Без названия [9]

Необъятное чувство злости грызло меня изнутри. Я не могла поверить, что Макс обманывал меня, так еще и придирался постоянно к моей ревности. А при том выходит, что она была не беспочвенной! Просто ему было удобно обвинять меня, говорить, что это у меня проблемы с головой и с доверием, что я и лишь я – вина всем ссорам. Много меня, ни одного его.

При таксисте достойно держалась, чтобы не дать волю слезам. Плакать при людях я не люблю, а особо при чужих. Единственный, при ком я не стесняюсь в проявление любых эмоций, – Макс. Но и он больше не в списке особенных. По крайней мере всё пытаюсь себя в этом убедить. Скрывать девчонку, не говорить о ней, считать, что это неважно, а потом еще и свою девушку обвинить в этом – верх наглости. Макс этим поступком добил меня окончательно. Всегда обеляла его, искала проблему в себе, а вот как оказалось! Не хватает слов, даже матерных, чтобы описать всё свое негодование и злость.

Вероятно, я подсознательно ждала этого, отчего и накликала беду.

На работе, спасибо Антону, смогла договориться одним вечером. Расписывать реальные причины я не стала, конечно, но сказала, что мне обязательно надо уехать в родной город, поэтому прошу удаленку. Ну, Антон немного замялся, потому что считает, что еще не может принимать такие решения без Димы, ведь в компании без году неделя, но даже в порыве истерик от найденного «сюрприза» я смогла уговорить его, и он сдался, дав добро на тотальную удаленку. Правда не более пары недель, поскольку после этого срока у него вряд ли получится оправдывать меня перед ним, бывшим другом aka Димы Каравановым. Но, может быть, по окончанию срока мне удастся договориться о его продлении. Будь моя воля, уехала бы в Пермь с концами. Пусть я сейчас говорю сгоряча, а все равно других мыслей нет.

Работа – говно, отношения испортились, друзья и родители далеко. Вот всё, что мне принесла Москва. Единственное, что было отменно, – встречи с Катей и Аней. Они действительно были отличной частью в этом путешествии, которое, скорее всего, закончится при взлете самолета. И пусть я, возможно, вернусь в квартиру еще. К сожалению, Макс прав, поговорить, решив всё окончательно, нам не помешает, но пока я никуда не собираюсь больше. Меня ждем милый дом с родителями.

О нашем разрыве или, как называет Макс, паузе я не говорила им. Сейчас я более чем уверена, что всё, баста, никаких отношений, потому что меня предали в очередной раз. Однако я на эмоциях. Я обижаюсь и злюсь, но пройдет время, увеличится расстояние, и я начну скучать. Как было в любых отношениях. Ведь мы привыкаем друг к другу, привязываемся, начиная чувствовать себя теми самыми дополняющими друг друга половинками. А только потом оказывается, что это ты считаешь себя половинкой, а тот другой – уже целый. И как бы я не хотела видеть в Максе обратное явление, пока он лишь показал, как пренебрег мной.

Всё, хватит! Больше никаких мыслей о том, что с нами произошло, точнее, со мной. Нет больше «мы», есть только «я» и «он». С этой самой минуты. Пусть какое-то время пройдет, а там посмотрим.

– Терминал В у вас? – спросил водитель, бросив в мою сторону взгляд через зеркало.

– Да, я же указала, – только вопросов мне сейчас не хватало. Можно со мной вообще не разговаривать сегодня. Я была готова взорваться от любой мелочи.

Таксист укоризненно посмотрел на меня, ничего не ответив. Так-то лучше. Не хватало только нотаций от водилы такси. Пока я настолько на пике злости, то меня вообще любой бесит. Не самая лучшая черта, а что делать. Всё живу по принципу: каким родился – таким и пригодился. По крайней мере так мне всегда говорил папа.

Разобравшись с проверкой на входе в аэропорт, не сразу нашла стойки регистрации. Вот сколько бы не летала, а найти сразу эти стойки не выходит. Народу на мой рейс было немного, если еще повезет, то ваще одна буду лететь и смогу поспать, разложившись на двух соседних креслах.

Все манипуляции были пройдены, села в зале, где ожидала посадку. Начало нового этапа.

***

Мне крайне повезло, что вокруг меня так почти и не заняли мест в самолете. Как минимум, никто сзади не пихал мое кресло, и я смогла нормально откинуть спинку назад и поспать. Пусть на соседнем кресле не было пустого места, но все равно комфортно прошел полет.

В грудной клетке стояла небольшая тревожность, смешанная со страхом встречи. Папа должен забрать меня из аэропорта на машине, а мама ждет дома. Не хотела срывать её с работы в начале недели, но мама сама сказала, что работа не волк – в лес не убежит. Я бы с ней поспорила, потому что Антон не хотел меня отпускать на удаленку то, а еще и давать мне полдня отгула в понедельник... он сильно замешкался. Было слышно по голосу в трубке. Но в который раз говорю себе, как мне повезло, что Антон вообще объявился. А то с Димой я бы словила только ушат говна мне же на голову.

Так как я находилась в начале самолета, то смогла выйти довольно быстро. Зато пришлось багаж ждать. Ладно, это мизерные проблемы. Я в любом случае не смогла подготовиться к встрече с папой. Говорив по телефону с родителями, я обходила вопросы о том, а куда Макс, со мной ли он, останется ли дома, почему не приедет и подобные родительские вопросы. Макс, возможно, даже слышал мои заминки в этот момент, но спасибо, что не полез.

Папину машину я подметила через стекло выхода, а сам он стоял, облокотившись на капот. До встречи с отцом три... выхожу из аэропорта; два... шагаю по дорожке к стоянке; один... «Папа!».

Он обернулся, сняв солнечные очки (папа носил в любое время года этот атрибут, если появлялся хотя бы лучик солнца), и широко улыбнулся.

– Моя принцесса приехала! – мужчина заключил меня в крепкие объятия, в которых тревожность шаг за шагом стала рассасываться.

– Пап, – я смутилась его родительской улыбке, да и прозвище «принцесса» казалось мне уже совсем не по статусу. – Какая принцесса-то?

– Действительно, уже Королева! – отец хохотнул и забрал из рук чемодан.

Я улыбнулась, ощутив умиротворение от родного и слегка забытого чувства – детства. Родители, как я считаю, главный показатель того, что у тебя еще есть возможность побыть порой маленьким ребенком. Ты можешь не бояться, потому что папа защитит, и тебе не надо переживать, что не получится, потому что за плечами будет стоять и подсказывать мама. Просто у тебя кто-то есть, и это уже твой талисман удачи.

Правда когда я об этом думаю, то вспоминаю, что у Макса такого талисмана нет. Да и не было никогда. Он всегда был один. Несмотря на всю обиду, сейчас даже меня уколола совесть с намеком: «Ты тоже его оставила!» Хотя у меня есть для этого все основания. Нам надо побыть порознь, сто процентов. Иначе бы мы не выдержали той давящей атмосферы, которая у нас сложилась из-за измены Макса. И пусть говорит, что измены нет, для меня сокрытие, общение, всякие такие письма – сродни измены.

Моральная измена всегда хуже.

– Приедем, посидим, – эхом сказал папа, вылезая из-под крышки багажника.

– Да какой, пап, у меня работа. Мне разрешили не более, чем до времени обеда, задержаться.

– Вот именно, а сейчас всего-то одиннадцать. Еще успеем до обеда.

Отец оптимистично махнул рукой, поправив свой строгий галстук, виднеющийся из-под куртки. Зачем он нацепил такой официоз не знаю, но сколько я его помню, он любил такой стиль.

– Да, встать на рейс в пять утра было сложно, – я села на переднее сидение, согреваясь в прогретой от печки машине. Вспомнила, как Макс, оставшийся на последнюю ночь в гостиной, встрепенулся от шума в ранее утро. Разбудила его, а ему еще работать, ехать в офис и обратно. Хотя зачем я вообще думаю о его-то комфорте, когда он о моих чувствах не думал.

– Хорошо, что тебе ехать после работы никуда не надо, – он сел за руль и завел машину. – Закроешься в комнате и на боковую, а то маман закормит.

– Я соскучилась по ее стряпне.

– Сегодня у тебя день прилета, надо отдохнуть, но завтра сходим все в ресторан!

Спорить с отцом было обычно бесполезно, так что я молча кивнула, хотя настроения идти не было. Мне в любом случае нельзя показывать истинных причин визита в родной город.

Мы жили близ центра, поэтому дорога была прям, можно сказать, недолгой, что меня обрадовало, я всё боялась, что папа сейчас начнет допрос. Но, кажется, я ошибаюсь, переживая за расспросы от папы, самый главный следователь – мама, вот она точно начнет. И избежать этого разговора я не смогу, а, значит, надо придумать легенду, с чего вдруг мне приспичило всё бросить и приехать, а Макса не брать. Я могу просто сказать, что его не пустили, да, нормальная легенда. А я захотела перед днем рождения провести время в доме с родителями. Отличная тема!

– Смотри, – папа указал взглядом вперед, – стоит уже. Неугомонная женщина, – усмехнулся он.

Мама стояла у ворот дома, маша нам руками.

– Она просто очень соскучилась! – защитила её я.

– Да-да, просто твоя мама против моих правил, – с возрастом папа стал нежнее, правила диктовал, зато реагировать на их несоблюдение стал мягче, чем во времена моего детства.

– Ты с ней слишком строг.

– Она еще строже со мной, – оскорбился папа, – а ты не в курсе, потому что не живешь с нами. Вот так-то!

– Ага, – я улыбнулась, повернув голову.

Машина заехала на территорию, папа сказал, что я могу выйти, а он загонит пока машину в гараж. Мои вещи тоже принесет сам. Я не противлюсь, сразу же выпрыгивая из салона, и кидаюсь в объятия маминых рук. Она крепко прижимает меня к себе, отчего сразу накрывает волной тепла и счастья. Нахождение дома с родителями точно не спасет от тяжести мыслей, но поможет отвлечься и переждать бурю.

– Как ты долетела? – продолжая обнимать, задала вопрос мама. Она была женщиной сентиментальной, поэтому объятия после долгой разлуки длились пока не устанет.

– Нормально.

– А тебя что не спроси, все нормально, – улыбкой она озарила небольшое пространство вокруг, я сразу ощутила защиту.

– Мам! – одернула её, но не могла не улыбнуться в ответ.

– Игорь! Ну сколько можно торчать там?

– Все такие умные, – крикнул в ответ папа, – как помочь, так пусто, а как критиковать, так каждый!

– Он стал слишком ворчлив, – махнула она рукой.

– И это вам пятидесяти нет...

– А мы и выглядим на тридцать! Да, Игорь?

– Всегда да, – папа выкатил чемодан из гаража, на лице сверкала гордая усмешка.

– Красуется, – мама галантно взяла его под руку и оставила меня сзади.

В целом, так и должно быть. Я была рада, что мои родители проходят эту жизнь вместе. Без кризисов и скандалов в нашей семьей не обошлось, но при этом они всё пережили.

Мое «счастливы вместе» дало не просто трещину, а целый раскол, который склеить почти невозможно.