Sonic: Тёмные легенды

Салтовер, точно двуличный обманщик, за прекрасным фасадом имел под собой ту гадкую, гнилую сторону, где собирались самые грязные и мелочные отбросы города. В отличие от титулованных негодяев, которые ежедневно заключали сделки на сотни дорогих мобианских душ, общество «портового» Салтовера обеспечивало им эти возможности. Оттого многие из местных пиратов, воров и наемных разбойников были под защитой своих благодетелей и не подвергались никаким репрессиям со стороны королевских гвардейцев и рыцарей; к слову, большинство из которых предпочитали блюсти закон подле цитадели культурного общества, великолепной Концертной башни барона Клатча в центре города, и почти не спускались в портовые районы, только если громкая новость о каком-нибудь мошеннике оттуда не побеспокоит высших господ.

Динс волочил ноги по склону безлюдной улицы, петляющей куда-то в сторону от пристани к темноте моря. Уже не было видно корабельных фонарей, покачивающихся на фоне стонущей бездны. Ароматы специй и терпкого праздничного вина давно сменились застоявшимися запахами сырости, рыбы и отходов, каменные дома растворялись среди сгнивших от болезни деревьев. Динс оставил позади перекрестки с гостиницами и барами, хотя сам ничего не ел почти сутки. На его плече лежала укутанная в плащ ежиха. Полностью обессилев, она опустила голову, перестала брыкаться и тихо дышала в кляп. Волк не был в настроении отвечать на вопросы о цене похищенной им жертвы, откуда она и кто заказчик, поэтому нашел лачугу знакомого рыбака, который редко интересовался его делами, по большей части потому, что был немым альбатросом.

Под бледным лунным светом наемник ступал по мокрым камням и склизкому мху. У самого берега, где туман лежал плотным слоем, будто трупное одеяло, стоял старый рыбацкий домик. Его крыша покосилась, доски давно сгнили, а окна были забиты изнутри, словно хозяин боялся посмотреть наружу. Лишь в одном окне просвечивало неровное мерцание лампы на китовом жире.

Динс осмотрелся и постучал один раз. Сквозь расщелины в стенах послышался скрежет, сиплый кашель и медленная старческая поступь, приближающаяся к двери. Хозяин дома, когда-то моряк, теперь превратился в сгорбленный, всеми забытый призрак, что жил между берегом и забвением. Он не говорил, но знал, кто стоит за порогом. Замок щелкнул, старик открыл дверь. Он молча взглянул на волка и груз, который тот держал на плече. Его мутные и безжизненные глаза светились отражением лунного света.

Внутри воняло рыбой, плесенью и свечным воском. Потолок лачуги был низким, балки изъедены морской солью, а у очага коптилась лампа. На стенах висели сети с застрявшими в них черепами рыб, а на одной из балок - старый компас без стрелки. Динс зашел внутрь, и за ним с глухим стоном закрылась дверь. Ветра снаружи не было, и тишина повисла такая, что было слышно, как в углу капает морская вода с подвешенной сети.

-Жена твоя… еще не вернулась? - хрипло произнес волк, бросив взгляд на старика.

Альбатрос не ответил, только подошел к лампе, подлил жир и вновь зажег пламя, которое осветило стены. Динс увидел, как по потолку тянулись ряды морских карт, исписанных оккультными рунами, похожими на когтистые следы, и печатями Мефилеса. Даже у волка от вида этих знаков прошел озноб по коже.

Динс оглядел помещение, и его взгляд остановился на двери в полу, обитой ржавыми гвоздями. Он открыл ее одной рукой, и воздух из глубины ударил холодом. Чулан был мал, как склеп: несколько старых бочек, связка сетей, пол устлан песком и щепой. Ни окон, ни щелей, лишь темнота, пропитанная солью и гробовой тишиной. Наемник спустился по нескольким скрипучим ступеням, снял Эми с плеча и опустил на пол. Та жалобно замычала из страха остаться запертой под землей навечно. Альбатрос стоял у двери, держа лампу, свет которой дрожал и отбрасывал длинные тени. Динс спиной чувствовал холодный взгляд белесых глаз хозяина дома. Он уже поднялся и собрался уходить, когда ежиху вновь захлестнуло ее горе, и она, задыхаясь, заплакала. Старик выпустил волка из чулана и, последний раз взглянув на Эми, запер дверь, задвинув засов снаружи.

-Старый, есть еда? - спросил Динс, устало падая на единственный шаткий табурет около стола.

Альбатрос поставил коптящуюся лампу и принялся рыться в бочке. После недолгих поисков он бросил перед волком ломоть хлеба, обросшего бесформенными разводами зеленой плесени.

Динс с отвращением отпрянул, в недоумении глядя на хозяина дома, который отвернулся и поковылял к своей лежанке.

-Что за черт? - возмутился волк, ударив ладонью по столу. - Дай хоть рыбы как раньше, если ничего другого нет! Издеваться вздумал?!

Наемник раздраженно встал и, подойдя к той самой бочке в углу дома, снял с нее старую доску и заглянул внутрь. Остальная еда действительно находилась там, но была полностью протухшей и заплесневевшей, так что ударивший в нос запах гнили мгновенно заставил Динса опустить крышку.

-Это же помои… - он повернулся к старику, который сидел на краю лежанки и смотрел в одну точку безжизненным взглядом, еле заметно покачиваясь.

Динс уже было подумал пойти в город, чтобы раздобыть еды, сейчас он был готов убить любого за кусок черствого хлеба, но вместо этого разочарованно фыркнул и вернулся на низкий табурет за столом. Спустя несколько минут сон окончательно сморил уставшего наемника.

В последние часы перед рассветом ночь особенно сгущается. Эми прислушивалась к каждому шороху, проникавшему внутрь поглотившей ее темноты. Скрип досок от агрессивных шагов Динса быстро прекратился - вероятнее всего, он либо ушел, либо уснул. После этого лачуга будто застыла во времени, и только глубокий гул моря окружил сознание ежихи, словно тысячи мертвых душ, зовущих кого-то по имени. «Соник, - подумала Эми, и сердце вновь сжалось в груди, - я выберусь отсюда, обещаю тебе».

Когда Динс только принес ее сюда, и свет проникал в чулан, Эми успела заметить, что, помимо бочек, здесь были ящики, их острые углы могли бы помочь ей освободиться от пут. Нужно лишь достать до них, доползти, несмотря на песок и мелкий щебень, что с каждым движением оставляли саднящие царапины на ее спине, плечах, бедрах и коленях. Но Эми не собиралась сдаваться. Уже перестав чувствовать конечности, она плотно стиснула кляп зубами и приложила все усилия, чтобы добраться до старых деревянных ящиков. Наконец плечо ежихи ударилось об угол из просоленных шершавых досок. Она кое-как села, оперлась спиной о ящик и, отдышавшись, принялась тереть веревки об угол, еще не подозревая, какую тяжелую работу ей предстоит выполнить ради свободы.

Время летело, и каждую минуту Эми казалось, что снаружи солнце уже озарило гавань первыми лучами, что она не успеет освободиться и сбежать до того, как придет ее бессовестный похититель. Не жалея своей кожи рук, ежиха терла веревки с навязчивым воспоминанием о том, как она упустила единственный шанс спасти Соника, ведь у нее была возможность остановить Динса, когда нож попал к ней руки. Больше она не допустит такой ошибки. Эми поймала себя на мысли, что еще ни разу в жизни не испытывала столь черной ненависти к кому-то и поначалу ужаснулась этому. Но, вопреки ее доброму сердцу, больно стягивающие тело веревки и темный, холодный чулан не оставляли ей выбора чувств.

Внезапно запястья Эми ощутили долгожданную свободу, несмотря на золотые кольца, которые еще сдерживали ее силу. Но все же душа загорелась искрой надежды. Чтобы полностью освободиться от узлов ей понадобилось некоторое время, которое стремительно истекало. И вот, наконец, она смогла встать на ослабевшие, израненные ноги. Суставы ломило и выкручивало от боли, кожа саднила, но ежиха старалась не обращать на это внимания. Она принялась вскрывать и ломать ящики в поисках чего-нибудь, что могло сойти за оружие. Ей повезло - в чулане старого рыбака нашелся ржавый наконечник гарпуна.

Аккуратно подобравшись к двери, Эми прижала ухо к доскам, прежде чем начать действовать. Сквозь щели ежиха услышала храп, и поняла, что Динс наверняка слишком устал, чтобы стеречь ее, не смыкая глаз целые сутки. Возможно, сейчас судьба дает ей шанс. Эми вспомнила, как хозяин дома запер дверь, - задвинул засов. Она аккуратно обследовала доски на ощупь в полной темноте, иногда пальцы находили сучки, которые впивались в кожу, но, стиснув зубы, Эми продолжала поиски щели между дверью и полом. Обнаружив ее, ежиха медленно поддела гарпуном нижнюю часть засова и, к огромному счастью, поняла, что доска поддается, ее можно сдвинуть!

Какое-то время в лачуге был слышен тихий шорох, который иногда прерывался, уступая ночному шуму прибоя, но затем возвращался снова. Динс продолжал спать на локтях, устроившись за столом, и подобные звуки никак не могли прервать его сон. В одно мгновение шорох прекратился.

Когда засов был сдвинут настолько, что дверь можно было открыть, Эми наконец выдохнула и расслабила руки. Проклятые кольца на ее запястьях были невозможно тяжелыми, они забрали силы ежихи на столько, что она думала, упадет без сознания. Немного отдохнув, она удобнее взяла гарпун и заставила себя найти решимость, чтобы теперь крюк превратился из инструмента в смертельное оружие. Другого пути теперь не было.

Эми осторожно подняла руку и надавила на дверь, приоткрыв ее лишь немного. Лампа больше не горела, теперь по комнате бродил призрачный лунный свет. На глаза сразу же попался спящий за столом волк, он был совсем близко, и сердце ежихи опустилось от страха. Набравшись мужества, она крепче сжала в руке гарпун и поднялась на ступень выше.

К своему ужасу, Эми увидела стоящего у окна немого альбатроса. Он не двигался, и, казалось, даже не дышал, только безжизненно смотрел в забитое досками окно. Ежиха испугалась, но решила, что старик, возможно, не здоров умом. Оставалось только молиться, чтобы он не захотел разбудить Динса. В любом случае, Эми не хотела причинять вред старику, даже если он потворствовал преступлениям наемника. Она вылезла из чулана и тихо опустила дверь, чтобы ни одна доска не скрипнула. Затем, не отводя взгляда от волка, пересекла жуткую комнату и подобралась к заветной входной двери, дернула ручку, и дверь оказалась заперта. В панике ежиха стала озираться по сторонам и увидела, что ключ лежит на столе прямо перед Динсом. Думать было некогда. Эми повернулась к нему, сжимая гарпун трясущейся рукой. Она убеждала себя: если волк проснется или дернется в ее сторону, она вонзит ржавый крюк в его шею, быстро, без всяких сомнений.

Как можно осторожнее, Эми подошла к столу, потянулась за ключом, но вдруг оцепенела, услышав шепот. Бессвязные звуки, словно голос смерти, исходили оттуда, где находился старик.

-Камилла… ты…здесь… - глухо прошептал кто-то из тела старого альбатроса, клюв которого открылся и замер в неподвижном положении.

Несколько секунд ежиха смотрела ему в спину не в силах отвести взгляд. Всем своим нутром она чувствовала в покосившейся лачуге немое скопление потустороннего зла. И теперь зло заговорило. Занемевшей от ледяного ужаса рукой Эми взяла ключ со стола и отступила к двери.

-Куда ты… Камилла… уходишь… - переминаясь с ноги на ногу, старик обернулся в сторону Эми, и та отшатнулась, испугавшись его лица с открытым клювом и черными дырами вместо белесых глаз. Старик ступил шаг навстречу ежихе, затем второй. Той едва удалось сдержать себя, чтобы не закричать от кошмара. В спешке и панике Эми не смогла вставить ключ в скважину с первого раза, окоченевшие пальцы подводили ее, а старик без глаз все приближался.

-Мефи…лес сделал меня… таким… моя… магия… - шептал он, протянув к ежихе руку. Та прижалась к двери, в отчаянии пытаясь провернуть ключ в ржавом замке, но он никак не поддавался. Открытым клювом без языка альбатрос шептал: - Где магия… там смерть…

Старик закричал, истошно и громко. Эми ни разу в жизни не слышала более отчаянного и страдальческого вопля, словно душа из самой Пустоты ревела и звала на помощь. Столь страшное зрелище на мгновение поразило ее, но этого хватило, чтобы ежиха не заметила, как Динс проснулся.

Когда Эми обернулась, что-то делать было уже поздно - волк схватил ее за руку и отдернул назад, встав между ней и одержимым хозяином дома, на которого направил острие кинжала. Он толкнул входную дверь, но та все еще была заперта.

Эми истерически закричала за спиной Динса, увидев, как старческая обветренная кожа альбатроса стала быстро отслаиваться от его лица, обнажая кости черепа. Волк пытался силой повернуть ржавый ключ, но тот все равно не поддавался. Тогда он попытался выбить дверь, но тоже тщетно. Старые доски трещали и скрипели от ударов, но оказались крепкими. Ужас происходящего охватил Динса не меньше, чем Эми, - они оказались заперты в крохотном помещении с разлагающимся телом, которое медленно трансформировалось, превращаясь в бесформенное, пульсирующее черное существо.

-Мефилес… - тихо произнес Динс, отходя назад.

Эми посмотрела на свои дрожащие руки, закованные в золотые кольца.

-Освободи меня! - приказала она. - Я смогу сломать дверь. Быстрее!

Волк сомневался всего мгновение, но своя жизнь оказалась ему дороже риска невыполненного заказа. Он произнес кодовое заклинание, и тяжелые золотые оковы спали с рук ежихи. Эми болезненно ощутила, как сдерживаемая сила Хаоса наконец разлилась по ее телу, и она впервые поняла, как сильно недооценивала свой дар раньше.

Ежиха оперлась рукой о стену и сильно ударила дверь ногой. Доски сломались, разлетевшись в щепки, с первого раза.

-Бежим! - позвала она Динса, и волк не заставил себя ждать.

Они выбрались из проклятой лачуги старого моряка и помчались вверх по склону, спотыкаясь об острые камни. Вокруг было темно, но предрассветный ветер уже заставлял Эми дрожать от холода в одном грязном, тонком нижнем платье. Несмотря на то, что силы дара вернулись, ежиха продолжала чувствовать слабость от недостатка сна и еды, от пережитого страха, горя и волнений. Она шла и не понимала, как после всего случившегося осталась жива и до сих пор стоит на ногах. Ее пальцы все еще сжимали ржавый наконечник гарпуна. Эми настолько вымотала эта полная ужасов ночь, что она забыла: ее похититель и убийца Соника все еще был рядом и шел прямо за ее спиной.

Задумавшись об этом, она обернулась, но не успела среагировать. Удар камнем по голове полностью оторвал ее от внешнего мира.