Глава 7. Оборотень.
Осипенко была занята и отправила Агату перекусить в буфет: «Сейчас как раз обеденный перерыв, коридоры не особенно активны, держись остальных сотрудников». Выглянув в коридор, Агата поспешно пристроилась в хвост проходящим мимо работникам ИМФ и чуть ли не на цыпочках дошла за ними до буфета. Взяла пончики и чаю и устроилась у окна. За окном была дорога и река Сень.
- О, гляди, какие здесь девочки симпатичные ходят!
Чуть не поперхнувшись, Агата скосила взгляд. У высокого стола слева стояла парочка парней – по виду студенты-старшекурсники с Академии. Агата наклонилась, чтобы волосы упали на лицо, и они не видели ее вспыхнувших щек.
- Девушка, а девушка, - продолжил тот же веселый голос, – вы здесь на практике?
- Нет, - буркнула она.
- О, так вы уже работаете?
- Нет, - так же содержательно отозвалась Агата. Злилась на себя – уж Стефи бы нашла, как поддержать беседу! Но она ведь никогда не краснеет, а остальных очень забавляет румянец на Агатиных щеках. Один из самых дурацких и частых вопросов, который она слышит всю свою жизнь: «а что это ты покраснела?» Как будто это от нее зависит! Ведь это все равно, что спрашивать – а с чего это вдруг у тебя глаза такие зеленые?
- А вы из какой лаборатории?
Агата упорно размешивала давно растаявший сахар.
- Из Осипенковской. Лаборатория сна.
- О! – снова сказал парень, но уже с уважением. – А кем же вы там служите?
Она взглянула на него сквозь челку. Русый, коротко стриженный, глаза щурятся и искрятся смехом. Его молчаливый сосед-блондин ест и смотрит то на него, то на нее.
- Лабораторным материалом! – отчеканила Агата, бросая пончики и сползая с высокого табурета. - Приятного аппетита!
Услышала вслед растерянное:
- Приятного...
Агата замедлила шаг, присматриваясь. За окном, выходящим в коридор из какой-то лаборатории, что-то двигалось. Она огляделась (все обедавшие уже разбежались по своим страшно секретным кабинетам) и подошла поближе: а вдруг разглядит, чем там занимаются? Тоже кого-то исследуют? Или что-то? Бабушка говорит, на их втором уровне система повышенной безопасности. Ну насчет нее, конечно, зря, чего ее бояться...
Агата припала к окошку носом. То ли внутри туман, то ли просто такое стекло – молочное, чтобы ничего не было видно...
Внезапно что-то темное метнулось из тумана и ударило прямо перед ее лицом – по толстенному стеклу пошли мелкие змеистые трещины. Агата отскочила. Рука (теперь было видно, что это именно рука) вновь хлестнула по стеклу, растопыренная пятерня прижалась, словно стараясь его выдавить. Потом появилось лицо – вытаращенные глаза, рот беззвучно раскрывался, повторяя одно и то же. Агата замерла. Кажется, она даже начала понимать, что ей говорят...
Рука сжалась в кулак и вновь с силой ударила, трещины побежали дальше, а человек вдруг дернулся, снова ударил растопыренными ладонями – точно дерево ветвями в окно в ветреный день - и исчез. Кто-то утащил его назад. В туман.
Агата, открыв рот, стояла перед стеклом, не зная, куда кидаться, кого звать, и что вообще делать. Хлопнула дверь лаборатории – вышел работник в сером халате, насвистывая, приблизился, поглядел на окно и покачал головой:
- Нич-чего себе!
Так же насвистывая, положил ладони на стекло, двинул ими, словно собирая мелкий мусор в кучку. Свист на время прервался, ладони сжались в кулаки, крепко сжались... Когда мужчина отнял руки, трещины исчезли, стекло было по-прежнему целым и непрозрачным. Сунув руки в карманы, лаборант прошел мимо Агаты, покосился и неожиданно подмигнул. Свист стал громче.
Агата так и осталась стоять в коридоре, глядя то на закрывшуюся за ним дверь, то на окно.
Она поняла, что говорил человек.
Помоги, повторял он. Помоги мне.
Вечером Агата рассказала о происшествии бабушке.
- Я же тебе говорила, что в ИМФ решаются очень сложные проблемы. Каждая лаборатория занята конкретной тематикой, которая вполне может быть секретной. (Агате вдруг представилась табличка на двери Осипенковской лаборатории: "Наш секретный проект – Агата Мортимер"). Не забивай голову чем попало, ничего не бойся, безопасность там на очень высоком уровне... К иностранному готовишься?
Конечно. Вернее, учебники уже разложены. Вперемешку со стефиными. Но ведь начало действия – это уже действие? Тем более она и так хорошо знает ин-яз.
- Готовлюсь, - сказала Агата, выслушала бабушкины наставления насчет режима и подготовки к экзаменам и повесила трубку. Может, она и правда выдумывает проблему на пустом месте? Да и вообще неправильно поняла то, что человек пытался сказать ей?
Послонялась по комнате. Была бы Стефи, живо б ее отвлекла и развеселила. Но Стефи ушла делать маникюр: она уверяет, что ей лучше учится, если не отвлекают неухоженные ногти. Может, стоит попробовать? Агата выглянула в окно. Тучи никуда не делись – кажется, целый день так и ходят над интернатом кругами. Наверное, преподаватели специально их нагнали, чтобы школьники не отвлекались от экзаменов в первый теплый летний месяц.
Агата села на подоконник, свесила ноги наружу и стала грустить. Грусть сгущалась вместе с тучами. Скоро было одинаково серо и на улице и на душе. Да еще снаружи пошел дождь...
Вот тогда и позвонил Келдыш. Вообще куратор теперь звонит каждый вечер: осуществляет, как он говорит, дистанционный контроль. Если бабушку в основном интересует, что Агата съела и сколько выучила, то Игоря – что с ней проделывает Осипенко. Она добросовестно отчитывается и перед ним, хотя рассказывать особо нечего – каждый день одно и то же. Как можно любить науку до такой степени, чтобы раз за разом повторять один и тот же опыт? Это же с тоски можно умереть! Не понимает она этих взрослых: и на что только они тратят свою жизнь?
Агата вяло доложила о прошедшем дне и умолкла. Ждала, что Келдыш сейчас, как обычно, коротко распрощается и положит трубку. Игорь не торопился. Помолчал немного и спросил:
- Что-то еще?
Ему бабушка, что ли, сказала? Навряд ли. Она вообще старается лишний раз с Игорем не общаться. Да и он с ней тоже.
- Алё-о! – позвал куратор. – В чем дело, Мортимер?
Понимая, что поступает глупо, Агата все-таки рассказала про соседнюю лабораторию и про человека, который просил – не просил? – у нее помощи. Игорь сказал:
- Ясно, - и отключился.
Агата поглядела на замолчавший сотовый у себя в руке. А ей так ничего не ясно. Или это было чем-то вроде пожелания спокойной ночи?
Он перезвонил уже в двенадцатом часу. Стефи пришла с сияющими ногтями, с новой стрижкой, с кучей глянцевых журналов, и они успели их рассмотреть и обсудить и даже немного поготовиться к экзаменам. И улечься спать.
- В этой лаборатории, - начал Келдыш с места в карьер, – изучают оборотней. В данный момент там находится опытный образец - доброволец, который дал согласие на ежемесячные обследования в надежде, что однажды его избавят от оборотничества. У Глеба нормальная, человеческая семья, не маги даже, поэтому он находит эту свою способность очень... раздражающей. Так что там не занимаются пытками и не проводят запрещенные эксперименты, как видимо, почудилось вашему богатому воображению. Спите спокойно.
И опять отключился. Даже не дал ей возможности сказать ему спокойной ночи.
Или спасибо.
- Стефи, не знаешь, а оборачиваться больно?
Стефани изогнула шею, пытаясь увидеть, что в данный момент ее соседка читает, и Агата прочла название книги вслух:
- "Оборотни: легенды, вымыслы, правда".
- Профессиональный термин – не оборачиваться, а перекидываться. Ну а ты сама-то как думаешь – не больно? Вот представь себе: ломает как при гриппе, болят все мышцы, кости – тело перестраивается, потом начинают расти зубы, помнишь, как они у тебя резались? не помнишь, конечно, и я не помню, но мама говорит – температура очень высокая, больно... Лопается кожа...
- Кожа лопается?!
Стефи наслаждалась агатиной реакцией. Понизила голос.
- И вот из твоего тела вылезает нечто... Но знаешь, что самое страшное?
- Что?
- Самое страшное – заглянуть в зеркало и увидеть, в КОГО ты превратилась! Я бы сразу же с ног... то есть с лап долой!
- А ты когда-нибудь оборотней видела?
- Ну не зна-аю... никто же не представляется: здравствуйте, я – оборотень! До полнолуния они выглядят как обычные люди, а маги только вампиров могут отличать. Вот ты вампиров видела когда-нибудь?
- Да, конечно, - просто сказала Агата.
Стефи аж подпрыгнула на кровати. Глаза ее вспыхнули.
- Ты – видела – вампиров?! И молчишь?!
- Ты же не спрашивала... А ты разве нет?
Агата считала, что раз Борис ходит в давних друзьях у Келдыша, то все маги наверняка имеют таких же знакомых.
- И как они тебе? А глаза какие? А правда, что они все очень сексуальные? Зубы их видела? Ты с ними разговаривала?
- Выглядят как обычно, совсем как люди; клыков никаких особых не заметила. А! Двигаются очень быстро. Сексуальные... ну я даже не знаю...
- Ой, ну конечно, тебе-то твоего секс-Игоря за глаза хватает! – ревниво заметила Стефи. – А тут... у родителей знакомых вампиров нет, в наш интернат их не принимают, наверное, справляются со своими "трудными" сами, может, тоже в каком-нибудь специнтернате. Агаточка, а ты познакомишь меня с каким-нибудь вампирчиком, а? С хорошеньким каким-нибудь?
Агата сразу вспомнила Малыша. В принципе, симпатичный. Интересно, а посмеет он еще раз подойти к ней после разборок, которые, по словам Келдыша, устроил Борис в Сообществе?
- Попробую. Если только он выйдет на связь. Стефи, ну а вдруг он тебя укусит?
Стефи нетерпеливо отмахнулась.
- Я ему укушу! Нет, ну это прикольно – иметь знакомого вампира, и молчать себе в тряпочку; про оборотней вон так трещишь целый день, не переставая!
Трещала, как обычно, сама Стефи; Агата помалкивала, вполуха слушая возмущенно-восхищенные реплики подружки и пролистывая жутковатые литографии и рисунки в книге. Бедный-бедный подопытный сосед! Всю жизнь, из месяца в месяц переживать такие муки при превращении, то есть, перекидывании – конечно, захочешь от оборотничества избавиться!
- А если оборотень и вампир укусят друг друга одновременно? Кто кого инициирует? Это зависит от глубины или площади укуса? От иммунитета? Или еще от чего-то?
- Научный магический мир спорит об этом уже несколько веков, - важно сообщила Стефи, нехотя берясь за свое "Целительство". – Даже пытались название для такого гибрида придумать... Исследования остановились за недостатком фактического материала.
- Почему?
- А ты попробуй заставь их укусить друг друга! Оно им надо?