Продолжение 13.09.
Ноэлия
Снова все в какой-то пелене, стараюсь настроить себя на мажорный лад, ведь я стану императрицей! И муж у меня молодой и красивый, а ведь мог бы достаться какой-нибудь противный старикашка! Вроде советника Хармаса. Рожу ребенка, это ли не счастье? Скольким женщинам Йована не дано познать радость материнства!
Самоувещевания действуют, начинаю смотреть по сторонам, здороваться. Все Высшие семейства съехались, муж Леврии поведёт меня к жениху, а император со своими людьми отбыли раньше, ожидают в церемониальном зале, где уже наверняка толпы журналистов. Алма с букетиком, Иллариандр разрешил ей участвовать, хотя обычно это не принято, друзья и даже родственники императриц могут находиться только среди зрителей. Ну да, усмехаюсь горько, продали — все. Все связи оборвать. Ну что за идиотские традиции!
Только присутствие Дарсаля придает какой-никакой смелости, уверенности. И понимаю же, что он всего лишь предоставленный императором охранник, а прикажет повелитель... что-нибудь. И ведь исполнит. Забываюсь, чуть не прикасаюсь к губам. Не думай об этом!
Размещаемся в гравикаре. Мы с Алмой рядом, Дарсаль заходит последним, ничего не говорит, садится напротив. Алма берет мою ладонь, сжимаю пальцы. И к лучшему, наверное, не могу же я у всех на виду за Стража хвататься!
Подъезжаем к тому же дворцу приемов, сегодня здесь людно, иллюминация, украшения, репортеры, камеры снимают. Дарсаль выходит первым, подает руку, вцепляюсь в него, так страшно!
Стражи выстроены, но как-то странно, то ли в беспорядке, то ли в неясном мне порядке. Вспышки, овации, цветы откуда-то летят. Улыбаюсь, машу рукой, поскорей бы проскочить...
Отводят нас в небольшое помещение, там неожиданно Иллариандр встречает, хотя не должен. Улыбается, обнимает меня, совсем теряюсь.
— Ну что? Готова? — спрашивает, веду открытыми плечами. — Боишься? Все будет хорошо! Ты же мне веришь?
Киваю, как же не верить, если не жениху — кому тогда? У меня и выбора-то нет. Тоже обнимаю, опускаю голову на плечо, шепчет что-то успокаивающее, гладит по спине. Кажется, немного легчает.
— Спасибо, — шепчу. — Тебе, наверное, Стражи передали?
— Ну что ты, я прекрасно понимаю, каково тебе! Ничего, скоро дома будем, вся эта суматоха позади останется. Ладно? — поднимает к себе мое лицо, заглядывает в глаза.
— Да, — улыбаюсь.
— Ну вот и умница, — проводит пальцами по щекам, легко-легко прикасается губами к губам, даже сообразить не успеваю. — Пойду, не положено мне тут быть. Хотел тебя увидеть.
Киваю, провожаю жениха взглядом, смотрю, как исчезает за портьерой. Повезло мне с ним все-таки.
Приближается муж Леврии в синем костюме — высокий, статный, черные волосы взметаются с каждым шагом. Тщетно пытаюсь вспомнить имя.
— Готова? — тоже спрашивает, улыбается на удивление мягко. Локоть отставляет, беру под руку, киваю. — Ни пуха.
— К Рауму, — отвечаю. Повисаю на нем, каждый шаг словно по раскаленным углям, сердце рвется из груди, вот-вот сбежит. Но он понимает, держит крепко, без него не дошла бы.
Нервно хихикаю, представляя, как свалилась бы по дороге. Весело, да уж.
Огромный зал, бравурная музыка, толпа людей, все лица расплываются. Синяя ковровая дорожка глушит шаги, вижу только жениха впереди, улыбку с ямочками, мягкий взгляд. Осознаю, что сейчас на меня внимание всего Йована нацелено. Ужас.
Дарсаль
Император сегодня внимателен к невесте, а может действительно Ивен сказал — девушка ощутимо нервничала и боялась. Валтия бухтит, мол нужно было силком впихнуть в нее настойку. Впрочем, методы повелителя тоже действуют, Ноэлия приходит в себя — ровная походка, ровный свет ауры. Или это известие о Тересии так ее взволновало? Не надо было перед церемонией ничего говорить.
Иду следом, присматриваюсь, машинально отмечаю, на каких позициях Стражи, где остальная охрана рассредоточена. Но сегодня у меня совсем иная задача.
Муж высшей подводит невесту к Иллариандру, вполуха слушаю церемонный диалог, пафосные высказывания о лучшей дочери Йована. Лучших не отдают. Император Мариса вон тоже не хочет лишиться. Но, с другой стороны, указал бы на кого другого, Ивен уже донес бы до нас пожелания.
А ведь такую действительно не найти. Окидываю своим омаа мутные ауры собравшихся, знал бы император... но ведь никогда не осознает, какая невеста ему досталась.
Сосредотачиваюсь на исполнении. В женскую ауру метку нельзя внедрить, да и в императорскую никто не даст, потому церемония предполагает метки на теле. Нащупываю первоначальную на ее ладони, почти машинально проговариваю традиционные слова. Ивен передает небольшую частичку ауры Императора, тоже синюю — видимо, специально подобрал. Ровно столько, чтобы мне для эффекта хватило. Пристально следит, не просканируешь. Пытаюсь максимально запомнить, мало ли, вдруг пригодится.
Беру в руки ледяную ладошку императрицы. На миг поднимаю глаза. Так смотрит... слишком материально, почти непереносимо. Отвожу взгляд, нужно довести до конца. Страшное искушение.
Снимаю метку с кусочком ее ауры — это уже не больно, щекотно слегка, Ноэлия вздрагивает, улыбается тут же. Наполняю энергией так, чтобы стала видна издалека. Метка никак не хочет загораться, тускнеет, с трудом удерживаю. Капля ауры императора тоже не желает светить, а ведь мне всего лишь эффект изобразить!
Осознаю, что на меня сейчас направлены взгляды всех Слепых. Ощущаю, как выступают капельки пота на лбу. А вдруг у эра Рамара тоже не выйдет? Что станет с Ноэлией? Или у него всегда выходит?
Вливаю столько омаа, что обе частицы вспыхивают, растут на ладонях. Переплетаю их, не смешиваю, лишь видимость создаю. Но они словно сопротивляются, удерживаю, чтобы внешне это заметно не было. Тишина, все взгляды в зале прикованы к моим рукам. Приходится связать своей энергией. В идеале я должен вернуть каждому его ауру, а уж эр Рамар проведет полный обмен. Но мне пришлось влить столько своего омаа, что уже так просто и не отъединю. Поэтому лишь разделяю светящийся ком пополам, формирую два.
«Ты что творишь?!» — почти рычит Ивен.
«А ты не видишь?!» — огрызаюсь. Лийт передает ему успокаивающую волну, мне — подбадривающую. Посмотрел бы я, что бы он сам делал на моем месте! У меня нет времени сидеть и вычесывать свой омаа, удерживая целостность общей метки.
И, если быть до конца откровенным, это радует. Эр Рамар все исправит, а пока... пусть так. Сжимаю каждую половину до маленького шарика размером с украшение и отправляю на положенное место — на груди у основания шеи, где сходятся ключицы.
Мой омаа затухает, только императорские метки горят. Зал взрывается овациями, чувствую улыбку Ноэлии, снисходительный взгляд повелителя — похоже, ему ничего не сказали. Ощущаю себя высушенным, вымотанным, как после отката.
Моя роль практически исполнена. Теперь только досидеть тут до конца, жаль, нельзя уйти самым первым.
Императорская чета начинает путь по залу, рука об руку, позади Ивен. А у меня сегодня особый статус. Даже специальный отдельный стол отведен, неподалеку от стола императора с императрицей. Туда и иду. Приглушаю восприятие, внутри вместо удовлетворения от исполненного долга какое-то глубокое, бесконечное опустошение. Все кончено.
Ноэлия
Никак не могу осознать, что уже все. Впрочем, не все же, впереди еще последняя церемония. Но дороги назад уже нет, даже иллюзии, будто что-то еще можно изменить, не осталось. Зато музыка, огни, поздравления — откуда-то приходит ощущение праздника. Жених... или уже муж? Никак не пойму. Танцует только со мной, улыбается только мне, так предупредителен, учтив, что в душе снова растет надежда.
У Дарсаля сегодня какое-то особенное положение, даже жаль, что не прикрывает меня. Ругаю себя, привыкла-то как, а ведь поначалу злилась и вздрагивала! А тут прямо ему уже и отдохнуть нельзя, разбаловалась.
И конечно же, к нему моментально липнут всякие, одна за столик присаживается, другая заговорить пытается. Но я давно дала себе слово не реагировать на них. Не мое дело, не должно меня задевать. Ведь не задевает же, что остальных мужчин тоже вниманием не обходят?
Любопытство, конечно... ну, надеюсь, что любопытство — заставляет периодически посматривать, ведь сегодня он в особом статусе. Но Дарсаль верен себе: танцевать не идет и, насколько могу судить, беседы поддерживать не слишком расположен.
— Вас что-нибудь смущает, любимая? — щекочет ухо голос императора.
— Что вы, — машинально провожу рукой по ключицам, по метке. Красиво смотрится, наверное. Никаких колье не нужно. — Все замечательно!
Завтра последний день, отданный на сборы. А послезавтра с самого утра выезжаем. Медленно, с заездом в крупные города — не знаю, кому это нужно, как по мне, лучше бы поездом поскорее до границы. Но всю дорогу придется в фертоне трястись, что тут, что в Айо. По-моему, традиции иногда не мешает менять... подстраивать под современные реалии. Если появится возможность, непременно этим займусь.
Алму не вижу, как обычно где-то пропадает. Убеждаю себя, что в дороге наговоримся, все равно делать нечего будет. Зато Хельта весь вечер со стариком Хармасом, даже странно. Ладно, какое мне дело, главное, что к Дарсалю больше не лезет. Хотя я же вроде уже решила, что мне нет дела и до тех, кто лезет к Дарсалю. И даже до тех, к кому он сам решит... полезть.
Почему же тогда ощущение, будто меня предали? Ведь знала же, что он лишь исполняет долг...
Все пытаюсь отыскать мадам Джанс и девочек — они должны находиться на специально отведенных зрительских местах, за заслоном из наших охранниц. Йована, в смысле. Пора бы сменить понятие «наши», наверное. Но людей так много, огромная колышущаяся масса, никак не разглядеть.
Вечер несется, вызывая гремучую помесь эмоций. Противное женское тщеславие — я в центре внимания, мой жених — сам император соседнего государства, предмет всеобщей зависти! И ведь смотрела бы сейчас со стороны и тоже думала, как же его невесте повезло! Хоть бери да самой себе завидуй, что не устраивает-то?!
И пьянящее ощущение причастности к чему-то великому, историческому, пусть фальшивое, но осознание, будто я тоже имею отношение к судьбам мира, могу хоть на что-то повлиять! И поверх всего этого такая тоска, спутница последних дней. Кажется, все променяла бы, лишь бы сидеть сейчас на берегу озера, в нашем с Алмой любимом уголке, и ничего не знать ни об императоре Айо, ни о его Слепых Стражах.
Постепенно все разъезжаются. Провожаем, благодарим, обещаем приезжать. Звучит фальшиво, однако зарождает надежду. Пусть такую же фальшивую, но вдруг когда-нибудь смогу еще раз дома побывать?
Император доводит до двери, как обычно останавливается. Разворачивает меня к себе. Смотрю вопросительно, пытаюсь понять, что дальше. Ивен с Дарсалем чуть позади стоят, молчат. Наверное, должна буду научиться воспринимать их как... ну не знаю, необходимый элемент интерьера. Но не могу. Ни в какую.
Иллариандр медленно приближается, руки скользят по открытой спине, подается вперед. Быстрее, чем успеваю сообразить, ощущаю губы на губах, теряюсь, понятия не имею, что с ними делать, но император ненавязчиво подталкивает мои руки к себе на плечи, обнимаю.
Губы настойчивые и в то же время мягкие, приоткрывают мои, прикасаются языком. Почему-то в голову лезут мысли, скольких девушек он перецеловал. Или наоборот, поцелуй императора — честь, редко кому доступная? Впрочем, не сказать, чтобы казался неопытным, правда, я тоже тот еще эксперт. Я-то и целовалась всего однажды, с тем, с кем не должна была! О ком не должна сейчас думать! Почему же тогда так не хватает теплой энергии, вырывающейся изо рта, придающей совершенно особенный привкус, оплетающей мое тело, прикасающейся так, как никогда не коснется рука. Господи, пусть Стражи не узнают, о ком я сейчас думаю!
Иллариандр все продолжает целовать, запускает пальцы в мои волосы, направляя голову. Стараюсь отвечать, сосредоточиться на процессе. Приятном же. Алма вон, похоже, чуть не всю свиту перепробовала, а мне и двоих много. Точно странная.
— Как же тяжело ждать, знала бы ты, — шепчет Иллариандр, дыхание неровное.
— Зачем? — недоумеваю, ведь все уже давно решено.
— Официальная церемония, приличия, чтоб их, — смеется, еще раз прикасается губами к губам.
— Мне тоже тяжело, — соглашаюсь. Не скажу, чтобы невтерпеж. Но не обижать же суженого.
Дарсаль
Единственное ответственное задание, и то не могу исполнить как надо. Слышу каждое, даже самое тихое слово, вижу, как наливается аура Ноэлии алым возбуждением, запах феромонов, к которому должен бы уже привыкнуть, перестать замечать, а он наоборот, только распаляет, заставляет усиливать контроль, сжимать омаа.
Осознание, что ты предназначена другому, все нестерпимее. Нельзя относиться к императору как к мужчине. Дело Стража — служить. Только как избавиться от крамольных мыслей, что будь на его месте кто другой, я непременно попытался бы? Даже зная, что Слепому мало что светит. Впрочем, видя твою реакцию на его поцелуи...
Заткнись.
Ноэлия, наконец, неохотно уходит к себе, иду за ней. Похоже, только меня радует необходимость соблюдать приличия.
Приближается к зеркалу, рассматривает метку.
— Почему тут? — спрашивает вдруг, прикасается. — В Айо так у всех принято, или только у императоров?
— У всех. Считается, это дает выбор, спрятать ли свадебную метку под одеждой, или выставить на обозрение.
— У вас там разве вечная жара?
— Нет, — улыбаюсь. А кроме всего, у основания шеи еще и один из энергетических центров ауры. Вряд ли совпадение. — Но метка может и через одежду просвечивать... если не шуба, конечно, — ощущаю улыбку в ответ. — Просто одна из давних традиций. Считается, это было пожеланием первой жены первого императора.
— Нужно будет изучить историю Айо... с обеих сторон, — бормочет. — У вас же там есть книги? Местные-то я закупила.
— Конечно.
— Ммм... а Алма где, не знаешь? Я ее под конец и не видела.
— Отвезли домой на гравикаре, я проследил.
— Спасибо, — теплая волна искренней благодарности. — Ой, ты устал, наверное. Отдыхай.
Не успеваю ответить — появляются служанки, с радостными поздравлениями начинают разбирать прическу, благодарю, ухожу.
«Дарсаль! — вдруг врезается в мозг недовольный голос императора, похоже, воздействие усилено, слишком резко и неожиданно. — Что это мне Ивен рассказывает! А?!»
«Не могу знать, мой повелитель», — отвечаю, хотя знаю, конечно же.
«Что ты там с метками натворил?»
«Они не визуализировались, мой повелитель, у меня не было другого выхода. Пришлось наполнить своей энергией. Возможно, я поступил неверно? Мне показалось, что сорвать церемонию было бы неприемлемо.»
«Да кого вы мне нашли! — в сердцах возмущается император, почти рычит. — Одни проблемы от нее, даже метка нормально не становится! Ну, Дарсаль! Молись, чтобы эр Рамар смог все исправить, не то пожалеешь о том дне, когда поступил ко мне на службу!»
Кажется, я уже о нем жалею.
«Молюсь, мой повелитель», — отвечаю.
Иллариандр рвет и мечет. Похоже, Ивен расставил собственные акценты. Наверняка император всех Стражей опросит. Я никогда не был душой компании, кто их знает, чего ждать. Возможно, сочтут, будто несчастный случай с невестой, страдающий повелитель и новая кандидатура, способная утешить его горе, стали бы лучшим выходом.
Но наш командир всегда был справедлив. На него вся надежда. Да и нет другой такой ауры. И она, аура, совершенно однозначно показывает, что девушка сможет родить от повелителя. Разве не это самое важное в данном случае?
В голову лезут мысли о защите, дарованной Лексием. Жаль, настроена на меня, никому не передать. Нужно будет для Ноэлии еще одну попросить. Добраться бы до дома без происшествий.
Скидываю опостылевшую синюю форму, иду в душ. Долго стою под струями, едва не пропускаю момент, когда служанки оставляют императрицу одну. Но Ноэлия, вместо того, чтобы ложиться спать, мечется по апартаментам, словно загнанный зверь. Вдруг четкое направление внимания, приближается ко мне. Выключаю душ, бесов Раум, ни халата, ни свежей одежды. Оборачиваюсь полотенцем, спешу в комнату.
Стучит, хочу ответить «минутку, моя госпожа», но она тут же заходит — странно, впечатление, словно куда-то собралась. Не вижу, но ощущение, будто одета по-прогулочному. Пытаюсь сообразить, зачем. На пороге застывает, явная волна смущения и четкий, материальный взгляд. Бесов Раум, Ноэлия, чужие жены туда не смотрят!
Ноэлия