Пицца с сюрпризом
Горячий сыр тянулся нитями, когда вы уже готовы были откусить долгожданный кусок пепперони. Но в последний момент пицца исчезла из ваших пальцев.
— Эй! — вы возмущенно подняли глаза.
Сын Хён держал ваш кусок в зубах, глаза его смешно щурились от удовольствия. Прежде чем вы успели протестовать, он резко наклонился и — чмок! — его чуть пересоленные губы коснулись ваших, передавая кусок пиццы прямо в ваш рот.
— Бон аппети́т, — пробормотал он, отстраняясь с самодовольной ухмылкой.
Вы застыли с полным ртом пиццы, не зная, то ли смеяться, то ли душить его.
— ЭТО ГИГИЕНИЧНО?! — ваша мама аж подпрыгнула на стуле.
— Совершенно нет, — невозмутимо ответила мама Сын Хёна, отрезая себе новый кусок. — Но разве настоящая любовь бывает стерильной?
Сын Хён, воспользовавшись вашим шоком, уже тянулся к следующему куску:
— Может, повторим с оливками?
Вы схватили салфетку и швырнули ему в лицо.
— Ты либо ешь нормально, либо сегодня спишь на балконе.
Он захихикал, но послушно начал есть руками, изредка бросая на вас взгляды, от которых у вас подгорала даже не пицца.
Мамы переглянулись и синхронно потянулись за вином.
Погоня за пиццей
Вы резко выхватили самый большой кусок с двойной пепперони и рванули в коридор, едва успев заметить, как глаза Сын Хёна расширились от неожиданности.
— Эй, это моя! — он вскочил так быстро, что стул грохнулся на пол.
Вы уже мчались через гостиную, пицца дымилась в вашей руке, а за спиной раздавались его быстрые шаги.
— Поймаю — будет моя! — закричал он, резко свернув за вами в спальню.
Вы прыгнули на кровать, потом — на тумбочку (мамины крики "Вы сломаете всё!" где-то далеко), нырнули обратно в коридор. Он почти настиг вас у балконной двери, но вы резко развернулись и проскользнули у него под рукой.
— Нечестно! — он смеялся, запыхавшись, когда вы сделали круг вокруг кухонного стола.
В этот момент вы поскользнулись на упавшей оливке. Сын Хён не упустил момент — его руки обхватили вашу талию, а горячее дыхание обожгло шею:
— Попалась.
Вы развернулись к нему лицом, всё ещё сжимая в руке заветный кусок.
— Ну и кто теперь кого поймал? — прошептали вы, видя, как его взгляд скользнул к вашим губам.
Он замер.
В этот момент в дверях появились мамы с телефоном наготове:
— Продолжайте, мы просто фото на память делаем.
Что между нами?
Комната была погружена в мягкий полумрак, только лунный свет серебрил контур его профиля. Сын Хён внезапно замолчал на середине смешной песенки, его пальцы осторожно повернули ваше лицо к себе.
— Скажи честно... — его голос стал непривычно серьёзным, — что сейчас между нами?
Вы почувствовали, как ваше сердце сделало странный кульбит. Его глаза в темноте казались бездонными, а большой палец нервно водил по вашей щеке.
— Между нами... — вы намеренно замедлили речь, наблюдая, как он задерживает дыхание, — ...примерно 30 сантиметров.
Он фыркнул, но не отпустил вас:
— Я серьёзно.
Тишина растянулась. Где-то за окном шумел прибой.
— Между нами — вот это, — вы положили ладонь ему на грудь, где сердце билось часто-часто. — И это. — Ваши пальцы дотронулись до своих губ.
Сын Хён замер, потом медленно прижал лоб к вашему:
— Значит... это любовь?
Вы не ответили. Вместо этого потянулись и поймали его губы в поцелуй, который длился ровно столько, сколько нужно, чтобы понять — слова сейчас лишние.
Когда вы отстранились, он улыбался так, будто выиграл джекпот.
— Значит, любовь, — прошептал он уверенно.
А где-то за дверью две пары материнских ушей прижались к дереву в тщетной попытке услышать продолжение.