Без названия [9]

Пробежавшись по лестнице на выход из подъезда, оказалась на улице и вызвала такси. Алина обрывала трубку, но у меня даже язык не поворачивался с кем-то заговорить сейчас. Сбросила звонок, написав смс, что скоро приеду, пусть идут сразу в зрительный зал, у меня всё равно билет на руках. Надеюсь, успею.

Погода была сегодня морозная, завывающая, мне срочно захотелось обратно. В целом, неудивительно. Ведь с понедельника начинается декабрь. Месяц, где есть день исполнения желаний – день рождения. Это и месяц Макса, только мы с ним разминулись на пару недель, примерно. Но на новогодних праздниках мы всегда выбирали день, когда уезжали куда-то вдвоем, чтобы отметить дни рождения в новой обстановке, и, признаться, нас это очень сближало. А на Рождество мы ездили к моей семье, которая считает, что такой великий праздник нужно встречать всем вместе. А я и не знаю, поедем ли мы и в новом году вместе. Наши отношения настолько часто стали поддаваться в бури эмоций, что иногда я пропадаю и не знаю, лучше ли, что мы вообще пытаемся что-то спасти...

Поскорее бы январь. Он всегда становится новым глотком свежего воздуха, которого нам определенно не хватает после затхлой осени.

Надо было вызывать такси, когда еще спускалась, у меня уже окоченели руки, ноги и скоро отпадет нос от холода, а я даже не взяла шарф, чтобы закутаться, слишком торопилась. Приложение показывало, что к подъезду таксист подъедет только через три минуты. Надо забежать обратно в подъезд, пока жду. Идея не самая плохая, мне кажется.

Зашла обратно. Бросив взгляд на почтовый ящик, заметила, что из одного – с номером нашей квартиры – торчит конверт. Наверное, это квартплата пришла, хотя обычно она никогда не торчит. Ладно, забрать и посмотреть можно позже. Точнее, забрать сразу, а то забуду, посмотреть позже. Открыв весь ящик, чтобы проверить, что другого мусора туда еще не накидали, положила всё нужное в сумку. В этот момент Яндекс оповестил меня о том, что машина подъезжает. Я не видела смысла больше греться в подъезде.

Машина была подана меньше, чем через минуту.

***

Торопясь со всех ног, огибала массивные колоны, лавировала между прохожими и пыталась как можно скорее оказаться у входа, чтобы показать билет. Мне снова обрывала телефон Алина, только теперь через сообщения, предупреждая, что было уже два звонка, предваряющих о скором начале оперы.

Не могу сказать, что я люблю этот вид искусства, однако опера в Большом Театре – вечно в приоритете перед спектаклем, на который я еще успею сходить. Как минимум потому, что цены не то, что кусаются, они обгладывают до костей. Поэтому, если у вас есть возможность купить билет сюда за дешево, то лучше сходить в Большой, потом уже в другой театр. Кроме того, в моем случае, билеты в такое место обошлись для меня лишь в одно «спасибо», так что да, это тоже хорошо, и пусть я больше люблю спектакли.

Когда я наконец-то попала внутрь здания, то мне сразу стало легче от того, что в гардеробе до сих пор стояли маленькие очереди. Значит, не я одна спешу. Гардеробщица быстро забрала мое пальто, вручив в обмен номерок. И оставался последних шаг – найти верный зрительный зал. В Большом я была лишь раз: в первый наезд родителей. Тогда же мама уговорила отца купить билеты на балет. Но здесь я с папой была солидарна, когда он слезно умолял пойти лучше на оперу, чем на балет, но мама осталась непреклонной. В итоге к концу выступления папа заснул, пока мама бубнила себе под нос, что он невежда. И больше мы в Большой не ходили, только на спектакли в не менее популярные театры, любовь к которым у меня точно достала от родительницы.

В тревожном настрое под звук третьего звонка я с еще небольшим количеством человек быстро шагала по ступеням витиеватой лестницы, торопясь скорее оказаться на нужном этаже. Места у нас находились на балконе, но это меня несильно волновало, даже не стала брать бинокль. Хоть Алина посоветовала взять из-за дальности сцены, мне интереснее слушать, чем смотреть, по крайней мере в случае с оперой.

– Девушка, скорее, начинается уже, – женщина на входе строго на меня посмотрела и проверила билет с поспешным видом, указав рукой, как лучше пройти к месту. Почти все были в зале, это правда.

Пробираться к купленному месту мне никогда не нравилось. Ощущала неловкость, когда приходилось просачиваться через ноги, тесня таких же зрителей как и я. Но и самой особо не нравилось бывать на их месте, когда кто-то пробирался через меня.

– Ну наконец-то! – свет погас, как только я дошла до нужного кресла. Алина тяжело вздохнула, словно это она спешила и опаздывала. – Ты чего так долго? Еще и трубку не брала.

– Дома отключили воду, когда я принимала душ. Пришлось ждать, когда включат обратно, – не знаю, насколько вышло правдоподобно, но это первое, что пришло в голову.

– Главное, что все равно успела, – Антон, видимо, улыбнулся, посмотрев, но в темноте я уже не видела.

От небольших софитов, освещающих сцену, края золотого декора красиво отливали, создавая блеклую радугу сцены. Бархатные, бордовые кресла оттеняли. Плавность в паре с дерзкой элегантностью придавала театру больше богатства, чем он и так имел в глазах многих. Рассматривая публику, пока пробиралась к месту, заметила, насколько отличается мой внешний вид от женщин в уточненных платьях с прическами а-ля «прием у президента». Я была неплохо одета для данного места, однако ту энергию, которую Большой Театр олицетворял, не передавала.

– Уважаемые зрители! Рады приветствовать вас в Большом Театре. Просим на время оперы отключить ваши мобильные телефоны. Видео- и фотосъемка во время оперы не разрешается. Благодарим вас! – свет полностью погас, открылся занавес.

Громкая, я бы даже сказала слишком, музыка, как молния, ударила по залу. Наверное, из-за объемного размера помещения её делали оглушительнее. Сцена постепенно заполнялась актерской труппой. Наряды их настолько красивы, что пытаюсь увидеть каждую деталь. Чересчур люблю эстетику в таких тонкостях театров, как костюмы. Мне даже пришлось у Алины одолжить бинокль, чтобы сразу рассмотреть детали, а после не обращать внимания.

Затем я прикрыла глаза и слушала вокал, который мне никогда было бы не достичь, хотя в детстве так хотела петь, что мама отвела меня на курсы вокала, а вышла я оттуда со слезами. С тех пор не прикасаюсь к этому виду творчества, только сама с собой, дома.

Спустя полтора часа начался антракт. Мы решили не сидеть, а размять ноги по пути к буфету. В целом, я бы даже перекусила, но боюсь представить, какие цены в Большом, если они даже в менее масштабных театрах кусаются. Но мой желудок издавал звуки не самые приятные, так что, вероятно, стоит все же что-то взять на мини-перекус, а то буду другим мешать своим урчанием.

– Мажоры... – Алина, скорчив лицо, отошла, дав место Антону. – Вы реально что-то будете?

– Я слишком голодная, – выглянув через плечо, не увидела даже буфетчицы за количеством гостей. – У нас же зарплата недавно пришла, скоро снова.

– Если жить такими мыслями, то обеднеть можно за один день, – не поддержала Алина, стоя рядом.

– Ну, мы и в Большой то не ходим каждый день, – Антон улыбнулся нам, смахнув по обычаю челку.

– Это верно, – Алина согласилась с ним и не стала больше влезать в тему финансового оборота театра.

Интересно, она на самом деле согласна с мнением или согласна с любым мнением именно Антона? Я не люблю, когда лезут в мое личное, и поэтому вряд ли имею право спрашивать о том же, только если Алина сама захочет поделиться.

До конца антракта оставалось минут двенадцать, но мы лишь сейчас подходим к кассе. Ладно, вшивый бутерброд за утрированные миллионы я съем одним махом, купить бы, иначе в интернете появится куча заголовков: «Смерть молодой девушки произошла в знаменитом Большом Театре!»

Когда еда была куплена я с наслаждением отошла к свободному столику, которые заняла нам Алина. У нее в руках красовалась бутылка воды без газа, когда она успела ее купить вперед нас, выйдя из очереди, я не понимаю. Антон вскоре подошел к нам с бокалом шампанского в одной руке и бутербродом с красной икрой в другой. Мы с Алиной быстро переглянулись, понимая, сколько денег стоило его пиршество. Но он – начальство, может себе позволить. Я же обошлась лишь бутиком с сыром, которого явно было мало.

– Ваши впечатления? – Антон цокнул бокалом по столу и сделал огромный укус бутерброда, словно он не планировал смаковать каждую икринку.

– Мне, как неусидчивому человеку, сложновато, – Алина говорила прямо и не скрывала своих качеств, даже если это могло оттолкнуть кандидата. – Но все равно нравится.

– Вокал отличный!

– Согласен, – парень осушил бокал, отставив, – в следующий раз тогда на спектакль?

– Ага, – Алина радостно закивала, открыв воду.

Она точно особо не хотела, потому что опять надо долго сидеть, однако ради Антона она, видимо, стала терпеливее.

За себя не могу сказать, что хотела бы постоянно куда-то выбираться данной компанией. Они славные ребята, но все же мы не друзья. А я больше не хочу водить дружбу с коллегами. Да, с Алиной мы ближе, чем с кем-нибудь еще, тем не менее опасения есть со стороны каждого после ситуации с Каравановым.

И кроме того, походы ребят куда-нибудь без меня помогут им сблизиться вне рабочей обстановки.

– Вяземская? – я обернулась, не узнав голоса. Там, к моему удивлению, стоял Озеров.

– У меня имя есть, – я развернулась, осмотрев его костюм. В нем же он был на недавней встрече.

– Хорошо, давай заново. Ната? – Никита сделал не самое удивленное лицо, но он попытался.

– Смешно...

– Какими судьбами?

– Что за идиотские вопросы? Какими я могу быть судьбами в театре? – встреча с Никитой меня меньше всего радовала. Почему-то я сразу вспомнила, как он красочно глумился над Максом.

– Ната, откуда столько злости? – по-дурацки давя улыбку, он посмотрел мне за спину. – Познакомишь со своими друзьями?

Хотелось бы мне ответить, что мы не друзья, но с моей стороны это было бы очень некрасиво. Никита исследовал обоих и снова уставился на меня.

– Антон и Алина, это Никита, мы вместе учились. Никита, с этими ребятами мы вместе работаем.

Парни пожали друг другу руки, Алине же Никита поцеловал тыльную сторону ладони. Выпендрежник такой!

– А Макс где?

– Дома, он не любит театры.

По буфету прошелся звук звонка с оповещением, что антракт подходит к концу. Антон отнес за собой бокал обратно, выкинул за всеми мусор, Алина, взяв его под руку, утащила после вперед.

– Ради тебя мог бы сходить, – подначивал Никита, расслаблено шагая рядом.

– Если бы мне было не с кем, сходил бы. Вообще, ты че со мной тут трешься? Твоя компания где? – не терпелось избавить от общества этого чсвшника.

– Я один пришел.

Игла зависти больно кольнула руку, держащую за спиной сумку. Как бы я не была в себе уверена, меня не заставить сходить одной в подобные места. Точно начнут обсуждать, искать изъяны, хотя лично я вовсе не обращаю внимания ни на кого вокруг себя. И всем будет также плевать на меня, однако вытеснить это чувство стыда и неловкости не получается.

– Ты чего из беседы вышла?

– Встреча прошла, нафиг там сидеть еще?

– Фотки прислали час назад. Фотограф у нас был. Забыла?

Я правда забыла и совсем не подумала о том, что нам должны выслать фотографии позже. Интересно, а Макс видел их?

– Макс, кстати, всё еще в беседе, – будто услышав мои мысли, произнес Никита. Светло-русые волосы были аккуратно залачены, а его родинка над верхней активно двигалась туда-сюда, когда парень говорил. Всё удивляюсь, что с привлекательными наружными данными Никита не нашел себе спутницу на вечер. – Показать мое любимое фото?

– Мне неинтересно, – я хотела пройти дальше, так как мое место было на балконе, Никитино же внизу, в партере, но он остановил меня, взяв за руку.

– Вот, – на фотографии мы были вдвоем, момент, когда он поцеловал мою руку, хоть я её и одернула, фотограф успел запечатлеть момент, – красиво?

– Чушь какая. Сдрысни, Озеров! – выдернув руку из его цепкой хватки, я шла к своему месту.

Вот стоило же ему испоганить поход на оперу!