Глава 16
Из легких вырвался громкий вздох, рваный и усталый. Голова опустилась на грудь, а бледное лицо закрыли каштановые волосы, которые сейчас покрылись слоем дорожной пыли и стояли дыбом гораздо больше, чем раньше. Руки дрогнули и безжизненно упали на землю, потревожив пылинки, которые тут же взлетели в воздух. Зеленые глаза закрылись, густые ресницы задрожали и замерли. Сознание померкло, оставило мальчишку, решив, что для него это будет слишком сложно.
— Иккинг, — подбежала к лишившемуся сознания шатену Астрид, опускаясь рядом с телом друга. — Очнись, Иккинг...
Она стала легонько бить его по бледным щекам, но он не реагировал. Он был словно кукла — безжизненная, бледная. Блондинка взяла его за холодную руку, сжимая ладонь. Ее мягкие пальцы почувствовали слабый пульс, что немного успокоило. Слабое сердце еще билось, отправляя кровь по организму, но это не спасало, потому что мальчишка стал очень холодным.
— ПОВТОРИ, СМОРКАЛА! — взревел Стоик, отчего Астрид вздрогнула и повернулась. Вождь возвышался над уже стоящим Сморкалой, злобно сверкая своими глазами. Только что его сына чуть не убил этот подонок, который еще и претендует на место ВОЖДЯ.
— Дай, отнесу, — подошел Плевака к девушке, а потом взял на руки бледного Иккинга. Рука мальчишка соскользнула с груди и повисла в воздухе, не подавая совершенно никаких признаков жизни. Голова шатена откинулась немного назад, обнажая все свои многочисленные шрамы — шрамы на шее, на лице. Стала кровоточить царапина под нижней губой. На лбу виднелись множество ссадины, по всей щеке протянулся шрам бледно-розового цвета, бровь немного рассечена. Это было ужасное зрелище. И все эти шрамы очень сильно выделялись на фоне очень бедного лица.
Железный протез громко скрипнул, когда Плевака сделал шаг в сторону дома.
Плевака поднял его так легко, как будто Карасик ничего не весил. Хотя так и есть. Потом кузнец скрылся в доме вождя, оставив Астрид смотреть, как сейчас развиваются события со Сморкалой и Стоиком.
А вождь так разгневался, что готов был сейчас этого Йоргенсона порвать в клочья. Он и раньше замечал такое отношение к сыну, но никогда дело не доходило до угроз. А тут на его глазах нож Сморкалы уже был готов пронзить голову его единственного наследника трона Олгурха!
— ПОВТОРИ! — проревел Стоик, наклоняясь еще ниже, заставляя Сморкалу съежиться.
— Я хотел его научить драться, — тихо промямлил брюнет в надежде, что от него отвяжутся.
— НЕ ВРИ МНЕ! — совсем сорвался вождь и уже был готов пронзить племянника своим мечом, но его остановила рука Шлака.
— Оставим дело его отцу, — тихо ответил викинг, а потом посмотрел в сторону хмурого Слюнявого, который стоял в толпе войнов, сложив руки на груди и сдвинув брови так сильно, что может показаться, что брови слились в одну.
Вздохнув, Стоик убрал руку с рукоядки меча и покачал головой.
— Это дело мы оставим Слюнявому, — прошипел он, отходя назад и давая дорогу отцу Сморкалы.
Слюнявый выглядел темнее штормовой тучи, он шел твердыми шагами, приближаясь к сыну. Его лицо исказила злость и разочарование. Разочарование в сыне...
— Сморкала, — грубым голосом бросил он, становясь напротив сына и смеряя его презрительным взглядом.
Потом повисла тишина. Очень долгая пауза, за время которой каждый из присутствующих успел понять, что же только что случилось.
***
Дикая боль в голове — первое, что почувствовал Иккинг, когда к нему постепенно возвращалось сознание. Через пару секунд открыв глаза, он понял, что находится в собственной комнате на кровати. При этом была ужасная боль в разодранном плече и сильное головокружение. Перед глазами постоянно плясали круги самых разных цветов и размеров, все расплывалось, образуя непонятные массы.
Сначала проведя рукой по щеке, шатен подумал, что все это сон, что все это — просто нереально, что ему все показалось. Что потеря ноги, нападение волков, безумие Сморкалы — просто сон, который прошел. С такими радостными мыслями Иккинг вскочил и сбросил с себя одеяло, ожидая увидеть целую ногу, на которой надет ботинок, которая может чувствовать.
Но нет... Карасик спустился с небес на землю, когда увидел перед собой все тот же протез из железа, который был ужасно холодным и скрипучим. От этой вещи прямо веяло безжизненным холодом, который теперь будет всегда преследовать мальчишку, где бы он ни был. Всегда... Отныне он обречен.
Вздохнув, Иккинг опять опустил голову на подушку, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Его руки упали на кровать, раскинувшись как попало. Открыв зеленые глаза, мальчишка уставился в потолок.
Но тут до него донеслись выкрики с улицы, заставляя его нахмуриться и приподнять голову. Гул все рос по громкости, привлекая внимание шатена.
"Да что там такое?"— подумал он, а потом встал с кровати, немного пошатнувшись. Собрав волю в кулак, Иккинг отправился в сторону двери, по дороге чуть не грохнувшись на пол из-за железной ноги.
Как только дверь на улицу открылась, шатен зажмурился из-за непривычного света, который очень больно резанул по привыкшим к темноте глазам.
— ТЫ МНЕ НЕ СЫН, — эти слова подействовали на Красика, как ушат ледяной воды, и он быстро распахнул глаза. Замерев на месте, мальчишка смотрел вперед.
Прямо перед ним Слюнявый дал такой удар по лицу Сморкале, что тот упал на землю с кровью из носа, откашливаясь. Рядом стоял Стоик с Плевакой, наблюдая за всем происходящим. При этом в глазах вождя было такое презрение и такой сильный гнев, что по Карасику прошелся рой мурашек. Почему они ничего не делают?
— Пап, — как можно быстрее подошел к отцу Иккинг, при этом смотря на лежащего Сморкалу. — Что такое?
— Не сейчас, сын, — ответил вождь, гневно посмотрев на шатена. Но потом, увидев его испуганный взгляд, немного подобрел и смягчился. — Потом.
Сглотнув, паренек обвел всех собравшихся взглядом. Все викинги сейчас уставились на него, как будто он — восставший из мертвых. От такого внимания Карасик поежился, на секунду опустив взгляд на землю, но потом он вскинул голову, смотря на поднимающегося на ноги Сморкалу. В глазах брюнета искрился целый пожар ярости, обиды и ненависти, что Иккинг вздрогнул от такого взгляда, который был прикован только к нему. Сейчас мальчишка себя почувствовал не потерпевшим, а именно виновником всего проишествия.
Сейчас у шатена сложилось впечатление, что именно из-за него все проблемы. Именно из-за него Сморкала обезумел. Именно из-за него Йоргенсон сейчас терпит унижения, а дальше — наказание. А все почему? Потому что Иккинг — сын вождя. Если бы он был обычным мальчишкой, над ним бы просто издевались, но не пытались убить, не было бы таких проблем...
— Не смей больше приближаться ко мне, — отчеканил с горечью и гневом в голосе Слюнявый, а потом развернулся от сына и пошел обратно в толпу. — Делайте, что хотите.
Эти слова он сказал, проходя мимо Стоика, а потом зашел в толпу жителей деревни, протиснулся сквозь нее и скрылся из виду.
От его слов Иккинга передернуло. Он и представить не может, что бы было, если бы ему так сказал Стоик. А Сморкала теперь вынужден с этим жить.
Подняв свой взгляд на отца, шатен увидел просто стеклянные глаза вождя, который сейчас смотрел прямо на брюнета. Сморкала стоял посреди всей этой окружившей его толпы, утирая кровь из носа рукой. А его бледно-голубые глаза смотрели на мальчишку с такой ненавистью, что Красик на секунду отвел свой взгляд.
— Сморкалу под охрану, — стал командовать грубым басом Стоик, заставляя сына вздрогнуть от неожиданности. — Шлак, Ведрон, Плевака и Готти, в Большой Зал на Совет! Все остальные расходятся, мы вас позовем.
Тут же к Йоргенсону подошли двое самых сильных викингов — Свен и Финн, скрутили ему руки за спину и потащили к кухне, где парень должен провести все это время под присмотром. Смотря этой компании вслед, Иккингу вдруг стало на душе жутко мерзко, просто хотелось сброситься с обрыва и пропасть. Навсегда.
Из толпы сразу же вышли члены Совета — Шлак, Ведрон, Плевака, а потом, расталкивая всех посохом и ругаясь на своем немом языке, к Стоику подошла Готти. Кивнув собравшимся, вождь отправился в Большой Зал, скрываясь из вида.
Но люди не хотели уходить: они все стояли, где собрались, тихо переговариваясь. Но вскоре эти разговоры переросли в громкий гул, который откликался у Иккинга болью в голове. И Рыбьенога нет, он с отцом в лесу...
Вздохнув, Красик отошел к домам, чтобы скрыться от подозрительных взглядов односельчан. Подойдя к дому, шатен прислонился к деревянной стенке спиной и прикрыл глаза, из-плдьоесниц наблюдая за толпой.
— Иккинг, — вдруг кто-то буквально налетел на мальчишку, чуть не сбив его с ног, а чьи-то руки сразу же обняли его. Проморгавшись, шатен увидел перед собой светлую макушку Астрид, которая сейчас обнимала его за плечи, положив голову ему на плечо.
— Астрид? — тихо спросил он и обнял блондинку, утыкаясь ей носом в плечо. Он почувствовал, как она закивала, а потом тяжело вздохнула, вздрогнув. Шатен опустил глаза в землю и уже собирался их закрыть, как вдруг нащупал левой рукой перевязку на плече девушки.
Распахнув глаза, он немного отстранился от ничего не понимающей Астрид, а потом провел рукой по ее перевязанному плечу, от чего блондинка вздрогнула.
— Что это? — немного строго и обеспокоенно спросил мальчишка, поглаживая пальцами туго затянутую ткань.
— Да... Ничего, — протянула Астрид, немного шагнув назад и опустив взгляд на землю.
— Откуда это? — вновь переспросил шатен, а потом шагнул к ней навстречу. Прошло уже достаточно времени с ухода в кузницу Сморкалы, половина людей уже ушли, что определенно паренька радовало.
— Когда упала, напоролась на острый камень. Сходила к Готти, — пожала плечами девушка, а потом обвела взглядом оставшихся людей. — Куда все делись?
— Без понятия, — хмуро ответил Иккинг, становясь рядом с ней, при этом немного оступившись, и чуть не полетел носом вниз. Железный протез противно заскрипел, что аж уши трубочкой сложились, в зубы паренька стиснулись с невероятной силой. — Как ты думаешь, что будет со Сморкалой?
— Не знаю, — вздохнула Астрид посмотрев в сторону Большого Зала, где скрылся Стоик.
— Все это из-за меня, — горько усмехнулся Карасик, шмыгнув носом.
— О чем ты? — насторожилась блондинка, покосившись на него.
— Все происходит из-за меня, — посмотрел на нее Иккинг. — Из-за меня происходит весь балаган. Все происходит только с моим участием. И очень часто без моего согласия... Одни проблемы, в общем.
— Не говори так... — уже начала возражать Хофферсон, но ее прервал скрип огромной двери Большого Зала, откуда сейчас вышел Стоик, а за ним все остальные. Что-то крикнув войнам, вождь сошел с лестницы, а Плевака протрубил в рог. Жители деревни повыглядывали из домов, а потом и собрались вокруг своего предводителя.
Подойдя ближе к Обширному, Астрид с Иккингом уставились на Сморкалу, которого с силой тащили на середину маленькой площади Свенн с Финном. Брюнет немного упирался, но викинги с такой силой скрутили ему руки, что малейшая попытка противиться для него была ужасной болью в конечностях. Отпустив его в назназначенном месте, войны встали по обеим сторонам от Йоргенсона, смотря на вождя.
— Мы приняли решение! — взревел Стоик, а стоящие рядом Готти, Ведрон и Шлак, а также Плевака согласно кивнули. Все видели такими хмурыми, что по шатену пробежали мурашки, а живот скрутило от неприятного предчувствия.
— Что-то мне их вид не не нравится, — прошептал мальчишка, съежившись и вздрогнув.
Астрид уже хотела что-то сказать, но ее прервал громкий выкрик вождя. Эти слова пронеслись над всей деревней, над всем лесом, вспугнув ворон, которые вспорхнули в серые небеса, а эхо этих слов еще долго будет звучать в ушах Иккинга...
— СМОРКАЛА ИЗГОНЯЕТСЯ ИЗ ДЕРЕВНИ...