2. Тихие ветра над спокойным морем
Храм жил по своим законам: солнце вставало чуть позже, птицы пели мягче, а вечер всегда опускался, будто тёплое покрывало на плечи.
Ши Цинсюань сидел на крыльце, держа в руках шёлковый веер. Он то раскрывал его, то снова складывал, будто пытался выловить в воздухе мысль, которую давно потерял. Он смотрел на него как зачарованный.
— Ты снова не обедал, — раздался голос позади. Тихий. Устойчивый.
Хэ Сюань стоял, сложив руки за спиной. На его запястьях были тонкие следы от верёвок — он весь день собирал поломанные балки в южном крыле.
Ши Цинсюань отмахнулся веером.
— Я пил чай... Это почти еда... Хэ-Сюн, этот веер..
Демон быстро отмахнулся — Просто небольшой подарок... — Что бы быстро перевести тему, он заметил — Ты похудел.
— Ты стал болтливым.
— Я наблюдателен.
Он сел рядом, не дожидаясь приглашения. На веранде было тесно — они почти касались плечами, но никто не отодвинулся.
Ветер колыхал занавески, и в этой тишине было что-то привычное. Как будто это происходило уже тысячу раз.
— Ты не должен так обо мне заботиться, — наконец пробормотал Ши Цинсюань, глядя вперёд с тоской.
— Я не должен. Но хочу.
— Почему?
— А ты сам не знаешь?
Молчание. Только лист упал с крыши и скользнул по воздуху, коснувшись их ног.
Цинсюань усмехнулся. Слегка. Почти устало, и так наивно, как когда-то, когда был на небесах, и постоянно улыбался, не зная горя.
— Ты правда думаешь, что мы можем... вот так? Просто сидеть рядом, пить чай, спорить о супе и жить, как обычные люди?
— Мы уже это делаем.
Ши Цинсюань закрыл глаза. Голова его медленно склонилась — и почти нечаянно, но мягко, он опёрся на плечо Хэ Сюаня.
Тот не шелохнулся.
Он только чуть-чуть повернул голову — как будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Вместо этого он тихо вытянул руку и поправил подол одежд.
Ничего не сказал. Не позвал, не упрекнул и не одтолнул.
В этом было смысла больше, чем в сотне слов.
В ту ночь ветер утихал медленно. Колокольчики не звенели, а просто раскачивались — будто тоже боялись нарушить молчание между двумя, которые наконец научились слушать тишину.