ИГЛА ПРОНЗАЮЩАЯ ТЬМУ

    Кто-то пристально сверлил меня взглядом, это чувство сквозь сон доходило до моего подсознания. Открыв глаза, я увидела сидевшего под стенкой Эрна, он был одет во все белое. Белые штаны, белая рубашка и даже длинная жилетка с белой кожи. Его пустые глаза сверлили кровать, на которой я спала. «Я снова заняла чье-то место...» - от этой мысли мне стало еще более некомфортно, чем от того, что он смотрел на меня спящую.

-Как спалось на новом месте? – на удивление спокойно спросил он.

-Хорошо. – тихо произнесла я. Во рту все пересохло и от этого мой голос звучал по иному. Скорее всего, вся жидкость с моего организма вытекла через мои глаза. Он медленно поднялся с пола, подошел к столу и налив в чашку воды, протянул ее мне. Смена манеры поведения Эрна немного ошарашила меня, и я от неожиданности замерла.

-Что не так? Бери, пей, она не отравлена!!!

-У тебя, что раздвоение личности? – прошептала я, прежде чем сделать первые глотки воды.

-Чего?

-Говорю, спасибо!

-Сегодня день прощания с отцом, хоть ты и не часть нашего народа, но ты все-таки должна присутствовать. Поэтому тебе стоит пойти вместе со мной. Вот держи, я достал для тебя одежду. – он протянул мне белую стопку вещей.

-Тоже белая? – спросила я.

-Мы всегда надеваем белую одежду, когда провожаем в дальний путь любого с племени Хортов. По приданию белый – это цвет чистоты. Человек приходит в мир чистым, и уходит таким же, оставив позади все тяготы жизни. Поэтому никто не смеет приходить в дом покойного в одежде другого цвета. Одевайся и выходи я буду ждать тебя снаружи.

Никто и, наверное, никогда не любит, хотя, скорее всего, это не правильное слово, посещать такие мероприятия, но я смиренно оделась. Накинув на голову белый капюшон, я вышла наружу, где меня уже ждал Эрн. Тонкой струйкой вокруг дома тянулась белая дымка, в воздухе улавливался запах тлеющих трав и дыма. Мы пошли в сторону дома Хорта, чем ближе мы подходили, тем дым становился гуще, а людей в белых одеяниях все больше. Многие с них, так же как и я, скрывали свои лица под огромными капюшонами, от этого сложно было разглядеть хоть одно знакомое лицо. Хотя мне нужно было только одно и это было лицо Нати.

-А где Нати?- спросила я.

- Молчи, только в тишине душа отца найдет путь в иной мир. Никто не смеет и слова сказать, пока обряд не закончится.

Я испуганно опустила глаза в пол, мне стало не по себе. Я совсем ничего не знаю об этом мире, о их традициях, и их законах.

Перед домом Хорта горел огромный костер, люди в белом то и дело подкидывали в него охапки трав. От этого костер дымился, извергая из себя белый дым, словно вулкан. Тот же под тяжестью масел, которые насыщали его, тут же падал на землю и медленно рассеивался по округе. Дышать становилось трудно, глаза слезились, а рассудок был словно окутан невидимой пиленой. Люди, которых перед домом было достаточно много, то и дела мелькали перед глазами. Кто-то выходил с дома Хорта, кто- то же стремился, как можно быстрее, попасть внутрь, расталкивая других локтями. В этой суматохи было бы везением найти Нати, но с моей удачей это вообще невозможно. Мы медленно продвигались вперед и минут через сорок, а может и через час мы все-таки вошли в дом.

Но я так и не увидела лица человека, который, не смотря на время, пространство и другие, непонятные для обычных людей вещи, затянул меня в этот мир. На кровати лежал белый кокон, такой же, как я видела в подземелье этого дома. Тело Хорта ожидала та же участь, что и его предков, которые в конечном итоге превратились всего лишь в горсть пепла. Вокруг него стояли трое, словно охраняли покой старца перед дальней дорогой, выглядели они также как и все другие. Одного из них я узнала сразу же, хотя лицо было скрыто в глубине одеяния, но я с уверенностью могла сказать, что это был Верч. Его не стандартные пропорции тяжело было скрыть, он при виде нас почтительно склонил голову вниз. Свечи, которыми было усеяно все вокруг ложа для обряда, медленно догорали, их тут же меняли на новые. В воздухе витал тот же запах трав, но еще более пьянящий и резкий, казалось, что еще немного я упаду в обморок или же погружусь в некий транс. Скажем так, было в них что-то наркотическое, и от этого хотелось как можно быстрее выйти наружу.

Долго стоять нам не пришлось люди позади толкали нас, желание проститься с столь значимым человеком брало верх над иными чувствами. Мы вскоре вышли наружу, и Эрн потянул меня в сторону леса. Там среди пробудившихся деревьев, блуждающих в густом дыму, виднелись белые силуэты, которые то и дело, нагибаясь к земле, срывали цветы и душистые травы. А после, снова возвращаясь на поляну перед домом, и бросали их в огонь.

Участь сына в этот день совсем не отличалась от действий любого другого жителя селение. Он должен быть таким же, как и все в этот день – безликим, белым силуэтом, который покорно следует обычаям своего народа.

Я шла рядом с ним, бросая косые взгляды в его сторону. Он был максимально спокойный, покрайней мере внешне, взгляд устремленный вдаль - пустой и отстраненный. Желание задать ему тысячу вопросов, со временем испарилось, вместо этого я просто шла рядом, жадно улавливая каждую смену мимики на его лице. Как этот человек может быть насколько разным, его гнев и его каменное спокойствие, чередуются, словно день и ночь. Его тяжело понять и, наверное, не стоит. Я поклялась сама себе, что прежде чем внутри меня, снова возникнут какие либо чувства к этому дикарю, я постараюсь моментально стереть их.

Но сегодня видя его совершенно другого, тихого и задумчивого я снова начала колебаться. Он наклонился к кусту ромашек, его мускулистые руки снова заиграли на солнце, белая ткань без какого либо стеснения обтянула его мышцы. Солнечные лучи нагло играли на его темных волосах, те же, словно бесстыжие, поглощали тепло, не упуская не единого лучика. Густые брови, в отличии от вчерашнего дня, вели себя спокойно, ранее они могли изгибаться и непослушно лезть на лоб от любой резкой эмоции. Карие глаза, смотревшие сквозь густые ресницы, сверкали в лучах солнца, поглощая буйство зелени вокруг. Немного смуглая кожа, придавала его образу еще большего шарма. Легкая щетина, возникшая впервые за все время, которое я его видела, мужественно смотрелась на его лице. И даже непослушные пряди, слегка выгоревшие на солнце, которые то и дело лезли в глаза, привлекали мой взгляд как никогда. Он снова и снова укладывал их за уши, и знаете, в этом моменте был некий магнетизм, от которого я так старалась отгородиться. В каждой черте его лица не было видно ни скорби, ни гнева, но и безразличным его тоже трудно было назвать. Собрав огромный букет ромашек, он выпрямился, тем самым снова показав свою широкую грудь и мускулистые плечи, а после как и ожидалось, направился к дому отца. Я покорно следовала за ним. Мысли убежать или незаметно скрыться у меня вовсе не возникало, я просто сдалась. Скорее всего, сдалась на время, я не настолько глупая или же слабая что бы покориться ему навсегда, но пока эта самая лучшая стратегия, других я просто не придумала. Белые плащи бродили по поляне перед домом, словно безликие, они безмолвно несли скорбь в своих душах. Смотря на это все со стороны, я увидела некую мистическую картину, где за каждым силуэтом мог скрываться не только друг, но и враг. В этот день можно было совершить идеальное преступление. Незаметно прийти и тихо уйти, безмолвно убить или легко украсть. Белый дым, словно сообщник, покорно скроет любые следы злодеяния.

Эрн медленно подошел к костру, тот словно чувствуя приближение своего повелителя, загорелся с новой силой, показывая всем свою сущность. Красные языки вырвались с плена белого дыма, пытаясь протянуть свои руки навстречу хозяину. Но тот проигнорировал яркие вспышки, и лишь наклонившись, покорно положил в объятья костра свой букет, тем самым скрыв свое истинное лицо.

На этом и закончилось наше пребывание на совершенно необъяснимом и крайне странном обряде, где я не увидела ни единой слезы или, душераздирающего, крика боли утраты.

Мы снова вернулись на тропу, по которой шли ранее. Он вдруг резко остановился и повернувшись ко мне, вдруг нарушив тишину, спросил:

-Ну что, может сегодня, ты готова рассказать мне все, что случилось на протяжении тех пяти дней.

-Нет, все рассказать я не могу. С уважения к твоему отцу прошу, пойми меня!

-Понять, скорее всего, я не смогу, а вот дать тебе время хорошенько подумать, что для тебя важнее, я все-таки могу.

-Для меня важнее всего остаться в живых, и вернуться обратно в свой мир, ну это так на будущее. А в данный момент, я просто хочу вернуться к Нати. – прошипела я.

-Хорошо тогда я отпущу тебя к Нати, но для начала расскажи мне, то, что ты можешь.

-Ты знаешь Гроду?- спросила я.

-Я только слышал о ней, а что? Ты ее знаешь? – в этот момент его глаза впервые за сегодняшний день поменялись, в них вдруг мелькнула искра.

-Мы были у нее, и мне кажется, она больше может рассказать тебе, чем я. Знаешь, может я, конечно, ошибаюсь, но мне показалось, что она была довольно близка с твоим отцом.

-Похоже у отца было довольно много секретов.- вдруг задумчиво сказал Эрн.

-По-другому он не мог. Хорт сказал мне остерегаться Бахата, и как бы это странно не звучало, он сказал, чтоб я попросила вас с Кором помочь мне в тренировках.

-Чего, какие еще тренировки, ты сума сошла!!- он резко ответил, и я снова увидела вчерашнего Эрна.

-Я просто озвучила просьбу Хорта, вот и все.

- Отец так хотел подшутить надо мной и Кором. – его ухмылка, слегка пугающая, снова появилась на лице.

-Значить ты не будешь меня тренировать?

-А ты смотрю отчаянная, еще вчера я готов был убить тебя, а сегодня ты просишь меня о помощи. Пока что я не решил, что с тобой делать, но это не значит что ....

Он вдруг свирепо посмотрел вперед, в его глазах проснулась некая ярость. Пристальный взгляд смотрел далеко вперед где, скорее всего, происходило, что-то весьма странное.

-Нам нужно срочно вернуться в дом, мое оружие осталось там. – он отчаянно смотрел по сторонах, а после подняв голову вверх он вдруг взбодрился, и смотря, на пока еще не достроенные подвесные мосты, вдруг выдал:

-У нас совершенно нет времени и я, кажется, знаю, как это изменить. Я помогу тебе залезть наверх, только так мы сможем максимально быстро оказаться у моего дома. Ну, что скажешь, кажется, ты хотела потренироваться? – его взгляд, с некой издевкой, сверлил меня в ожидании ответа.