Адвокат дьяволов

— Что ты сказал?..

Голос против воли ломался под тяжестью боли эмоций и из-за чужих пальцев, смыкающихся на горле, но больнее всего было осознание, что если Ран сказал правду, Кохана восемь лет мечтала о справедливости и отмщении для человека, из-за которого была убита её родная сестра.

— Не расслышала?

В привычных для Рана безжизненных глазах зажёгся редкий до невозможности огонь ярости, а пальцы сначала сжались сильнее, выбивая из Хаттори хриплый кашель, а затем ослабили хватку, дав ей прижаться к стене, из-за чего едва не упала на пол, схватившись за горло. Хайтани же, дав ей несколько секунд отдышаться, присел рядом на корточки и взял за подборок, чтобы смотрела прямо в глаза и не могла отвести взгляд даже при всём желании.

— Твой Иори состоял в Канто в качестве помощника верхушки и чуть позже стал моим личным. В тот день он продал вражеской группировке информацию о том, что у меня есть Томико, а также её местонахождение, из-за чего её похитили и в последствии убили. Жизнь твоей сестры стоила ему несколько тысяч йен и должности одного из командиров той группировки. А его жизнь я оборвал лично, раскроив череп телескопической дубинкой. И как ты думаешь теперь, был ли Иори достоин жизни после этого, и заслужил ли Риндо попасть в тюрьму из-за него? Из-за того, что его убил я.

После обрушившейся лавины информации Кохана ощутила себя вдавленной в землю без возможности самостоятельно подняться, а образ Рана перед глазами поплыл из-за подступающих слёз, которые она попыталась скрыть, вырвавшись из его рук и отвернувшись, но мужские пальцы слишком крепко держали и не дали даже пошевелиться.

Ран смотрел прямо на неё, заплаканную и испуганную, переваривающую его слова и рвущую себя на части из-за противоречий, боли и отвращения к себе, но у него самого ни зародился даже росток сочувствия, ведь вместо плодородной почвы для подобных эмоций внутри него всё было покрыто толстой кромкой льда.

Кохана не была одним из двух человек, к которым Ран мог испытывать чувства жалости, любви или желания защитить. Кохана не была ни Томико, ни Риндо, а последнему и вовсе разрушила жизнь, за что Ран мог бы на месте её растерзать, но держался лишь на знании того, что Томико было бы больно из-за этого.

— Понятно, — ответил он с хищной зловещей улыбкой, когда увидел что-то в её тёмных глазах, что удовлетворило жажду отмщения, пока сама Кохана не понимала что чувствует и не знала что делать. И пока гадала, Ран успел уйти, оставив её одну в кабинете и тем самым дав возможность наконец-то сползти по стене на пол и зарыться лицом в колени с целью приглушить всхлипы.

В последнее время на неё навалилось слишком многое, но факт того, что Томико погибла именно из-за Иори, а Кохана сдала Риндо за его убийство, которое он даже не совершал, как оказалось, нанёс самый болезненный удар.

— Прокурор Хаттори, я уже могу., — Мари аккуратно зашла в кабинет, выждав несколько минут после того, как загадочный и грозный посетитель начальницы покинул здание, а увиденное вызвало удивление и волнение. — У вас кровь!

Несколько капель крови действительно упали на распечатанные документы, на которые Кохана заранее планировала безуспешно отвлечься. Организм не выдержал и из носа пошла кровь.

***

Сумка и обувь упали на пол тяжёлым грузом после того, как Кохана практически завалилась в квартиру среди дня — Мари, увидев её плохое самочувствие, постаралась вызвать скорую, но в конце концов сошлись на том, что прокурор просто возьмёт выходной и поедет домой отдохнуть, что Кохана и сделала, вызвав такси из-за неспособности даже сесть за руль.

Присев на стул у самого входа, который обычно служил подставкой под сумки или какие-то коробки, девушка опустила голову и зарылась в волосы, слегка оттягивая их у корней и борясь с нахлынувшим головокружением. Но вскоре встала и направилась на кухню, заварив чай и приняв несколько таблеток, которые всегда помогали, стоило почувствовать перепады давления.

«Хорошо, что Хидеки нет дома», — пронеслась успокаивающая мысль, ведь брат точно не увидел бы сейчас в каком состоянии находилась его сестра. Какой слабой она была.

Но следом болезненный укол воткнулся под горло и напомнил о том, что Кохана в тот момент вообще была одна. Одинока. А после того, как Риндо приходил к ней и утешал после похищения Хидеки и дал почувствовать себя под защитой, как за каменной стеной заботы и понимания, контраст стал слишком ярким, а одиночество — как никогда удушающим.

Недопитая чашка полетела в стену, разбившись на десяток осколков. А следом за ней — плоская тарелка, где обычно хранились конфеты или печенье, и стакан, который всегда забывал убирать со стола Хидеки.

Посуда крошилась, а Хаттори — кричала и бросала в стену новую, грозясь уничтожить весь сервиз. И такой всплеск хоть и совсем немного помогал дать выход слишком долго копившемся внутри эмоциям, но не мог вернуть в нормальное и привычное состояние полностью. Состояние, которое, как думала Кохана, ей теперь только сниться будет, но никак не приходить в реальности.

— Какая же я дура…

Сидя на прохладном кафельном полу среди острых осколков, которые уже успели несильно порезать босые ноги, она прислонилась спиной к кухонному шкафчику и уткнулась лицом в колени.

Больше не было сил ни кричать, ни бить посуду, ни даже изводить саму себя. Оставалось только думать, как всё если не исправить, то хотя бы вывернуть в максимально лучший вариант.

— Надо найти ему хорошего адвоката и отыскать доказательства, что Иори с братом тоже были не святыми. Это может пройти как облегчающие обстоятельства и…

Размышления вслух прервал звонок в дверь, на что Кохана слишком резко подняла голову, почувствовав неприятный хруст шейных позвонков. Сегодня она уже точно никого не ждала, тем более в обед, когда по-хорошему должна была быть на работе. Но пришедший человек будто знал, что в квартире кто-то есть, раз спустя всего несколько секунд после первого звонка последовал второй, а затем и третий.

Стараясь идти максимально тихо, Хаттори подошла к двери и заглянула в глазок, но стоило увидеть настырного незваного гостя, как ком стал в горле, а колени задрожали. Даже в капюшоне, полностью скрывающего волосы, и чёрных очках она узнала его.

Замок щёлкнул, дверь открылась, и на пороге появился Риндо, сразу же закрыв за собой дверь и сняв очки и капюшон, из-за чего из пучка выбились несколько светлых прядей, упавших на лицо.

— Давно не виделись, — заговорил он грубо, смотря таким взглядом, от которого Кохане захотелось провалиться сквозь землю или упасть на колени и начать молить о прощении, но она по-прежнему стояла и не могла даже пошевелиться. — Рада, что наконец-то не только нашла, но и поймала убийцу своего парня?

— Зачем ты пришёл?

Слова выскользнули будто против воли, из-за чего девушка прикусила язык, а Риндо усмехнулся, пройдя на кухню и по дороге говоря что-то о чае для гостя. Но, увидев пол кухни, усыпанный осколками, и следы крови, тянущиеся в коридор, ядовитая улыбка исчезла, уступив место волнению сквозь злость.

— Ты что здесь устроила вообще? — бросив взгляд на ноги Коханы, Риндо сам ответил на свой вопрос и, не дожидаясь ответов или возражений, подхватил её на руки и усадил на стол, казалось, не придав значения тому, как она задрожала в его руках. — Где у тебя аптечка?

— В третьем верхнем ящике…

Больше не сказав ни слова, Риндо достал аптечку и, видимо, мысленно повозмущавшись над тем, какой скудной она была, вынул необходимые средства для обработки ран.

— Я и сама могу, не нужно! — попыталась возразить Кохана дрожащим напуганным голосом, что было вовсе на неё не похоже, но замолкла, когда пальцы Риндо обхватили её вокруг щиколотки и зафиксировали в одном положении, пока он начал обрабатывать раны и даже заботливо дуть на них, чтобы не так сильно пекло.

«Лучше бы пекло, это не так больно как ощущать твою заботу после моего поступка…»

Хаттори прикрыла глаза и прикусила губу, начав отчитывать секунды до конца оказания этой помощи, хоть другая её часть и мечтала продлить эти моменты, лишь бы продолжать чувствовать тепло его рук на своей коже в мягких трепетных прикосновениях.

— Больно?

— Что?..

— Ты губу прикусила, — ответил Хайтани, даже взгляд на неё не подняв и начав заклеивать раны пластырем. — Больно было?

— Нет, вовсе нет, — последовал нервный ответ, и девушка зачесала волосы назад, растрепав чёлку и то ли на самом деле, то ли ей показалось, вызвала лёгкий смешок Риндо.

— Готово. Не ходи босиком, а то у тебя получается слишком легко пораниться.

Вернув всё средства и пластыри в аптечку, Риндо поспешил вернуть её в ящик, но как только обернулся на Кохану вновь, она уже не сидела на столе, а стояла к нему вплотную, смотря блестящими глазами, в которых ненависть была уже не по отношению к нему, а к ней самой.

— Зачем ты всё это делаешь? Я тебе жизнь сломала, а ты просто приходишь и так заботливо обрабатываешь мне раны? Какой тебе резон?

Её требовательный тон слегка раздражал, но больше забавлял, из-за чего Хайтани дёрнул уголком губ чуть вверх и скрестил руки на груди, оперевшись поясницей о столешницу.

— А у всего должна быть причина?

— Хотя бы для этого — да!

— А ты разве ещё не поняла её?

Губы Хаттори приоткрылись в недоумении, а глаза стали шире, что не могло не вызвать снисходительный смешок Риндо, смотрящего на неё сверху вниз. Его рука потянулась вперёд, коснулась длинных чёрных волос и переместилась на мягкий подбородок, едва задев нижнюю губу большим пальцем.

— Скажи, ты уверена, что любила и до сих пор любишь Иори?

— Что за вопросы? — вернув себе уверенность, Кохана нахмурилась и ударила Риндо по руке, отдалившись на шаг и наступив на осколок, пронзивший ногу болью, но не показала этого.

— Обычный вопрос. Так ты уверена в этом? При том, что вы провели вместе не так много времени, и он был единственным, с кем ты общалась в школе? Ты уверена, что это была любовь, а не хотя бы влюблённость или вообще просто желание быть кому-то нужной?

— Замолчи, — её холодный голос обжёг Хайтани сталью, что дало понять — он на верном пути.

— А то что, вызовешь копов ещё и за клевету? — ударил он по больному, но почти не жалел. — Открой уже глаза, Хана. Почему зная тебя не так долго и о твоём прошлом не из первых уст, даже я понимаю, что Иори ты не любила, а его смерть тебя травмировала не как потеря любимого человека, а просто единственного человека, которому якобы было на тебя не плевать?

— Ты ничего не знаешь! — воскликнула Кохана и попыталась дать Риндо пощёчину, но тот перехватил её руки за запястья и прижал к своей груди, вновь сократив дистанцию, из-за чего она начала брыкаться и стараться вырваться. — Отпусти меня!

— Не отпущу, пока не ответишь на мой вопрос, — спокойно и в какой-то мере даже убаюкивающе ответил Риндо, пока Хаттори продолжала извиваться и вынуждала держать её руки ещё крепче. — Просто ответь: ты уверена, что любила его?

Грудную клетку жгло и разрывало на части, горло будто обвила колючая проволока, а дышать становилось тяжелее от осознания, что Риндо и здесь был прав, хоть даже не видел и не знал Кохану в те времена.

Кохану, которая никогда не любила Иори и считала, что любовь приходит со временем, и что однажды она полюбила бы своего парня, с которым просто было интересно проводить время, тем более когда он был единственным вне дома, кто обращал на неё внимание и вообще являлся глотком свежего воздуха и тихой гаванью после побега Томико, что заставило привязаться к нему ещё сильнее. И так же сильно почувствовать боль от потери и жажду мести, когда кто-то посмел забрать у Коханы даже его, а она ещё и своими глазами увидела труп.

— Нет.., — наконец-то ответила она шёпотом и тут же почувствовала странное облегчение, будто колючая проволока с горла исчезла. — Я никогда не любила его, не любила, — затем закричала, туша пожар в лёгких и получая ещё большее облегчение перед самой собой, будто сбросила давний и самый тяжёлый груз. — Не любила…

И тут же оказалась в объятиях того, кого, кажется, полюбила по-настоящему.

— Хорошо, ты молодец, Хана, — повторял Риндо, гладя её по голове и грудью чувствуя, как бешено билось, но уже успокаивалось её сердце.

— Зачем тебе нужно было это знать?

— Просто хотел, чтобы ты перестала жить в иллюзиях и признала очевидное, — он усмехнулся и отдалился, чтобы взглянуть ей в глаза и сказать страшную правду, которая могла разрушить, но должна была быть услышанной. — Тем более Иори точно не заслуживал твоей любви. Он знал, что Томико твоя сестра, но всё равно пошёл на это. Значит, тебя он не любил.

Кохана и так догадывалась, что со стороны Иори о каких-то глубоких чувствах и речи не шло — как минимум, он был не таким человеком. И хоть больнее всего было от его причастности к смерти Томико и её собственных предубеждений, тянувшихся годами, осознание, что и Иори её не любил, всё же тоже неприятно укололо. Но Риндо тут же заставил забыть об этом неприятном чувстве, заменив на другое. Самое прекрасное.

— А вот я люблю тебя.

Чувство, что тебя любят. И любит тот, кому ты сама готова отдать своё сердце, хоть он заслуживал намного большего.

— Но я тебя предала…

С глаз потекли слёзы, а нога сильнее впилась в осколок.

— Ты хотела отомстить, я тебя понимаю, — тяжело выдохнул Хайтани, отведя глаза вверх. — Я не злюсь на тебя, ладно? Не плачь только.

Его шершавые и вовсе не мягкие ладони коснулись лица Коханы и начали стирать слёзы, но эти прикосновения были самыми приятными из всех, которые ей доводилось ощущать за всю жизнь, хоть сам Риндо не единожды касался её. Этот раз был особенным и более интимным, чем любые другие до этого.

— Прости… Прости меня, я такая дура…

— Ну всё, всё, не говори так, — выдохнул он, снова прижав её к себе и начав укачивать, пока взгляд не опустился на пол, где уже растекалась лужа крови. — Хана, блять, почему ты не сказала?!

Риндо только отодвинул её от себя, чтобы снова взять на руки, но Хаттори опередила и, схватившись за воротник чёрного худи, притянула его к себе и, встав на носочки, поцеловала. Отчаянно, страстно и со всеми своими чувствами, которые испытывала к нему и хотела показать в каждом касании и движении. И сделала это только тем, что впервые сама поцеловала, а не только отвечала, из-за чего у Риндо перед глазами взорвались фейерверки, а биение сердца стало слышно в ушах и не стихало вплоть до момента, когда они отдалились друг от друга, чтобы отдышаться, но не выпускали из рук.

— Ты останешься на ночь?

Но на ночь никто не остался, а сама Кохана открыла глаза от приятного сна на контрасте с жестокой и противной реальностью, где она всё ещё сидела на полу в кухне, её раны никто не обработал, а самого Риндо и в помине не было.

«Точно дура. Будто он бы действительно пришёл после всего…»

Но хоть всё это оказалось сном, частица из него всё же перешла в реальность, а именно то, что Кохана действительно осознала, что не любила Иори. И то, что всё-таки любит Риндо.

***

Со сна с осадком недосказанности и горько-приятного послевкусия прошло уже несколько дней, и всё это время Кохана места себе не находила, думая о Риндо и то ли радуясь, что его всё ещё не поймали, то ли наоборот расстраиваясь тому, что такими действиями он только подтверждал свою вину и усугублял положение.

Ещё и разговор с Хидеки о истинной причине пропажи Томико пришёлся как раз не кстати, но долго хранить это подобие тайны девушка просто не могла и не хотела, справедливо решив, что брат должен знать. И не пожалела, когда Хидеки хоть и не расстроился на равне с ней хотя бы потому, что был слишком мал, когда старшая сестра исчезла, но поддержал Кохану как смог, вызвав хоть какое-то облегчение и мысли, что вырастила хорошего парнишку, что не захотела сделать их родная мать. Мать, которая только вчера вновь решила заявится к ним домой без приглашения и уже от Хидеки, так и не пустившего её на порог, услышала о печальной судьбе старшей дочери, которую всё это время проклинала и поливала грязью и перед другими детьми, и перед друзьями по выпивке, и в своих мыслях. Кохана, скорее всего, ещё долго не забудет мрачное лицо матери, с которым она выходила из их дома и даже не заметила её, только идущую туда, когда пересеклись на парковке. Видимо, совесть или хоть какие-то материнские чувства наконец-то проснулись и вылились в боль потери и сожаление. По крайней мере, она надеялась на это.

— Прокурор Хаттори! — Мари, как всегда вовремя, ворвалась в кабинет и заставила вздрогнуть от неожиданности. — Полиция засекла предположительное укрытие адвоката Хайтани!

Протараторив новость про бывшего коллегу, которым вся прокуратура в последние дни интересовалась больше привычных сплетен, она села за стол и постаралась отдышаться, в то время как у Коханы дыхание только начинало сбиваться.

— Знаешь, где это?

Получив от помощницы ответ с приставкой «но мне это сказали по секрету», Кохана бросила рабочий стол и компьютер с открытыми файлами и пулей полетела на выход, за секунду до этого успев захватить сумку и телефон.

Она не знала зачем уже через несколько минут ехала туда и что планировала делать, но ощущала, что так было бы правильно. Так было нужно. И до последнего думала, что не ошиблась, когда увидела, что вокруг здания толпились полицейские, а один уже собирался стрелять в Рана, судя по словам толпы, не следовавшего указаниям и подталкивающего сбежавшего адвоката к побегу через другой ход, до которого не могли добраться через высокий закрытый забор и даже не видели, что происходило на территории с той стороны. Спасал Риндо как мог, рискуя собой, и Кохана даже если бы не знала, кем Ран и Риндо приходились друг другу, точно бы поняла, что они братья, причём Ран — старший. Ведь поступал в точности, как всегда делала Томико.

Мимолётное сравнение с сестрой надолго не задержалось — всё происходило слишком быстро, словно самая напряжённая сцена под финал фильма.

Так же быстро, как полицейский, который до этого наводил на Рана пистолет, снял предохранитель.

— Нет! — крик Коханы будто прозвучал на всю округу и Риндо, уже готовый уходить, застыл, поняв, что она была здесь, совсем близко.

«Пришла, чтобы помочь, или…» — мысль не успела завершиться — воспользовавшись его заминкой, полицейские скрутили Риндо так же быстро, как вывели из здания, где он увидел самую страшную сцену, которую только мог.

Ран лежал на земле, истекая кровью из-за всё-таки пойманной пули, которую хоть и готовили для него из-за оказания сопротивления, но не в жизненно важный орган, чтобы смерть наступила меньше, чем через минуту — стреляющий промахнулся или же намеренно решил действовать наверняка.

Глаза старшего Хайтани, уставшие и полуприкрытые, смотрели в тёмное небо, которое заволокло тучами, а на лице появилась лёгкая вымученная улыбка.

— Томико…