Ловушка
Рельефный, цвета металик навесной потолок при должном воображении представлялся распустившейся розой, выложенной конструктором, или же мифическим лабиринтом. Джин сосредоточенно петлял по нему, замирая в итоге на стеклянной тарелке люстры, тогда путешествие начиналось заново. Манипуляция эта доставляла необъяснимое удовлетворение, как раскраски по номерам или лопанье пузырьков с сухим воздухом на полиэтиленовой пленке. Бриана Лоуренс, будучи одним из лучших специалистов страны, обходилась в разы дороже, однако Джин скептически относился к мнению, что высокий ценник - гарант качества. Утверждением этим обычно прикрывали фундаментальный страх перед неизвестностью. Я самостоятелен, у меня есть выбор, со мной такого никогда не случится, в этом я точно уверен – всё ложь. Стоило только высунуться из теплого домика, пересечь запретную территорию, сесть не в тот вагон и самообман легко обращался в пыль, оставляя вас жалко хапать ртом воздух и проклинать злодейку судьбу.
- Как дела, Сэм?
Сэм. За полтора года он так и не привык к новому имени, не сразу реагировал, всегда казалось, что обращаются к другому. Хотя, кто ещё мог находиться в кабинете психотерапевта, кроме доктора и его пациента? Как долго он валялся на диване, пялясь в потолок, минут десять, больше? Расточительство, ведь за сеанс в полтора часа у доктора Лоуренс Бин выкладывал около трех тысяч евро. К слову, на мизерную зарплату Джина даже кресло, на котором та сидела, элегантно скрестив стройные ноги, не купить. И смех и грех.
- Статью о взломе телефонов лейбористской партии, над которой я корпел больше месяца, отдали в разработку Уотсу, объяснив нехваткой опыта и связей, - скороговоркой выдал первое, что пришло на ум, Джин, - Коллинз подарил билеты на мюзикл, после которого, по всей видимости, планировал пригласить на ужин – я отказался. Ничего нового, мисс Лоуренс - обозреваю тусовки жён членов парламента, противостою домогательствам начальства. Постоянство – мой конёк.
Бриана мягко улыбнулась и записала что - то в свой блокнот.
- Скучаешь по моделингу?
Невинный вопрос, таящий множество подводных камней, о которые запросто можно пораниться, поэтому ответ Джина весьма уклончив.
- Скорее по возможностям, которые он предоставлял.
Бриана заинтересовалась, словно поджарая борзая, почуявшая след, и Джин напрягся.
- Ты быстро разочаровался. На исполнение мечты у большинства уходят не годы, десятилетия…- осторожно заметила она, и Джин тяжко вздохнул, - найди другую работу, возможно там...
- Что, оценят по достоинству, перестанут воспринимать смазливой пустышкой, распускать руки? – вспылил неожиданно Джин и расстроился - он был уверен, что справился, перестал жалеть себя ещё год назад. Однако кое с чем он не станет мириться никогда, - даже тем, кто испытывает отвращение к парням омегам, любопытно, о подобном опыте не зазорно поделиться с друзьми в клубе за стаканом виски… Адветайзер – четвёртая редакция и каждый раз одно и то же. Сколько раз мне начинать с нуля, мисс Лоуренс, и какой в этом смысл? Коллинзу под шестьдесят, у него жена и внуки. Пыльные подкаты его скорее забавляют, чем вредят. К тому же олух всерьёз воображает себя галантным рыцарем, ему в голову не придёт лапать под столом омежью коленку или, вломившись в офисный туалет, впечатать понравившегося парня лбом в стенку и спустить штаны…
Бриана размашисто черканула карандашом пару строк и закрыла записную книжку.
- Страхи тормозят развитие. Ты опасаешься повторения негативного сценария и сам же его проецируешь…
- По вашему, отключив инстинкт самосохранения, добьюсь большего? – огрызнулся Джин, повернувшись к доктору, но та невозмутимо отразила полный скептицизма, укоряющий взгляд, - правила выживания в обществе, мисс Лоуренс, в моём возрасте сложно игнорировать. Подростком, я бы согласился с вашими доводами, но после всего, что приключилось…пару лет назад предсказания матери я называл бредом, но сейчас убедился в их правоте. Возможно, для кого - то бесконечная борьба с обстоятельствами и оборачивается блистательной победой, имена таких героев на слуху, но сколько несчастных на этой стезе погорели? Они гребли против течения, наивно полагая, что изменят мир, но... меняемся лишь мы, мисс Лоуренс, миру плевать, он стоит на месте.
- Будь осторожен. И у божьих одуванчиков вроде Коллинза случаются всплески агрессии, - предостерегла Бриана, выкинув белый флаг, и пыл Джина мгновенно угас.
- Хорошо, поговорим о твоём парне. Отношения на расстоянии – испытание? - примирительно перескочила на относительно безопасную тему она, а Хван едва не закатил глаза - та была ещё более чувствительной.
- Когда вы виделись в последний раз?
Джин хмурился, напрягая память.
- Недели две назад…
- Его, в отличие от тебя, всё устраивает? Это непросто и не совсем здорово, стоячая вода рано или поздно превращается в болото….- Бриана терпеливо ждала, а Джин угрюмо молчал - как, минуя неловкость, сообщить участливой мисс Лоуренс, что они с Со давно увязли там по шею…
Описывать в деталях трёхдневное воссоединение с альфой желания не возникало. Присутствовать при том, как мисс Лоуренс с хирургической беспощадностью препарирует их мёртвые отношения, выслушивать глубокомысленные комментарии о том, что и болезненные расставания во благо, тем более. Вот уже полтора года между ним с Со всё, как по накатанной, только градус возмущения с обеих сторон растет и терпение иссякает. Первая встреча всегда эйфория, за ней следует пылкий смазанный секс, а после бесполезные разговоры до утра и опустошение, ведь главное тот упорно утаивает. Семейные проблемы, помощь отцу, а после его смерти, единоличная ответственность за семейный бизнес - стандартные отмазки, которые спустя несколько месяцев перестали работать. Когда иллюзии исчерпывают себя, наступает горькое пробуждение. С глаз спадает пелена и прежние странности обретают смысл. Уйма мелочей, складывающихся в одну не требующую доказательств пугающую истину. Следы от ран на теле, оставить которые мог лишь огнестрел, сбитые костяшки пальцев и настороженность, наглухо поселившаяся в глубине карих глаз, необоснованная раздражительность и излишняя жестокость. Достаточно было сального комплимента, брошенного на улице, чтобы Со задымился, и рука его автоматически потянулась за спину. Джин прожил с гангстером достаточно, ему не нужно было объяснять, что этот жест значил. Даже любил Со сейчас иначе – безудержно, отчаянно, словно завтра не существовало вовсе. Джин поначалу проявлял заботу, спрашивал, в чём дело, не удостоившись искренности, кричал, просил правду, затем её требовал, но что толку? Страхи Со он безоговорочно разделял, однако то, чего опасался Бин, всё равно произошло. И отношения скреплённые взаимной любовью губит обман, что говорить о заплутавших на чужбине любовниках поневоле?
- Расскажи о своих кошмарах Сэм, по прежнему мучают?
Хенджин внутренне съёжился, температура в кабинете от одного вопроса, как будто упала на несколько градусов. Каждый раз Хван надеялся, что он не прозвучит, но мисс Луренс не была бы собой, сорокалетней сухощавой стервозной брюнеткой, облачённой в дорогущий жаккардовый жакет, в неизменных туфлях лодочках и с ученой степенью, о которой гордо заявляли дипломы на стенах, если бы не задала его. Вина на Фрейде, он заварил эту кашу, с его подачи каждый уважающий себя профессионал или соц работник на пол ставки копался в бессознательном. Джина резкий переход доктора задел, но лишь поначалу. Сам виноват - одернул себя Хван - словно воды в рот набрал. Не на полуночном сеансе в кинотеатре, очевидно, что психология предполагает тесное взаимодействие. Мисс Лоуренс достаточно тактична и умна для того, чтобы напролом ломиться в душу, да и анализ – дело тонкое, не терпящее фамильярности и суеты, потому коварно подловила с тыла. Джин попробовал успокоиться, отвлечься от гадкого, смущающего чувства уязвимости, с пристрастием разглядывая интерьер, ориентированный на полное погружение пациента в состояние умиротворения и неги. Кобальтого оттенка бархатные на ощупь диван и два кресла напротив, на одном из которых устроилась мисс Лоуренс, болотно золотистых цветов ковер ручной работы, на нём стеклянный столик и маленький секретер у стены. Нежно оливковые шторы на двух огромных понорамных окнах, роскошные панно и репродукции известных мастеров висят в рамках. Однако, как назло чувственная мрачноватая атмосфера кабинета в данный момент не успокаивала, наоборот, расшатывала нервы. Бронзовые, насыщенно синие цвета угнетали, "Леда и лебедь" Корреджо и вовсе воспринималась неуместной, вопиющей безвкусицей - доктор Лоуренс обладала своеобразным, если не сказать странным вкусом.
- Сэм…
Напомнила та о себе, и Джин судорожно сглотнул, мысленно сравнивая себя с пойманной в силок птичкой.
- Не так часто, как раньше, таблетки, что вы прописали, помогают, - соврал Джин, но лесть не прокатила,
мисс Лоуренс, несмотря на дипломы, оказалась на удивление прозорлива.
- Опиши последний…
Джин прикладывал неимоверные усилия, чтобы выжать из себя хоть слово, голос его, несмотря на старания, дрожал.
- Не могу, глаза были завязаны.
- Ты был одет? - не оставала Бриана.
- Нет…- прошептал Хван.
- Тебя привязывали, удерживали силой?
- Нет, я …- дышать становилось сложнее, но доктор продолжала.
- Что именно он говорил?
- Не помню.
- Совсем? - разочарованно уронила мисс Лоуренс.
- Только касания холодным гладким предметом вроде рукояти плети или пистолета… по груди, бёдрам, ступням...
- Тебе было страшно?
Джин застыл, обдумывая вопрос, словно тот оказался неимоверно сложной математической задачей.
- Да. Я боялся, что он снимет повязку с моих глаз, боялся шевельнуться, закричать…
- Ты кончил? – веющий безразличностью тон не спас от коллапса, внутри Джина прогремел взрыв сродни ядерному, в голову хлынула кровь.
- Да, – с трудом шевелил слипшимися губами он.
- Как? – щёки розовели, пытливый взгляд ужасной мисс Лоуренс прожигал кожу.
Прикрыв слезящиеся глаза, Хван резко выдохнул.
- От удара в пах, я вскочил посреди ночи на перепачканных простынях…
В растрёпанных чувствах, пытаясь унять дрожь в теле, он опасливо повернулся к поразительно невозмутимой мисс Лоуренс, на лице которой не мелькнули ни осуждение, ни брезгливость. Казалось, ею всецело завладел мыслительный процесс, идеи, в которых нравственные нормы имели весьма опосредованное значение.
- Сэм, секс с парнем полностью тебя устраивает или..
Глаза Джина округлились, он замотал головой и выпрямился на диване, нервно сжимая и разжимая руки.
- Думаю, на сегодня с меня хватит...
- Проблема не рассосётся сама по себе. Отрицание - не выход, Сэм. Однажды ты вынужден будешь озвучить свои страхи и желания… - уговаривала доктор, но Хван, поднявшись, уже двинулся к двери.
- Пожалуйста, в следующий раз, - взмолился, выставив ладонь в защитном жесте Джин, и мисс Лоуренс побеждённо вздохнула, поняв, что настаивать дальше бессмысленно.
- Хорошо, - согласилась, нехотя, она и протянула руку.
- До четверга, Сэм…
В жёлтое такси Хван забрался раздражённым, поторопил водителя индуса, на ломаном английском объясняющим опоздание жуткими пробками. Омега слушал вполуха, рассеянно глядя в стекло на близнецы небоскрёбы - спешить было некуда. В квартире, кроме Кками, его никто не ждал, но желание убраться из шумного сити росло, пока не стало непреодолимым. Запереться в четырёх стенах, отгородиться от надоедливых знакомых и парочки охранников, что, словно тени брели за ним по пятам - как объяснял Со на случай непредвиденных обстоятельств. Залечь в горячую ванную, выпить бокал вина – всё о чем он мог думать и чего желать. Голова раскалывалась. Он и без намёков мисс Лоуренс догадывался, что ситуация со всех сторон паршивая, поэтому и оттягивал момент истины, неумолимо назревающий с каждым сеансом. Ни новая работа, ни новые отношения не сделали его счастливым, наоборот. Они, словно обувь на размер меньше, причиняли неудобство, натирали мозоли, выбросить которые не хватало смелости. Кками завертелся юлой, радуясь возвращению хозяина. Погладив чихуахуа, Хван побросал одежду в кресло и свернул в ванную. Проторчал там больше часа и когда вышел, порозовевший в белом пушистом халате с влажными волосами на часах было около девяти. Телефон сиротливо поблескивал в свете ночных ламп чёрным экраном, не вызывая особых эмоций. Бин обещал позвонить вчера, но к его пустым обещаниям Джин привык. Несколько месяцев назад он не выпустил бы айфон из рук, пока не дозвонился, не убедился, что с Со всё в порядке, извёлся, изгрыз до крови ногти, а сегодня беззаботно плюхнулся на кровать и приласкал Кками, который воспользовавшись мини лесенкой, взобрался к нему, виляя хвостом, и уткнулся мордочкой в подмышку. Когда тот забавно засопел, Джин достал очки из футляра с прикроватной тумбочки и взялся за книгу.
Доки Инчона. Днем ранее.
Размеренный стук ботинок на металлической лестнице, оглушающе громкий в высоких потолках пустого полутемного помещения привёл Бина в чувство. В виски будто изуверски воткнули сверло, со стоном он поднял голову, но тут же обессилено поник. Из носа тошнотворно медленно капала на бетонный пол кровь, рассеченную губу адски жгло. Пару раз Со дернулся на стуле, к которому его привязали, но тот не сдвинулся ни на миллиметр, ножки его, словно вмонтировали в пол. Мутный взгляд долго фокусировался на безупречно чистых кожаных ботинках, затем на идеально выглаженных брюках.
- Видел бы Чихо бесславный конец отпрыска... жаль, не дожил.
Бин сплюнул, оставив на полу алый влажный след.
- Я не осуждаю, правда…- Бан присел на корточки, чтобы заглянуть в заплывшие, жалящие ненавистью глаза врага, - когда перестаешь запоминать лица убитых и адреналин не даёт сомкнуть глаз по ночам, сносит крышу напрочь. Кажется, не спустишь напряжение - взорвешься к херам. Задница Чимина похоронила не одно громкое имя, если это тебя как - то утешит…
- Иди на хуй, Бан…- проскрипел Со.
Избитый, беспомощный, он уже не трепыхался браво и не сквернословил, как поначалу - головорезы Бана исправно выполнили свою работу.
- Ничего ты не выведаешь, хоть сотню шавок приведи…- бубнил себе под нос Со.
Его вращало словно на детских каруселях, похоже с дубинками амбалы всё же переборщили.
- По твоему, я положил с десяток лучших парней, дал вам, сукам, фору, ради информации, которая мне давно известна?
Бин замер, в его воспалённом, еле функционирующем мозгу проклюнулось подозрение. Вены на шее вздулись, лицо покраснело, он заставил себя вскинуться. От остатков былой горделивой заносчивости, ярости не осталось ничего, им полностью овладел ужас, которым Бан упивался. Невзирая на отталкивающий запах, игнорируя опасность и не брезгуя испачкаться в крови, он схватил альфу за плечи и встряхнул, потому что тот терял сознание. Дать умереть Со в блаженном неведении Бан позволить не мог, чёрная душа его жаждала крови и возмездия.
- Нет, нет, только не сейчас, смотри на меня, - захлёбываясь гневом, орал он, и Со, простонав, открыл потухшие, мокрые от слёз глаза.
На что он надеялся, когда ввязался в чистой воды авантюру? Что бы Со не предпринимал, Бан оказывался на шаг впереди. Несмотря на абсолютную поддержку синдиката, очевидное преимущество за полтора года он так и не сумел его одолеть, а сегодня позорно попался в капкан, словно отработанный бойцовый пёс в загоне дожидался своей участи. И что намного хуже От мыслей, поставил под удар Джина. Он готов был самому себе пустить пулю в висок.
- Твои люди в полной уверенности, что босс в теплом гнёздышке на Каннаме трахает любовника, а это значит, что в моём распоряжении есть несколько часов, - кровожадный блеск в глазах Бана не предвещал ничего хорошего, Бин отворачивался, прекрасно сознавая, как облажался, - в этот раз от меня не упорхнёт. Передать весточку на прощанье?
Бин взревел раненым животным. Из разбитых губ вырвалась кровавая слюна, сосуды в глазах полопались, словно безумный он подался корпусом на Бана, не обращая внимания на вонзающиеся в кожу верёвки, руку в чёрной перчатке, приставившую пистолет ко лбу. Раздался несильный хлопок. Со судорожно дёрнулся на стуле, но веревки надежно фиксировали уже безвольное тело. Он лишь слегка сполз на сиденье и неуклюже накренился вбок, словно потерпевшее крушение судно. Бан сноровисто снял глушитель с пистолета, убрал его в кобуру, что скрывалась под дизайнерским пиджаком, и решительным шагом направился к выходу.
Лондон, Нью Бонд стрит
на следующий день
Осколки разбившейся вдребезги чашки с дребезжанием рассыпались по полу, и Джин испуганно мотнул головой. Лейла, штатный репортер Адветайзер материлась, как дворник, и, отряхиваясь, искала глазами уборщицу.
- Над чем трудишься, Сэмми, раскопал очередное грязное бельишко лейбористов, примеряешься к Пулицеровской премии?
Спортивного вида здоровяк, плюхнувшись на край стола, довольный своей остротой, хмыкнул, а Джин с бесстрастным видом встал со стула.
- Поцелуй меня в зад, Хокинс, - равнодушно бросил он, собираясь в кабинет шефа на ежедневную планёрку.
- Шутишь? Днем и ночью об этом мечтаю…- донёсся обиженный окрик вслед, на который Джин, не оборачиваясь, ответил, подняв вверх средний палец.
Перед дверью в кабинет он деловито оправил костюм и постучал. За длинным столом восседала команда новостников в полном составе, и он юркнул на место у окна, из которого открывался прелестный вид на вереницу старых бизнес зданий, и зарылся в свои записи. Главред Адветайзер Бран Стоун курсировал мимо сотрудников, попеременно останавливаясь то у коллекции мини корабликов на стеллаже, то перед доской для дартс, щурился, и пустив дротик, важно засунув руки в карманы светлых льняных брюк требовательно заглядывал подчинённым в глаза.
- Тони…
- В канализации на Миллбэнк обнаружили детенышей аллигатора, предположительно, виновник - любитель экзотики, вернувшийся недавно из Африки. Смыл в унитаз, как дохлых золотых рыбок, - сделал вывод альфа и заткнулся, напоровшись на уничижительный взгляд босса.
- Крокодилья морда на первой полосе не вяжется с серьёзным изданием. Нас и так все, кому не лень, обзывают желтушной газетёнкой. Мимо. Нэт, порадуй меня..- уныло обратился Стоун к худосочному очкарику в заляпанном твидовом пиджаке и тот суматошно тронул несколько раз круглую оправу.
- Нэнси Фленеган, зам министра, за месяц похудевшая на двадцать килограмм, как она утверждала исключительно благодаря диете и спортзалу, торчит на айзенпике. У меня и рецептик врача имеется…
- А это неплохо, - похвалил Стоун и едва Джин мысленно закатил глаза, окликнул его.
- Уайт, на подхвате…
Когда планёрка завершилась, Стоун прокряхтел, устало опускаясь в кресло.
- Сэм, задержись.
Омега прикрыл за коллегами дверь.
- Ты же в курсе перемен в руководстве медиа холдинга, в котором Адветайзер состоит? - в кабинете было душно, кондей сломался, и Бран судорожно провел платком по потному лбу, - нас купили с потрохами, Коллинза отправили форель ловить в Пьемонт. Старику и впрямь давно пора было на законную пенсию.
- Возможны проблемы? Срок моей стажировки заканчивается, я рассчитывал на продление договора…
Стоун глубоко вздохнул и, едва не развёл руками, в замешательстве глядя на красивого юношу, мнущегося у двери. Несмотря на пару десятилетий в журналистской сфере и увесистый жизненный опыт он черта с два мог вразуметь, что делало в их затхлой газетёнке это дивное созданье. Бран не слыл филантропом и от приливов внезапной сердечности, отцовских порывов к незнакомцам не страдал. Людей он в силу своей профессии щёлкал, как орешки, и готов был поклясться - этот омега занимал чужое место. По какой такой превратности судьбы Уайт согласился на мало заманчивую, неблагодарную стезю и условия явно несоответствующие тем, к которым привык, Брану страсть, как хотелось выяснить, но было в этом юноше нечто трогательное, от чего его развозило, не дозволяющее обидеть ненароком, проявить неуважение. Любопытство своё альфа, скрепя сердце, приструнил и идею о небольшом расследовании раз и навсегда отмёл.
- Мне не доложили, Сэм, - честно признался он, - но вероятно причина в том, что с тобой намерены продлить договор. Поднимись в кабинет ген директора.
Джин заторможено кивнул и скрылся за дверью. Пересёк коридор, в который из многочисленных кабинетов вливались трели телефонов, клацанье клавиатуры и возбуждённый многоголосый гвалт. Войдя в лифт, он нажал на кнопку и дверные створки сомкнулись. За секунды бесшумно домчав до верхних этажей, лифт бодро звякнул и выпустил гостя в просторную приёмную. Секретарша, указав на кабинет, уткнулась в рабочий ноутбук, и Джин, прежде постучав, переступил его порог. Не обнаружив никого, он беспечно изучал знакомый интерьер, отмечая, что новый директор, как ни странно, ничего в прежней обстановке, весьма старомодной, не поменял, пока массивное кресло не крутанулось и формальная пресная улыбка медленно не сползла с его белого как мел лица.