На диване
Тихий вечер. Телевизор бормочет что-то про погоду, но вы уже давно его не слушаете. Сын Хён сидит в полуметре от вас, но его энергия буквально вибрирует в воздухе — он то теребит подушку, то резко меняет позу, то бросает на вас быстрые взгляды.
— Ты... хочешь печеньку? — он вдруг сует вам под нос целую пачку, которую случайно раздавил в нервных пальцах.
Вы поднимаете бровь.
— Или... может, переключить канал? — он хватает пульт и случайно включает звук на полную громкость. Реклама визгливо орет про стиральный порошок.
— Сын Хён.
— Да?! — он вздрагивает так, будто вы выстрелили.
Вы медленно забираете у него пульт, выключаете телевизор. В комнате повисает тишина.
— Что. С тобой.
Он глотает, его глаза бегают от ваших губ к вашим глазам и обратно.
— Я... — он сжимает кулаки на коленях. — Я хочу.
— Что?
— Вот этого! — он вдруг резко наклоняется, но в последний момент замирает в сантиметре от ваших губ, дрожа.
Вы видите, как капля пота скатывается по его виску.
— Можно? — он шепчет так горячо, что у вас мурашки по спине.
Вместо ответа вы закрываете расстояние между вами.
Этот поцелуй совсем не похож на неловкие попытки в бассейне — он горячий, уверенный, его руки впиваются в ваши плечи, как будто боясь, что вы испаритесь.
Когда вы наконец разъединяетесь, он тяжело дышит, глаза темные-темные.
— Еще, — это даже не просьба, а требование.
И вы не сопротивляетесь.