Глава 22
— Дагур?..
Иккинг, выпучив глаза, стоял и смотрел, как рыжий парень резко повернул голову, немного испуганной покосившись в его сторону.
— Иккинг? — приподнял левую бровь Берсерк, пальцем придерживая нужную страницу в обшарпаной книге. — Ты тут как оказался?
— Тот же вопрос, — с нарастающей недовольством прошипел шатен, потом рывком подлетел к рыжему парню и выхватил у него книгу из рук. — Какого черта ты ковыряешься в моих вещах?!
Взглянув своим злобным взглядом на Дагура, Иккинг увидит в его глазах удивление, но и без ехидной нотки в его болотно-зеленом взгляде не обошлось.
— Так это твои вещи? — удивленно спросил он, пробегая взглядом по всем бумагам, картам и рисункам, которые вытащил из-под доски. — Знаешь, на них не написано, что они твои.
Иккинг с видом победителя, но красный, как рак, от возмущения поднял с деревянного пола маленькую книжечку, на обложке которой ровными жирными буквами, на которые Карасик не пожалел угля, было написано: «Пишет Иккинг Кровожадный Карасик Третий».
— Ну? — ухмыльнулся шатен, покрутив книгой к Дагура перед крючковатым носом. — ГДЕ НЕ НАПИСАНО?!
Карасик был готов сейчас своего двоюродного брата прибить, удушить, сжечь. Какое право он имеет ковыряться в ЕГО вещах?! А вдруг Берсерк что-то понял?..
— А-а-а, — протянул Дагур, посмотрев на надпись на книге, а потом расплылся в до ужаса ехидной улыбке, что Иккингу захотелось прямо сейчас дать ему в нос стулом. — То есть Иккинг, сын вождя, будущее всего Олгурха, Кровожадный Карасик Третий пишет книги?
Только сейчас Карасик понял, как глупо прокололся. Это же надо было просто указать кому-то на ясную улику. Какой же он идиот...
— Молчим? — довольно спросил Дагур, а потом, хрустнув коленками, встал на ноги и обхватил молчащего Иккинга одной рукой за плечи. — Раз молчим, значит правда. Кто такой Беззубик, братишка?
У Иккинга душа в пятки ушла. Вот и все... Это будет конец. Да какой эпический конец...
— А тебе какое дело? — рыкнул наконец шатен, искоса сверля своим злым взглядом двоюродного брата.
— Ц-ц-ц, — покачал головой рыжий, тяжко вздохнув. — Иккинг, Иккинг. Да как же ты не понимаешь своей пустой головой? Парень умный, вроде бы, а такие тупые вопросы задаешь. Ты еще не догадался?
— Я тебя не понимаю, — прошипел Иккинг, стараясь выбраться из цепкой лапы брата, но тот лишь засмеялся своим лошадиным ржанием.
— Ой, Иккинг, — протянул Дагур, а потом его лицо вдруг стало серьезным. — Либо ты мне расскажешь сам, либо я расскажу все Стоику. А тогда, братишка, будут у тебя жуткие проблемы.
Вот в этот момент Иккинг всей душой возненавидел этого Берсерка. Явился, значит, в ЧУЖОЙ дом, да еще и указывает!
— Волк это, — буркнул шатен сквозь зубы, стараясь подавить желаение вцепиться этому придурку в глаза.
— Кто? — не понял Дагур, ехидно взглянув на Карасика.
— Беззубик. Это. Волк, — прошипел мальчишка, разделяя каждое слово, а потом посмотрел снизу вверх на двоюродного брата, ожидая хорошего выговора.
Берсерк молчал. И это молчание очень Иккинга напрягало. Очень. Хотелось просто вцепиться этому рыжему придурку в бороду и разбить нос.
— Вот оно как, — протянул задумчиво Дагур, уставившись своим бледно-зеленым взглядом на пол.
"Да не молчи же ты! — хотелось буквально провыть Карасику, который сейчас буквально испепелял брата глазами. — Скажи хоть что-нибудь!"
— Ну что же, — вдруг протараторил рыжий парень, опять остановив свой взгляд на мальчишке, при этом напугав самого шатена, — назови причину.
Иккинг уставился на него, как на умолишенного. В смысле "назвать причину"? А не послать бы его лесом вместе с этим?
— Че? — приподнят одну бровь мальчишка, сложив руки на груди. — Я тебе сказал, что это. Все, мы квиты. А теперь отстань.
Резко выскочив из-под тяжелой руки Дагура, Карасик схватил все бумаги в охапку и забежал в комнату, захлопнув дверь.
— Запомни, Иккинг, мое предложение на счет Стоика еще в силе! — крикнул ему вслед Берсерк, но Иккинг больше не слушал.
Он просто прислонился спиной к двери и тяжело выдохнул, крепко прижав к своей груди стопку листов. Почему все именно так? Почему? Это просто ужасно... Ужасно.
Теперь уже точно все потеряно. Дагур все расскажет отцу, а это уже будет такая трепка, что искры из глаз будут сыпаться.
— Почему? — простонал Иккинг, медленно оседая на колени, при этом прислоняя свой затылок к двери. Это будет ужасно...
***
Иккинг проснулся рано. Не из-за шума, не из-за лучей солнца, которое встает все позднее и позднее. Он проснулся из-за того, что живот сильно скрутило. Скрутило от тревоги. Теперь он обречен ходить, как заяц по лесу, постоянно опасаясь отца и Дагура.
Так, сейчас главное успокоиться. С минуты на минуту придут сюда Стоик с Дагуром завтракать, а к этому времени Карасик должен подготовить себя к самому худшему и не волноваться без повода.
— Ладно, — тихо прошептал Иккинг, шумно выдохнув, — погнали.
С этими словами он встал со скрипучей раскладушки, сразу же поморщившись из-за протеза, который очень неприятно сжал колено. Дурацкая вещь!
Сжав зубы, шатен двинулся к столу, где лежали все его бумаги, которые он вчера по своей же дурости забыл припрятать.
Взяв стопку книг, рисунков и бумаг в руки, мальчишка оглядел достаточно большое помещение, где обречен спать целый месяц. Куда бы спрятать?
Припомнив свое детство, Иккинг подошел к большому шкафу, над которым прямо под потолком была деревянная балка. На этой балке мальчишка постоянно сидел, когда был маленьким, и эта самая балка сейчас ему очень пригодится. Стоик туда не сможет залезть — слишком он Обширный, а Дагуру там делать просто нечего. Да, балка — самое лучшее место.
Поставив возле шкафа стул, Иккинг через некоторое время и кучу ругательств забрался на шкаф, а следом и на балку. В детстве ему это давалось куда лучше.
— Так, здесь никто это не найдет, — тихо проговорил шатен, шмыгнув носом, а потом сложил все вещи аккуратной стопочкой возле стенки. — Пора спускаться...
— Что ты там хочешь сделать, Дагур? — вдруг раздался приглушенный голос Стоика, а потом и шаги по лестнице, заставляя Иккинга за миг покрыться холодным потом.
Сглотнув, мальчишка уселся на балку, свесив ноги, а потом, вздохнув, спрыгнул вниз. Вот только позже он понял, что это была ужасная идея. Железный протез устроил такую пакость, что даже Дагуру не снилось. Эта железяка, как только столкнулась при приземлении с полом, подогнулась и впилась прямо в ампутированное колено.
От дикой боли Иккинг вскрикнул, хватаясь за левую ногу и падая на пол из-за того, что другая нога его просто не может держать.
— Иккинг? — на вопль мальчишки в комнату вбежал Стоик, с грохотом распахнув дверь и останавливая свой взгляд на сыне. — Что случилось, Иккинг?!
Следом за вождем в комнату просочился Дагур, уставившись на своего брата.
— Братюнь, ты чего? — удивленно спросил он, приподнимая свои густые рыжие брови.
— Отстань, — прошипел ему в ответ Карасик, лежа на боку и держась за больную ногу.
Тут же к нему подошел Стоик, с легкостью поднимая сына и усаживая его на стул, который стоял возле стола.
— Что случилось? — строго спросил вождь с долей беспокойства в голосе, заглядывая Иккингу в переполненные боли и ярости глаза.
Шатен сразу же перевел свой ненавидящий взгляд с Дагура на отца. Да сейчас прям! Скажет он ему причину, почему валяется с криками на полу! Как это будет звучать? «Понимаешь, пап, Дагур вчера у меня бумаги важные открыл, а я их под потолком спрятал. Вот и упал»...
— С раскладушки встал, протез подкосился, — буркнул Иккинг, смотря Стоику прямо в глаза, чтобы не показалось, что он врет.
Взгляд шатена метнулся в сторону Дагура, который стоял в дверном проеме, облокотившись плечом о стену и держа палец возле подбородка, задумчиво сузив глаза. Точно что-то подозревает, гавнюк!
— Хм, — протянул вождь, посмотрев на пол. — Надо бы Плеваке сказать, чтоб переделал тебе протез. Так, — вождь вдруг улыбнулся, — Дагур, проходи, завтракать будем.
И вот, когда все уже сидели за столом и ели личноприготовленную кашу, Иккинг, с кислой физиономией ковыряя деревянной ложкой противную массу, уже ожидал огромных люлей. Но их все нет и нет. Мальчишке даже показалось, что Дагур не стал ничего говорить Стоику. Но такого же быть не может, Берсерк обязательно ляпнет.
— Ну так вот, — продолжал вождь свою беседу с Дагуром, пока Иккинг летал в облаках. — мы решили укрепить наши ворота. А вы стены уже укрепили?
— Конечно, — незамедлительно ответил Берсерк, отправляя ложку каши себе в рот. Он не говорил. Он не задавал вопросов. Он просто отвечал Стоику, не более.
"Что же ты сделаешь, Индюк?" — подумал Иккинг, испепеляя своим зеленым взглядом брата. Мальчишка не взял в рот и крошки. Просто есть не хотелось, живот и так скрутило от тревоги.
А Дагур, как будто не замечая этот испепеляюший ненавидящий взгляд в свою сторону, мило и спокойно беседовал с вождем.
"Змеюка, — прошипел сам себе шатен, обзывая Берсерка уже которой по счету обидной кличкой. — Когда ты уже начнешь эту войну?"
Хотя Иккинг и так ее уже начал. Война с Дагуром. Без оружия, война только ненавидящими взглядами и подколами.
— Кстати, Иккинг, — внезапно проговорил рыжий парень, посмотрев в сторону Карасика. — забыл спросить кое-что. Где твоя нога?
Шатен так и застыл в ступоре с открытым ртом, а каша из его ложки очень эффектно выпала. Как же он только что испугался. Он уже думал, что Дагур точно все расскажет отцу, заставив мальчишку самому признаться во всем.
— Нету, — заплетающимся языком ответил он, уткнув свой взгляд в бесцветную кашу в тарелке.
"Только не продолжай", — взмолился мальчишка в мыслях. Он не хочет говорить на эту тему. Он вообще говорить ничего не хочет!
— Слушай, сынок, — проговорил Стоик, подозрительным взглядом следя за сыном, — ты и крошки в рот еще не брал. Что-то случилось? Или же ты так расстроился из-за утреннего проишествия с протезом?
После этой фразы Дагур пустил смешок в кулак, расплывшись в довольной ухмылке. Иккинг же замер. Как ему отвечать на это?
— Нет, все хорошо, — промямлил он, опять ковыряя лодкой кашу. — Просто голова болит, настроения нет.
Отложив столовый прибор и отодвинув тарелку с едой, мальчишка встал со стула, обведя взглядом отца и брата.
— Я пойду, — только и проговорил шатен, а потом вышел из комнаты, по пути закрывая за собой дверь.
Выйдя на улицу, мальчишка медленным шагом отправился к Арене. Потихоньку дойдет.
Как же его достал этот Дагур! Как же хочется его прибить, чтобы он не отправлял жизнь.
Как только Карасик об этом подумал, вдруг его схватили за шкирку, как плешивого котенка, а потом со всей силы прижали к стене дома.
Вскрикнув от испуга, Иккинг уставился своими напуганными глазами в зеленые глаза Берсерка, который прижал его своей сильной рукой к стене...