Без названия [9]

После театра я не стала задерживаться поесть, как предложили Антон и Алина. Я сильно устала просто сидеть, поэтому хотела перейти на более высший из уровней – лечь. Кроме того, меня сильно триггерило, что где-то рядом Никита. Меня так сильно воротило от этого человека, что мне не хотелось находиться с ним в одном помещении. Благодаря этому, я вторую часть оперы лишь слушала, не открывала глаз. Когда поднялась на этаж, вернувшись домой, у дверь стоял пакет с логотипом ресторана, откуда мы чаще всего заказываем роллы. Это меня приятно удивило. Звуки в комнате сразу сказали о том, что по телевизору шли гонки. Вероятно, пересматривал старые. И ради того, чтобы смотреть YouTube с телевизора, Макс денег не пожалел на роутер, купил со встроенным VPN.

Сбросив верхнюю одежду вместе с обувью, зашла в гостиную, где на диване спал Макс. Звуки от видео ему совсем не мешали, он накинул сверху подушку и отлично прибывал в сонном царстве.

– Макс, просыпайся. Макс, – дергая его за плечо, я начала слегка волноваться. Он никак не отзывался и не просыпался, даже не шевелился. – Макс! Макс!

Присела на корточки перед его лицом, пытаясь по дыханию разгадать хотя бы, жив или нет.

– Достали! – звук дурацких гонок не давал понять, услышать дыхание. Психанув, выключила телевизор и скинула пульт на пол.

Прислушавшись к дыханию, убедилась, что ровно дышит. Но почему-то не просыпается. Я продолжила звать парня, толкать в плечо, пока в какой-то момент Макс наконец-то не подорвался с дивана.

– Ты чего? – я встревожено оглядела парня. Макс сам выглядел обеспокоено и не так расслаблено, как бывает после сна.

– Да что-то... Уснул крепко.

Обычно у Макса чуткий сон, и он просыпается от любого шороха, бывает, когда крепко спит, но ранее дозваться было проще. Что же там такое снилось?

Обрадовавшись роллам, мы условились провести вечер вместе и посмотреть сериал. Но для начала мне надо принять в душ, а на Максе остается важнейшая задача – найти фильм. Ненавижу этим заниматься.

То, что Макс прибывал в хорошем расположение духа, несмотря на неприятные момент при прощании перед моим уходом, меня очень радовало. Наверное, ему нужно было время, чтобы побыть одному и всё обдумать.

И мне это также явно пошло на пользу. Ибо стоит отметить, что случайная встреча с Никитой не стала настолько мимо проходящей. Снова увидев его, мою бедную голову сразу заполонили воспоминания про учебу в университете, про знакомство с Максом, про то, как Никита, не добившийся моего расположения, доставал Макса всякими способами, и как позже мне от этого становилось всё хуже. Благодаря ему я стала рассматривать Макса, наблюдать, замечать, что он к моей персоне не совсем ровно дышит. Никита хотел другого, но сам провел меня на иную сторону.

Сторону, где любовь окутала с головою.

Выйдя из душа, переоделась в домашнее, сразу же почувствовала невероятный комфорт от чистоты, на диване Макс уже был готов к просмотру фильма. По его взгляду я понимала, что он остыл к разговору, но меня саму это так тяготило, что всю дорогу обратно я только и думала, что о словах, которые надо сказать ему. Почетное место истерички по праву мое. Но мы все не без минусов, поэтому я стараюсь относиться к этому, как к самой большой проблеме, от которой не избавиться одним днем, приходится просто жить. От этого наши отношения сильно страдают, однако мне кажется, хотя нет, я уверена, что дело не только где-то во мне. Макс тоже не белый и пушистый. Конечно же, последнее время все иначе, по крайней мере три недели, но все равно. Не бывает людей без минусов.

В любом случае, я решила не оставлять это просто так. Лучше б нам закрыть сегодняшнюю тему, чтобы та не висела грозовой тучей при любой наступающей ссоре над нашими больными головами. Мне тоже не помешает делать шаги ему навстречу. А то иной раз, кажется, что только Макс дорожит «нами», хотя это не так. Для меня «мы» важны не меньше. Я докажу.

Примостившись к нему на диван, хотела было уже сказать, но парень меня опередил, сказав, что сейчас придет. У меня есть пару минут, чтобы собраться со всеми силами и мыслями. Это же так просто сказать любимому человеку прости, но тогда почему, никак не получается сделать это вовремя? Даже накал ссор поутих, а извиняться у меня все равно не получается, словно досаждаю самой себе, ставя его ниже. Это же мой выбор! Макс – мой выбор! Тогда почему? Вовсе не понимаю...

Вот он выходит из ванной, а я пытаюсь лазить по приложениям в мобильном телефоне, типо занята, но на самом деле я покусываю губу, собираясь с силами. Макс садится рядом и тоже достает мобильный. Мой зоркий взгляд замечает какую-то возню в Телеграме, однако не до этого сейчас. Собравшись, я говорю:

– Прости меня, – убираю телефон, чтобы Макс не надумал, будто я это для галочки. – Мне стоило тебя выслушать сначала.

Макс слегка удивился, но быстро улыбнулся, взяв меня за руку и обняв. Нежный поцелуй в висок и его теплые объятия – лучше лекарство. Он знал, что мне нравится тактильность, а в виду того, что сейчас так мало стало её в нашей жизни, Макс давал мне это при любой возможности.

– Я тебя люблю, – от этих слов целое поле цветов распустилось в душе, от той серьезности, с которой парень это сказал, от того, как мне нравится смысл.

– Люблю сильнее, – ответила я по традиции, сразу поцеловав его.

Словно камень с души упал. Аппетит усилился, не хотя больше ждать, пока я доберусь до еды. И теперь я готова была дать ему то, что он так хочет. Соусы и прочую приблуду, идущую к роллам, я не ем, потому всё достается Максу, а он только и рад. Переставив к его краю соус и имбирь с васаби, начала открывать и расставлять удобно упаковки с едой.

И всё так хорошо, всё замечательно! Помирились, услышали друг друга. Надеюсь, что между нами это теперь больше, чем на неделю.

– И ты еще будешь мне предъявлять? – а надежды рухнули, когда Макс неожиданно громко вскрикнул, повернув ко мне экран телефона. Тупая фотография, та самая, которую Никита показал мне в театре.

– С каких пор ты ревнуешь к Озерову? – о нет, вот снова я принимаю оборонительную позицию. Только разве я не должна так делать? Человек, который уже не терпит мои истерики, сам прибегает к ним.

– Причем здесь ревность к Озерову? – он откинул телефон на диван и развернулся ко мне, потерев меж двух пальцев переносицу. – Ната, ебанный рот, твоя ревность, твое недоверие и твои крики, они трахают мне голову очень часто. Однако, как дело подошло к моменту, где я могу с тебя спросить, ты прячешься в песок вместе с головой! – в горле встал тугой ком от того, каким тоном Макс отчитывает меня, словно не в этом году я становлюсь все ближе к четверти века, а еще лет через сто. Он серьезно смотрел и ждал, что я раскаюсь? Брошусь в колени? – Ты действительно не видишь здесь разницы. Макаешь меня в дерьмо от того, что у меня на работе коллега женского пола, но сама руки даешь целовать!

И как будто сказать то нечего, потому что он прав. Но как же мне не хочется это признавать, потому что между мной и Озеровым точно ничего нет и не будет, если бы хотела иного исхода, то изначально выбрала бы его, а не Макса, неужели это не понятно!?

– Это просто такой кадр! Удачно выловленный, и Никита явно специально не удалил его, когда кидал.

– Да срать я хотел на твоего Никиту. Ната, почему ты не понимаешь, что я клоню вообще к другому?

– Во-первых, он не мой. Во-вторых, ты мне сейчас сидишь и предъявляешь за поцелуй. Но ты не хочешь в этом признаться, – жуткое чувство тошноты встало поперек горла, я старалась гордо держаться, только у меня слабо это получалось. Злоба сильно окутала всё вокруг, а меня сжала в собственных тисках, застилая благоразумие и терпение.

– Блять, ну подумай своей головой, о чем именно я талдычу! – давно не видела Макса рассерженным, при прошлых ссора тоже мог ругаться, прикрикивать и обижать, но словно без сильной ярости, с которой он смотрит на меня сейчас.

– Хватит на меня орать! Достал уже! – громко, не без доли намеренности, пнула журнальный столик и встала, чтобы уйти в комнату.

На меня накатывали слезы несправедливости. Он мне что-то говорит. Знает, как я отношусь к Озерову, знает, что между нами ничего быть не может, но всё равно ищет во мне подвох. Я ведь не ему не доверяю, а этой Насти, которая пишет ему иногда в выходные и после работы, у меня есть глаза, я не слепая, чтобы пропускать это. Меня с Никитой не связывает ничего от слова совсем, так что какой спрос? Или мы совсем не понимаем друг друга, или не хотим этого делать. Но что именно? Только когда я смогу найти ответ на это умозаключение, не знаю.

Хлопнула дверью, села на кровать, скрючившись, и положила голову на колени, проглатывая ком слез. Мы ссоримся всё чаще и чаще. И если раньше такого могло не быть пару месяцев, или ссоры были такими мелкими, что проходили бесследно, то сейчас частая стихийная буря, обрушившаяся катастрофой. Жажда быть правой застилала глаза, оглушала, не давала ни одной лишней мысли попасть в мою голову. Просто, слабо, неуклюже. Улеглась набок, смотрела в окно и тихо всхлипывала. Мы в своем личном кругу ада.

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент за спиной послышался звук открывающейся двери, после я почувствовала, как на кровать садится Макс, отчего матрас немного подмялся. Тягучая, как жевательная резинка, тишина слепила из нас тех, кто молчит, ожидая второго. Окна были закрыты, ничего не шумело, я слышала грузное дыхание парня. Он не знал, с чего начать, я тоже. Но в большей степени не считала, что вообще должна начинать первой. Лишь больные мысли, клюющие мозг, шептали «уйдет». И это звучало, как проклятие, которого очень боялась.

Лежала и ждала. Макс это знал.

– В общем, – голос был немного поодаль, наверно, сидел ко мне спиной, – сразу извиняюсь, что был так груб с тобой. Мне не стоило срываться. Но при этом я считаю себя правым. Кажется, это несправедливо в отношении меня.

Тишина. За грубость извинился, и я была рада. Да самой стоило бы что-то сказать. Оба на нервах. Меня всегда накрывает защитным панцирем, потому что в детстве папа, человек строгих взглядов и принципов, ругал меня часто, не бил, не обзывал, но говорил так грубо и злостно, что мне хотелось иметь рядом щит, за который можно спрятаться. Он ругался часто, мне могло прилететь за любое неверное мнение. И пусть папа все равно делал для меня многое, чем показывал свою любовь, его упреки остались колкой раной.

– Ты правда прав, – сглотнув горькую неприязнь от признания чужой правоты, повернулась к Максу, а он в ответ. – Конечно же я понимала, о чем ты мне говорил, просто очень не хотелось соглашаться.

Парень легонько усмехнулся, посмотрев на меня, затем упал рядом на кровать, сокращая расстояние:

– Плевать на Озерова, на его показушность. Но на тебя нет. И я хочу, чтобы тебе также было плевать на всех вокруг кроме меня, кроме моей правды.

Я верю Максу. Мое недоверие играет со мной уже не в первый раз в русскую рулетку и выходит из неё победителем. А я только и ищу подвох от Макса.

– Поехали завтра вместе со мной на Горбушку?

– А что там надо купить?

– Новый ноутбук, я накопил.

– Поехали.

Я придвинулась к нему, уткнувшись в плечо, пока он закинул руки за голову. Вообще-то я ждала, что в ответ парень обнимет меня, но да ладно.

Мы снова преодолели друг друга.