Без названия [9]

Легкая дрожь охватила меня, когда я встретилась с Максом взглядом. Будто очень давно не виделись с давним другом. В какой-то степени правда. Он и есть мой лучший друг, но в дополнение к этому Макс еще и мой лучший любовник, не это ли залог счастливых отношений? Я сразу ощутила неловкость, стоявшую между нами, которая плавно окутала обоих. Пустыня чувств покрылась мраком и вихрем новых эмоций, я ждала от него этот шаг.

– Поговорим? – казалось, я ощущаю его волнение на своей коже через пробегающие мурашки. Макс не выглядел сильно озабоченным ситуацией, однако его метающийся взгляд всегда был знаком.

– А есть о чем?

Блять, ну и зачем я всегда лезу на рожон? Вот хоть убейте, сама не знаю, но почему-то делаю. Вероятно, меня просто злит, что Макс так долго молчал. Хотя я не лучше... Но ведь это он не подумал про меня.

Однако все равно в глубине души я рада его шагу.

– Ну вот давай без этого. Ты прекрасно знаешь, о чем нам надо поговорить.

Я развернулась к нему лицом, и внутри снова что-то щелкнуло. Смотреть через зеркало было не особо нервно по сравнению с нынешним моментом. Макс с его привычно топорщащейся набок челкой выглядел по-своему превосходно, желанно, невинно. Его серо-зеленые глаза пытались зацепиться за что-то вокруг, но всегда возвращались ко мне. А я, наоборот, только на него и смотрела, как будто не видела его вечность, а не двадцать минут назад при выходе из ванной. Мы оба застряли в обители дебошей, обид и ссор. Где для нас был отведен отдельный котел, стоящий вблизи с бездной расхода. На неустойчивых ножках котел уже опустился, пошатываясь, вот-вот собираясь рухнуть в пропасть. Но пока мы его удерживаем.

– Ладно, слушаю, – время уже поджимало, но мне было важнее остаться сейчас здесь и потом нестись в объятия культурного вечера, сломя голову, чем уйти, не решив вопрос.

– Спасибо за одолжение, – съязвил Макс, склонив голову набок. В целом, его поведение ответно моему, так что не на что обижаться. – Сейчас просто ничего не говори и послушай меня. Хорошо?

– Допустим.

Ната, угомонись. Осознание того, что я поступаю неправильно, совсем не влияет на мой поганый язык. Макс тоже не паинька, чтобы хавать мои выкрутасы, поэтому мне реально стоило бы заткнуться.

– Может, ты разденешься и присядешь. Не думаю, что наш разговор будет слишком долгим, однако...

Я не стала ничего отвечать, просто сняла пальто и ботинки. Опоздаю я конкретно, но ничего сейчас так не играет роли, как мои личные отношения с парнем, который в любом момент может уйти.

И не то, что я боюсь этого: остаться одной. Нет, я здраво оцениваю то, что мы можем разойтись когда-то с Максом, мне будет больно, очень больно, но это жизнь. Я не хочу жить в розовых очках, полагая, что мы всегда будем вместе. Лучше заранее подготовить себя к тому, что в один момент сможем достать друг друга так, что уже не найдем иного выхода кроме как разойтись, поймем, что так будет лучше и легче, что мы слишком разные. Каждый раз щелкает сердце от этих мыслей, но прятаться от них я не буду. Макс не единственный мужчина на нашей планете, как и я не одна женщина, которая может ему понравиться. Это лишь вопрос того, насколько мы хотим быть вместе, чтобы видеть в друг друге обратное.

Макс первый сел на диван, развернувшись ко мне корпусом, руки сложил в замок на коленях, немного поддавшись вперед. Так он садился лишь когда было что-то серьезное на обсуждение. Я тоже сложила на коленях руки, но спину, наоборот, выпрямила.

Парень помельтешил взглядом по комнате, найдя какую-то помощь в тетрадке, валявшейся на столике перед диваном. Остановившись на ней, он замер, но скоро отвис, посмотрев в мои глаза. Мне показалось, что Макс, возможно, пожалел, затеяв разговор в этот момент. Он знает, что я терпеть не могу опаздывать, и сейчас чувствует вину за то, что тормозит меня, не давая уехать. Это я знаю наверняка.

– Что ж, – Макс поменял позу, облокотившись на спинку дивана, – я лишь расскажу, как это выглядело с моей стороны, и ты постарайся услышать меня, а не только не только свои обиды.

Просто молча кивнула, согласившись, только бы не открывать свой поганый рот заново, откуда снова могут политься гадости, которых он определенно не достоин, по крайней мере в данную минуту.

– День рождения должен был начинаться где-то в семь, то есть после рабочего времени. Я тогда думал, что предупрежу тебя, побуду час и поеду домой, – не могу сказать, что считаю себя истеричкой, но, может быть, это так. Макс думал меня предупредить, оттого мне уже дурно, что я напала с порога. Однако это еще не конец истории, все же он не предупредил, так что падать в ноги с извинениями рано, но стало совестно, довольно сильно. – Но почему-то все решили, что мы можем начать празднование еще раньше, оставив все текучие задачи на завтра, тогда я подумал, что пофиг, я посижу с ними последний рабочий час и вернусь к обычному времени, только мы че то засиделись. Уже было поздно, когда я посмотрел на часы, и, как назло, мобила разрядилась, – все это звучит нормально, еще и в стиле Макса, меня опять покорежило от того, что устроила скандал хоть и не на пустом месте, но явно с перебором. Нужно было уложить его спать, а утром или вечером следующего дня во всем разобраться, но моя бурная эмоциональность всё портит. И даже не в первый раз... – А дальше и говорить нечего, я просто пришел домой, остальное знаешь.

Я поджала губы, прикусив нижнюю, мне нечего и сказать на это. Ведь из истории Макса выходит, что я лишний раз повелась на поводу у эмоций контроля, обнажила клыки, грозно впившись в него, пускала яд из претензий, вопросов и критики, пока он просто не успел объясниться. Да может быть, я бы его слушать не стала, оставаясь в собственной иллюзии обиды, он же, наоборот, слушал только меня. И винить мне его здесь не в чем.

– То есть ты подумал обо мне? – почему-то у меня в голове вертелся только этот вопрос, не требующий ответа.

– Думал, думал. Ты постоянно меня принижаешь, забывая, что будь ты мне не нужна или неинтересна, я бы и не встречался с тобой, – Макс расслаблено, не поворачивая головы, покачивал закинутой на колено ногой.

Макс словно бы специально давит на мою жалкую совесть, которая и так треснула под натиском правды с его стороны. Тяжелый жгут вины, как змея, лег мне на плечи и обвился вокруг шеи, придушив. Ответить надо, а я не могу. Мне настолько стыдно, что я лишь сижу, набрав в рот воды, не в силах сказать ни слова, иначе заклеймлю себя последней идиоткой.

– Ната, ты же уверенная в себе девушка, – Макс с новым напором нападал на меня своими выводами и размышлениями, а я желала поскорее сбежать с этого пьедестала позора. – Почему ты так себя не любишь?

– С чего ты взял?

– Лучик, ничего личного, только я из того порядка мнений, что человек сомневается в верности чужого лишь от того, что не принимает себя.

– А как я, по-твоему, должна себя вести, если мне уже изменяли?! – вспыхнув обратно, как спичка, всё не могла усидеть на месте, мне так и хотелось что-то поделать, куда-то деть себя, лишь бы не сидеть.

Вскочив на ноги, я прошла на кухню, чтобы воды налить и успокоиться. Вроде и понимаю его вопросы с прямым подтекстом, а, с другой стороны, лучше бы не понимала...

– Ната, ну правда, говорю же это не к тому, чтобы как-то задеть тебя или обидеть, – он положил руки на мои плечи и поцеловал в макушку, пока я, смотря по сторонам, пыталась проглотить ком истины.

– Тогда лучше молчи, – гнусно выплюнув сгусток поражения, я вернулась в комнату и посмотрела, что часы показывали очень большой порог времени. – Я уже опаздываю, мы поговорим, когда вернусь, ладно, Макс?

– Как будто у меня есть выбор, – парень вздохнул, смотря в упор. – Только не забывай, что я тоже могу устать тащить это на себе.

Нет, у Макса сегодня точно не день примирения, а день «выведи из себя Нату»! И проходит он удачно.

– Серьезно? Хочешь сказать, что я ничего для нас не делаю?

– В данный момент, например, что?

Как загнанный в клетку зверь, я металась между тем, чтобы остаться, высказать свое «фи», а потом же уйти, или покинуть дом сейчас и вариться дальше в котле ссоры, гадая, что будет вечером. Помиримся и успокоимся или... будет другой исход.

Макс, очевидно, не ценит весь тот труд, который я вкладываю в наши отношения не меньше него. Да, может, сейчас я готова убежать, спастись от того, что между нами словно бы по кирпичику с любым новым словом растет стена из недопониманий, конфликтов, претензий и всего прочего, но такое случается же не постоянно. Я не всегда сбегаю...

– Оцениваю за всё время.

– Зачем мы обобщаем? Я спрашиваю конкретно в этот момент, – Макс шел за мной, пока я направилась в коридор, чтобы заново одеться.

Телефон вибрировал от входящего звонка Алины, и, находясь на пределе, я готова была разбить его об стену. Мне совершенно не хотелось ни в какой театр уже, но и оставаться дома в этой яме спора тоже. Но билеты достались Антону тяжело, расстраивать его и обесценивать труд было бы с моей стороны плохо. Я осталась на распутье.

– Конкретно в этот момент я опаздываю!

– Кстати, да, куда ты так спешишь-то? Кто ждет, с кем встреча? – когда он начинал язвить, означало, что Макс сильно злиться.

В целом, у него были для этого все оправдания, но меня это не останавливало. Я очень загналась, устала и испугалась. Нам нужно поговорить, обязательно, и мы это сделаем, но не сейчас, не когда мне дурно от самой себя, не когда я боюсь признать собственную ошибку, не когда обстоятельства впереди меня.

– Прости, – я подошла к нему ближе и обняла, не в силах больше сопротивляться, – приду и поговорим потом, хорошо? – сильнее прижалась к нему, надеясь услышать положительный ответ.

– Хорошо. Но все же, куда ты?

– В театр.

Он тяжело вздохнул, а затем отпустил. Я убежала от этого, но ненадолго. Когда-то мне придется самой себе признаться в собственных ошибках. Возможно, это произойдет вечером.