Рождественская пурга

- Здрасьте, - сказал ему Джей, пока я снимал мокрые кроссовки.

Алюминиевого описать непросто, это седой, но в целом нормальный пожилой мужик, за исключением того, что он никогда, ни при каких обстоятельствах, не выходит из дому, не обернув предварительно все свое тело с головы до ног алюминиевой фольгой.

Я стянул свои почти обледеневшие носки, ноги были почти синего цвета. Джей подал мне салфетку, чтобы я мог растереть их.

- А у вашей троицы хорошая ночка выдалась? - Алюминиевый всегда разговаривал так, будто жизнь - это фильм ужасов, а он - маньяк с ножом. Но никто его не боялся. Спросил он про всех нас, но смотрел только на меня.

- Да вот как-то так, - ответил я, - у машины колесо отвалилось, а я ног не чувствую.

- Ты таким одиноким там выглядел, - продолжил Алюминиевый, - как легендарный герой, борющийся со стихиями.

- Ага. А у вас как дела? - спросил я из вежливости. «Зачем?» - ругал себя я. Ох уж эти клятые южные манеры.

- Я вот питательную вермишельку ем. Люблю хорошо покушать. А потом, наверное, пойду еще прогуляюсь.

- А не мерзнете? В фольге-то? - Я все никак не мог остановиться.

- В какой фольге? - удивился Алюминиевый.

- Ладно, не важно. - Герцог подала мне носки.

Я надел одну пару, потом вторую, потом третью. Четвертую я приберег на случай, если потом понадобится. В кроссовки я еле влез, но все же, встав, ощутил себя другим человеком.

- Рад был пообщаться, как всегда, - сказал мне Алюминиевый.

- Ага, - согласился я. - С Рождеством!

- Пусть свиньи судьбы успешно донесут вас до дому, - ответил он. - Да-да!

Я очень посочувствовал девушке за прилавком - ей так не повезло с клиентом. Когда я выходил, она меня окликнула:

- Герцог?

Я повернулся:

- Да?

- Я услышала про машину, - сказала девушка. - Сочувствую.

- Ага, - согласился я, - хренотень.

- Мы можем ее оттащить, - продолжила она. - У нас свой грузовик.

- Правда?

- Да. Есть что-нибудь, чтобы номер записать?

Я порылся в карманах куртки и извлек чек. Она записала свой номер и имя, Рейчел, почерком с огромными петельками.

- Ух ты, Рейчел, спасибо.

- Не за что. Пятьсот баксов плюс пять за каждую милю - с учетом погоды, праздников и всякого такого.

Я скривился, но кивнул. Вытащить тачку задорого лучше, чем не вытащить вообще.

Как только мы вышли на улицу - я заново ощущал свои пальцы и очень радовался тому, что они у меня есть, - ко мне подкатил Джей:

- По правде сказать, тот факт, что Алюминиевому уже лет сорок и он все еще не скопытился, внушает мне надежду на то, что меня ждет довольно успешная взрослая жизнь.

- Ага.

Впереди шла Герцог и жевала «Читос».

- Дружище, - улыбнулся Джей, - ты что, на задницу Герцога смотришь?

- Что? Нет. - И, только соврав, я осознал, что действительно смотрел на ее спину, хотя не сказать, что конкретно на задницу.

Герцог развернулась:

- Вы о чем там разговариваете?

- О твоей заднице! - закричал Джей против ветра.

Она расхохоталась:

- Я знаю, Джей, она снится тебе по ночам.

Герцог замедлила ход, и мы поравнялись.

- Вот если честно, - начал Джей, обнимая ее, - надеюсь, что не задену тебя своими словами, если ты когда-нибудь явишься мне в эротическом сне, мне придется отыскать свое подсознание и вырезать его, а потом забить палкой до смерти.

Герцог отреагировала с характерным для нее высокомерием:

- Это меня нисколько не оскорбляет. И если ты сам этого не сделаешь, мне придется тебе помочь.

Затем она повернулась ко мне и ристально посмотрела.

Мне показалось, что она хочет проверить, засмеялся ли я, - да, я тихонечко хихикал.

Мы шли мимо губернаторского парка, в котором была разбита самая большая спортивная площадка в городе, и вдруг вдалеке послышался рев мощного двигателя. На миг я испугался, что это машина близнецов, но, когда обернулся, увидел мигалки на крыше.

- Копы, - быстро сказал я и бросился в парк.

Джей с Герцогом тоже поспешили убраться с дороги. Мы присели, прячась за сугробом, а машина медленно проехала мимо, освещая прожектором парк.

И только когда полицейские скрылись, до меня дошло.

- А они же могли нас подвезти, - вздохнул я.

- Ага, в тюрьму, - согласился Джей.

- Мы же закон не нарушаем, - возразил я.

Джей задумался. Когда оказываешься на улице в полтретьего в ночь на Рождество, складывается ощущение, будто ты делаешь что-то не то, но это не значит, что это противозаконно.

- Не будь козлом, - сказал Джей.

И он был прав. Так что я совершил самый некозлиный поступок, который пришел мне в голову: сделал несколько шагов по снегу, доходившему мне до колен, в сторону парка, а там упал на спину, раскинув руки, - я знал, что меня ждет мягкая снежная подушка. Полежав какое-то время, я принялся делать снежного ангела. Герцог нырнула в снег животом.

- Будет снежный ангел с сиськами, - сказала она.

Джей разбежался, тоже прыгнул в снег и растянулся на боку, прижимая к груди «Твистер». Потом встал осторожненько рядом с отпечатком своего тела и объявил:

- Это контур тела на месте преступления!

- Что с погибшим случилось? - поинтересовался я.

- Кто-то пытался отобрать у него «Твистер», и он погиб, героически его защищая, - объяснил Джей.

Я отбежал от своего ангела и сделал еще одного, только в этот раз с помощью перчаток приделал ему рожки.

- Снежный дьявол! - радостно закричала Герцог.

Снега вокруг было столько, что я чувствовал себя как ребенок на надувном батуте - падаешь, и не больно. Совсем не больно. На меня налетела Герцог; опустив голову и плечо, она толкнула меня в грудь. Мы вместе рухнули на землю, по инерции покатились по снегу, я оказался сверху, лицом к лицу, и наше дыхание на морозе перемешалось. Ощутив под собой тело Герцог и заметив ее улыбку, я почувствовал, что у меня что-то как будто оборвалось в животе. Был момент, когда я мог слезть с Герцог, но я не сделал этого, затем она сама меня оттолкнула, поднялась и принялась стряхивать на меня снег, потому что я все еще валялся на земле.

Затем мы все поднялись, дотопали до дороги и возобновили свой путь. Я промок и замерз еще больше, чем раньше, но до магистрали оставалось всего километра полтора, а оттуда до «Вафельной» мы вообще быстро добежим.

По пути Герцог говорила мне о том, как важно не обморозиться, а я - о том, что готов на все, лишь бы она встретилась со своим грязноволосым парнем. Она пнула меня ногой, а Джей назвал нас обоих паразитами. Через какое-то время, когда дорога снова стала утопать в снегу, я пошел по свежему следу машины, уверенный, что тут проезжали копы. Джей шагал по одной колее, я - по другой, а Герцог держалась на несколько шагов впереди.

- Тобин, - сказал он ни с того ни с сего.

Я повернулся, друг шел ко мне через снег.

- Не сказать, чтобы меня это восхищало, - начал он, - но мне кажется, что тебе нравится Герцог.