Лунный Король

Глава 8: Ласточка, часть 2

— Ого...

Перед Кайлом возвышалась картина, на ней было поле и две фигуры. Одна из них высокая, сплошь во всём чёрном, и в мелких лучах лунного света только узнавались черты головы козла в длинных одеждах. Он придерживал девушку с пламенно-рыжими волосами в фиолетовом кружевном платье, её лицо скрыто, а руки держатся за шею рогатого спутника. Звёздное небо и полная луна, вдали виднеется непроглядный лес.

Но больше Кайла скорее впечатлило то, насколько детально было всё проработано, ткань платья девушки выходила на передний план, и Кайл готов был поклясться, что Ян просто вырезал и приклеил ткань к полотну, да только, коснувшись холста кончиками пальцев, ощутил лишь засохшие мазки краски.

Кайл сделал шаг назад, вновь оглядев картину снизу вверх, Ян подошёл к нему, встав рядом, вздыхая.

— Она не готова, не люблю, когда люди видят незаконченный вариант, — немного обиженно прозвучал его голос.

— Не закончена?... Ян... Боже... это правда ты один нарисовал?? — Кайл не мог оторвать взгляда, в голове всё смешалось, он знал, что Ян увлекается рисованием, но не знал, насколько плотно, и вот перед ним шедевр, который обычно Кайл видел лишь в музеях... и он создан руками его несносного младшего брата. Когда старший взглянул на Яна, то его взгляд явно поменялся на восхищённый. Пауза тишины длилась минуту.

— Да что тут можно дорабатывать?! Её сразу можно в музей или на аукцион за огромные деньги продавать! — мысленно Кайл был сбит с толку.

— Я назвал эту картину "Танец с богом", — первым разрезал тишину, подходя к картине.

— Что? Почему? Это разве не дьявол? Кто эта девушка? — Кайл не унимался, смотря на спину младшего, прошедшего к картине.

— Да, ты прав, это сатана... а девушка рядом... — Ян провёл рукой по холсту. — Моя муза... я давно слежу за одной блогершей, в своё время она помогла мне найти смысл к жизни, помогла приткнуться хоть к чему-то, дабы совсем не ходить безвольным призраком... как люди иногда находят своё спасение в боге, так она помогла мне найти его... в нём, — с огромным теплом в голосе, Ян впервые рассказывал что-то о себе, кажется, алкоголь сделал своё дело.

— Приткнуться... к сатане? Значит, слухи о тебе были правдой? — Кайл уже не боялся таких новостей, теперь он понимал, что ужасные факты имеют под собой весомое обоснование, по крайней мере, по отношению к Емельяну. Младший же расхохотался.

— О каких именно слухах ты говоришь? Что я делаю жертвоприношения младенцами или что я продал дьяволу душу? Иногда меня поражает твоя наивность.

— Это... не наивность, скорее интерес и уточнения, — Кайл надулся, скрестив руки.

— Да, я... считаю себя сатанистом... но не культистом... у этих сумасшедших своя какая-то идеология, и как раз они и делают обряды всякие и убивают ради подношений. — Я же... следую вере, противоположной богу... вот... скажи качества верующих.

— А ну... там... смирение, прощение, доброта, — начал перечислять Кайл первое, что приходило в голову от образа чистого церковного верующего.

— А ещё покорность и правильность, — дополнил Ян, оборачиваясь.
— Сатана же, противоположность всего этого... он за эгоизм, за отсутствие прощения каждого встречного... Бог говорит об открытости миру и душевном спокойствии через вечное прощение, сатана говорит о тебе, о том, как будет лучше для тебя. Говорит о том, что нельзя давать вторые шансы тем, кто не воспользовался первым, нельзя прощать тех, кто сделал тебе больно, он о самоуважении, — Ян, казалось, говоря о том, что его вдохновляет, начинал будто сиять.
— Сатанизм — это проявление доброты к тем, кто заслуживает этого, вместо любви, потраченной на льстецов. Нельзя любить всех, смешно думать, что это возможно, если вы любите всех и вся, то теряете естественную способность выбора и превращаетесь в плохого судью характеров и качеств, если чем-либо пользоваться слишком вольно, оно просто теряет свой истинный смысл, по этому сатанист верит, что нужно любить сильно и в полной мере тех, кто заслужил вашу любовь. Но никогда не подставлять другую щёку врагу своему, — будто процитировав откуда-то строки, на одном дыхании выпалил Емельян, смотря на Кайла и пытаясь увидеть в его глазах хоть что-то. Но, поняв, что тот скорее сбит с толку, отступил со своим напором и стих.

— Ого, — через паузу, повторяясь, выдал Кайл, что ни минута, то удивление, а младший всё ещё полон сюрпризов. Ян поднял скептично бровь, словно разочарован таким ответом.

— Ого?... Пиздец, — закатил глаза, цикнув, проведя руками по лицу, оттягивая кожу вниз, и с тяжёлым вздохом сел на подоконник, хватая бутылку и отпивая, Кайл плюхнулся быстро рядом.

— Прости, прости, я просто... не знаю... вся эта прогулка прямо новость за новостью, не успеваю отойти от удивления... — потирая шею, Кайл отпил пива, осматривая Яна, обнявшего свои колени, смотрящего в окно.

— Всё в порядке, я привык к такому, даже ребята в компании не шибко поняли меня, это уже нормально.

— Ничуть! Я не сказал, что не понял, просто... неожиданно, правильный посыл и неожиданно от чего всё происходит... Что будешь делать с картиной? — Кайл постарался перевести тему, снова смотря на предмет искусства в углу чердака. — Она слишком бы дорого стояла, ты будешь связывать с художеством свою жизнь?

— Нет... у меня... страсть к кино... я мечтаю стать актёром, а рисование лишь хобби, если превращу это в работу, то удовольствие станет монотонным и тягостным... — Кайл поднял брови пару раз, глупо похлопав глазами.

— Помнишь... я говорил про выставку во Франции? — через паузу тихо начал Емельян. — Эта выставка... создана для молодых художников стиль под 19-й век, туда не просто пройти со своей работой, и заявки на места расхватали буквально за неделю... — Не дав выразить Кайлу удивление, он перевёл тему обратно на рисование.

— Ты... хочешь сказать, что прошёл на неё?

— Да... мою работу повесят в первом ряду... — Кайл уставился, не совсем понимая, о чём речь.

— Как тебе сказать, раньше на выставках... была система, что чем ближе твоя картина к уровню глаз, то тем она, грубо говоря, круче или популярнее... чем выше и ближе к потолку, тем хуже... Отбор всегда был строгим, и многие художники того времени часто подвергались жёсткой цензуре... В общем... мне важна эта выставка... я бы полюбому туда поехал.

— Почему ты не рассказал об этом отцу? Он бы разрешил, думаю! Не каждый же день картину на выставку принимают.

— Это бесполезно, ты слышал причину, с которой он мне отказал, ему просто плевать.

Кайл слушал это, будто заворожённый, смотрел на младшего и не мог поверить, что такой человек... так к нему близок... Подумать только, младшего брата приняли на выставку в другой стране, он безумно талантлив, так ещё и умён, учитывая, что руководит какой-то группой в тёмном городе...

— Ахринеть... ты крутой, — вырвалось с выдохом, заставив Яна стихнуть и взглянуть на Кайла в недоумении... Впервые он слышал что-то такое, тем более в виде комплимента от старшего, это смутило, но Емельян, даже пьянея, держал эмоции под контролем, отпив ещё пива, заглушая всю неловкость от не к месту сказанной фразы.

Разговор медленно стал более живым с двух сторон, Ян, допив бутылку, хоть и старался держать себя в руках, но всё же расклеился немного, и впервые за все годы знакомства братьев они мирно разговаривали в мастерской под бутылки.

— На самом деле... — начал Ян, обнимающий колени, он положил на них голову, пока Кайл лежал рядом на полу. — Я всегда... где-то внутри мечтал вот так... разговаривать с тобой вечерами... честно говоря, я всегда... можно сказать, завидовал тебе, — тут Кайл резко сел, удивившись.

— Мне?! Ты?!

— Тебе... всё так легко давалось! Друзья, популярность! Спортивная карьера! Да ты буквально как главный герой любого сериала про подростков! Не хватало только какой-нибудь девушки... Я всегда завидовал тому, как мне для получения хотя бы грамма того, что есть у тебя, приходилось рисковать жизнью... а у тебя это просто... было... — Ян устало положил голову о стекло от окна, прикрыв глаза, все слова звучали так горько, и сердце старшего пробил удар от осознания, что причина эмоций Яна была вызвана завистью, в то время как Кайл считал причиной гордость.

Он не знал даже, что сейчас сказать, ему впервые вот так открыл душу тот, кого вообще не знал и старался даже избегать, наверное, правильнее было бы сказать что-то в ответ такое же сокровенное. Кайл себя корил бы до конца жизни, если бы в третий раз ответил что-то вроде "ого", но это единственное, что сейчас крутилось в голове.

— Вот как... а я считал, ты меня ненавидишь, — Кайл поджал губы, не отводя глаз от парня.

— Не без этого...

 — За что? — вспылил и возмутился вновь в секунду.

 — Не важно, там... одно не без другого...

Слова Яна были медленными, иногда путались, всё же ощущалось, что те перебрали с выпивкой и устали. Кайл опомниться не успел, как увидел, что младший уснул так и опираясь об окно, поднялся, чуть отшатнувшись, и вяло взял какую-то ткань, укрыв ею Емельяна. Сам же сел на пол у подоконника спиной к окну, допив остатки спиртного.

— Мда... вот так номер... он считал мою жизнь идеальной, пока я  от неё открестился во имя той, которую сам считаю идеальной... он явно многое не договаривает... сам себе будто рот закрывал, контролировал даже в пьяном состоянии то, что говорил, но, несмотря на это, выдал такое... — Кайл не заметил, как начал какой-то анализ их беседы, но на душе было так приятно, особенно от слов самого младшего, что он хотел вот так с ним болтать, может, у них получится подружиться... Кайл довольно заулыбался и плюхнулся на пол, тихо пару раз хихикнув под нос и сам уснул.

На утро, когда глаза открылись, а тело начало просыпаться и соображать, первым делом голова дала знать о последствиях предыдущего вечера, похмелье играло по всему телу, но, вопреки состоянию, следом очнулся и желудок, когда старший почувствовал запах яичницы снизу. Через 10 минут возни и выползания из-под ткани, в которую он обернулся по прошествии ночи,  спустился с чердака, плетясь в ванну. Баклахи воды стояли рядом и пара чашек с водой тоже, Емельян положил рядом даже таблетки от головы, чем и воспользовался Кайл. Умылся, привёл растрёпанный вид в порядок и вышел.

— Кошмар, впервые так напился.

— Я так и понял, — вздыхая, Емельян поставил на столик в комнате завтрак, Кайл налетел на него тут же, попивая ещё воды от сушняка.

В целом завтрак прошёл за обычным разговором ни о чём, пока старший не увидел пропущенные от матери и своего нового друга Мики. Первым делом позвонил Мэрилей, и на её вопросы о том, с кем он и где был всю ночь, тут же замялся. Фразы стали неразборчивыми, он мямлил, путаясь в фактах, пока Емельян не выхватил телефон.

— Это Ян, он был со мной, — холодным тоном, спокойно сказал младший, чем удивил женщину на другом конце трубки.

— А... где вы были-то? — голос стал словно ещё больше обеспокоенным.

— Мы у Стефана, они проект делали, не беспокойся, Кайл скоро будет дома, — ложь от Яна звучала так легко и непринуждённо, на такое Кайлу бы понадобилось неделя для придумывания логичной легенды и, главное, моральная подготовка себя к вранью, тем более вранью матери, перед которой Кайл был честным всю жизнь.

Почему с Кайлом и его лучшим другом находится Емельян, Мэрилей уже не спрашивала, лишь заметно по голосу расслабилась и, пожелав парням хорошего утра, сбросила вызов.

— Тяжело тебе по жизни без вранья-то будет... совсем как ребёнок... — вернув чужой телефон, начал причитать младший.

— Я спокойно могу жить без вранья... — Кайл вновь надулся, отводя взгляд, пока Ян приступил к еде.