной, Алена остановилась в сторонке, устало опираясь о стену, пытаясь укрыться от оглушающего шума. Голова раскалывалась от боли, а ноги, будто налитые свинцом, едва держали её. Она прикрыла глаза, надеясь хоть немного прийти в себя.

Почувствовав лёгкое прикосновение к руке, Алена подняла глаза, надеясь увидеть перед собой Никиту.

Но перед ней стоял Дамир. Его взгляд с тревогой скользил по её бледному лицу, пытаясь уловить причину её состояния.

— Все хорошо? Ты вся бледная. — его голос звучал по-настоящему взволнованно, что вызвало у Алены лёгкую усмешку. Она сделала шаг назад, отстраняясь, словно стараясь сохранить дистанцию.

— Я в порядке, просто жарко стало.

Поджав губы, Дамир едва заметно кивнул, засунув руки в карманы своих классических брюк. Несколько секунд он с интересом рассматривал Алену, словно видел её впервые.

На фоне музыка сменилась на более спокойную, наполняя зал мягким теплом и спокойствием. Пары начали стекаться в центр, чтобы танцевать медленный танец. Дамир заметил, как Алена растерянно скользила взглядом по залу, пытаясь кого-то найти, и лишь усмехнулся, едва заметно качнув головой.

— Может, потанцуем? — парень протянул руку Алене, его голос звучал почти равнодушно, как будто он и не ожидал ответа. Этот жест был больше ради приличия, ведь она выглядела откровенно расстроенной, когда так и не заметила Кащея среди присутствующих.

Алена задерживала взгляд на руке Дамира, словно погружаясь в размышления. Через несколько мгновений её рука легко и уверенно оказалась в его тёплой ладони, как будто сама стремилась туда. Таким жестом она надеялась разбудить в Никите чувство ревности, ведь она чувствовала его холод, отстраненность, будто он вовсе и не замечал её чувств и потребностей.

Дамир на мгновение застыл, не ожидая, что Алена так быстро согласится. Однако его лицо озарила победная улыбка. Сейчас, его совсем не волновало что он будет танцевать с возлюбленной Кащея, ведь по понятиям такое запрещалось. Он не думал о последствиях, а лишь о том, что мог быть рядом с ней, хоть и несколько минут.

Дамир слегка потянул Алену за руку, и она, не сопротивляясь, последовала за ним в центр зала. Его движения были уверенными, как будто весь мир в этот момент уменьшился до их двоих. Он осторожно положил руки на её талию, их тела почти слились, но между ними оставалось едва уловимое пространство, наполненное напряжением.

Около них, Аня спокойно двигалась в такт музыке, в родных объятиях Туркина. Голова девочки мирно покоилась на его плече, а его руки аккуратно поддерживали её тонкую талию. Она вдыхала привычный аромат, и в тот момент её мысли унеслись в далёкие воспоминания. Вспомнила, как они танцевали в ДК, и как тогда она пыталась избегать его, хоть и не особо удавалось. Вспомнила, как каждый взгляд, каждое слово заставляли её сердце биться быстрее, как она отводила смущенный взгляд, чувствуя, как щеки предательски горели. Кто бы мог подумать, что всё зайдёт так далеко, и что убежать от любви, в конце концов, не получится.

Услышав шум неподалеку, Аня повернула голову, пытаясь понять, что происходит. Перед её глазами развернулась неожиданная сцена: Дамир и Кащей спорили, их голоса были наполнены агрессией и недовольством, а Алена стояла в сторонке, моментами подрагивая и не решаясь вмешаться.

Не успела девочка как-то отреагировать, как кулак Дамира с глухим ударом впечатался в лицо Кащея. Тот сразу же пошатнулся, не сумев устоять от удара, на мгновение теряя равновесие из-за избытка алкоголя в крови. Аня прикрыла рот, застыв от шока, в ту же секунду Туркин, будто сработав по инстинкту, подбежал к бессмертному парнишке и быстро схватил его, пытаясь остановить.

За секунду спокойная атмосфера превратилась в настоящий хаос. Некоторые ахнули от удивления, другие поспешили выйти, не желая быть свидетелями такой сцены, а кто-то пытался успокоить виновника шума, пытаясь хоть как-то вернуть порядок.

Смирнов, едва сдерживаясь, вывел сына в коридор, его руки дрожали от ярости, он удерживал себя, чтобы не размазать его по стене.

Когда его взгляд скользнул по невозмутимому лицу Дамира, мужчина не сдержался и отвесил ему громкую пощечину.

Ему, как человеку занимающему приличную посаду в милиции, было стыдно иметь таких невоспитанных детей, которые лишь при любом случае позорят семью. Одна — с будущим уголовником мотается, забивая на учебу. Другой — нарывается стать подобным тому уголовником забивая на законы и порядок. Вместо гордости за семью — лишь разочарование и позор, который, казалось, становился неизбежной тенью их фамилии.

***

Праздник, испорченный скандалом, завершился гораздо раньше, чем планировалось. Шагая по темной улице Казани, Аня была откровенно недовольна, её настроение оказалось разбито. Она не могла не переживать за брата, понимая, что тот явно получит от отца, который точно не оставит его поступок без внимания.

В это время Валера тоже был поглощён мыслями о Дамире, но с другой стороны. Он прекрасно знал, что мальчишка получит по заслугам за свою наглость, даже если Кащей не имеет права расправляться с ним, учитывая связи с отцом Дамира.

Добравшись до дома Туркина, Аня ощутила странное облегчение, словно тяжелый груз, давивший на плечи, наконец исчез. Усталость пересиливала тревогу, и, позволив себе забыть о гнетущих мыслях, она погрузилась в теплую, обволакивающую атмосферу уюта.

Тело казалось невыносимо тяжелым, ноги подкашивались, словно налитые свинцом, и каждый шаг по квартире давался с трудом. Добравшись до кровати, Аня рухнула на неё, утопая в мягких складках ткани, как в волнах спокойного моря.

Услышав пронзительный звон телефона из прихожей, Аня невольно поморщилась — звук резанул по слуху, разбивая ночную тишину. Когда Валера ответил, её сердце забилось чуть быстрее. Она затаила дыхание, напрягая слух, пытаясь уловить хоть слово, хоть намёк на тему разговора. Но голос парня слился в глухой, неразборчивый шум.

Через несколько минут в комнату вошёл Валера. Его лицо казалось застывшей маской напряжения — черты заострились, взгляд метался, выдавая внутреннюю борьбу. Он явно был погружен в свои мысли, и Аня, заметив это, почувствовала, как внутри зарождается тревожное предчувствие.

— Всё хорошо? — спросила она, пытаясь приподняться с кровати.

Парень нахмурился, но спустя мгновение кивнул. Не теряя времени, он быстрым движением открыл шкаф и начал вытаскивать некоторые свои вещи.

Аня, заметив его суету, недоумённо поднялась и подошла ближе. — Ты чего? — её голос звучал обеспокоено. Она не понимала куда он собирался посреди ночи, и что стало тому причиной.

Даже не обернувшись на девушку парень тяжело выдохнул после чего коротко ответил: «Мне надо кое-куда сходить, я быстро»

Ответ не давал никаких пояснений, лишь усугубляя тревогу, которая уже начала подниматься внутри неё.