Одинокие души

— Я позвонила Леше. — Сообщаю и сажусь за стол. — Он скоро приедет за мной.
— Тебе с сахаром? Хотя о чем это я, — парень достает чашки, ставит их на столешник и насыпает в каждую заварки. — Ты всегда пила такой сладкий чай, что я сомневался, то ли ты в чай добавляешь сахар, то ли в сахар чай.
Непроизвольно улыбаюсь, хотя внутри буквально сгораю от стыда.
— Ты как? — он садится рядом.
— Так себе.
— О чем тебе рассказала Кира?
— О моих грешках, — усмехаюсь, чувствую, как глаза наполняются слезами, и прикусываю губу. Отворачиваюсь в сторону, пытаюсь вновь привести себя в чувство. — Она посвятила меня в то время, когда я была бешенной Коброй, а окружающие люди — грушами для битья.
— Мы все совершали ошибки, — размеренным голосом протягивает Шрам.
— Возможно. Но вряд ли каждый из вас обрек какого-нибудь человека на гибель.
— Я уже говорил тебе о том, что виню себя во всех смертях своих подопечных.
— Это другое.
— Это то же самое.
— Нет! — настаиваю я. — Ты не являлся причиной, понимаешь? Ты всего лишь наставник, организатор. Люди сами выбирают: рисковать или нет, прыгать или нет, драться или нет. А я… — запинаюсь и поворачиваюсь лицом к Стасу. — Я — причина. Я убила того парня.
— Лия, прошу тебя, остановись. — Шрам недовольно выдыхает. — Ты не убивала никого! Наверняка ты говоришь о том придурке, у которого произошло кровоизлияние в мозг. — Я киваю, и Стас подходит ближе ко мне. — В том случае нет твоей вины. Парень был обречен. Врачи зафиксировали высокий сахар в крови, артериальное давление…
— Но если бы не я, он смог бы прожить дольше.
— Если бы не ты, он бы никогда не понял, что значит быть слабым и беззащитным. Он бы никогда не осознал всю ценность силы и того, как ею надо пользоваться.
— Да, кто я такая, чтобы лишать человека жизни? — ненавистно выплевываю я. — Я не имела права объяснять ему, что хорошо, а что плохо, таким способом! Он умер, Стас! Он умер!
— Вот скажи мне: ты бы смогла простить человека, который совершил в прошлом нечто подобное?
— Конечно, нет.
— Ошибаешься, — протягивает Шрам. — Ты бы простила.
— Если ты так думаешь, значит, ты плохо меня знаешь.
— Это ты плохо себя знаешь, Лия. А я… — Стас поджимает губы и грустно выдыхает. — Я помню, как один парень попал в похожую ситуацию. Он был подавлен, разбит. Не хотел жить, даже пытался покончить с собой, но ты… — он смотрит на меня так, словно я святая. От этого становится неловко, особенно теперь, когда я узнала, кто я на самом деле. — Ты поддержала его. Не позволила согнуться, наложить на себя руки. Ты спасла его, Лия.
— Возможно, там была совсем другая ситуация, и вообще, нечестно использовать против меня факты, о которых я не помню.
— Вспомнишь когда-нибудь, — улыбается парень, заливает заварку кипятком и переставляет чашки на стол.
Выдыхаю. Пытаюсь забыть о том, что натворила в прошлом, но это оказывается не эффективным способом решения проблемы. Возможно, нужно не забыть, а смириться? Или не смириться, а понять?
— Вух, — протягиваю я. — Тяжелый день сегодня выдался.
— Не то слово, — Стас садится напротив меня и усмехается. — Знаешь, Кира замечательная девушка. Храбрая, сильная, верная. Но вот что она не умеет делать, так это держать язык за зубами. Особенно, когда она пьяна.
— Откуда знаешь, что она выпила?
— Я её мутные глаза вижу за километр. Мне не привыкать.
Выдыхаю.
— Мне, наверно, не стоит злиться. На самом деле, Кира лишь сказала правду. Но кто это любит? — улыбаюсь и размешиваю чай. — Наверно, никто.
— В следующий раз просто останови её, прежде чем будет поздно.
— Постараюсь. Стас…?
— Мм?
— Что такое «Святой клуб»?
— Откуда ты о нем знаешь?
— Да, так. — Отпиваю чай. — Всплыло в памяти.
— Это место, где обычно собирается «семья» Наташи. — Он покачивает головой. — Я там был пару раз, и, если честно, не впечатлен. Обыкновенное заведение. Танцы, музыка, девушки и алкоголь.
— А зачем ты туда ходил?
— Хотел что-то разузнать. Уже не помню что именно.
— Ясно. — Грею руки, обхватив чашку ладонями, и задумчиво выдыхаю. — Мне жаль, что в прошлом, я была плохой. Правда, жаль. И если я причинила тебе боль, как-то тебя обидела — прости. Вряд ли я сделала это специально.
— О чем ты? — улыбается парень. — Ты была моим лучшим другом.
— Серьёзно?
— Да, я считал тебя своей сестрой. Помнишь, ты неожиданно решила, что являешься моей любимицей? — Я киваю, на что Стас усмехается. — Так и есть. Почему-то я всегда знал, что могу на тебя положиться, могу тебе доверять.
— А Наташа? — вопрос непроизвольно срывается с губ, и я смущено опускаю взгляд. — Я не хочу лезть туда, куда не следует, но… но мне кажется, что между вами что-то было.
— Тебе не кажется.
— Просветишь меня?
— Тут нечего рассказывать, — отрезает парень. — Я любил её, и слепо верил в то, что она любит меня. Это из той серии, когда люди совершают ошибки, и потом очень долго за них расплачиваются.
— Так она всё-таки предала тебя, — протягиваю я, и расстроено выдыхаю. Шрам понимает, что это не вопрос и удивленно вскидывает брови.
— Почему у меня такое чувство, будто ты знаешь гораздо больше, чем рассказываешь?
— У меня такое же чувство, правда, оно касается не только тебя, но и всех меня окружающих людей.
— И всё же, — настаивает парень. — Откуда ты знаешь, что Наташа предала меня?
— Иногда, кое-что всплывает в моей памяти, — осторожно сообщаю я. — И этот случай один из тех мгновений, о которых я вспомнила.
Стас задумчиво смотрит на полупустую чашку. Он колеблется, хочет что-то сказать, но молчит. Мне становится интересно. Прикусываю губу и нетерпеливо придвигаюсь ближе.
— Что? — с любопытством спрашиваю я. — Что ты хочешь сказать?
— Да, ничего.
— Стас.
— Просто… Просто у меня такое чувство, будто всё повторяется, — парень, улыбаясь, хмурится и поднимает на меня взгляд. — Опять тайны, опять смерти. Я думал, опасность позади.
— Считаешь, я тому причина?
— Нет! Конечно, нет. Не знаю, что происходит, но я уверен, что ты здесь не при чем.
— Тогда как ты объяснишь, что проблемы появляются вместе со мной? — я усмехаюсь, хотя от своего же вопроса хочу спрятаться под стол.
— Совпадение.
— Очень странное совпадение.
— Возможно, — Стас тяжело выдыхает. — Думаю, что безопасней сейчас было бы прервать инициацию. Когда разберемся со всем, тогда и возобновим встречи.
— Мне жаль, но это разумная мысль. — В кармане звонит телефон, и я робко поджимаю губы. — Это Леша. Наверно, он уже подъехал.
— Леша, — пробуя на вкус, повторяет Шрам. — Ты можешь ему доверять?
— Безусловно.
Встаю из-за стола и подхожу к своим вещам. Наташа до сих пор спит, поэтому приходится вытаскивать сумку медленно и осторожно, чтобы не разбудить её.
— Мне казалось, что твоего дружка зовут по-другому. Признаться, забыл уже, как он выглядел, но…
— Забыл? — я замираю, надевая пальто. — Вы были знакомы?
— Естественно. Он же пришел вместе с тобой.
— Пришел куда?
— Как куда? В нашу стаю.
Удивленно расширяю глаза, и чувствую, как безвольно повисают руки. Вскидываю брови, недоверчиво хмурюсь, и ощущаю внутри нечто странное: словно мне только что сообщили, что у меня есть сестра-близнец.
— Астахов был в твоей стае?!
— Он не рассказал тебе, — расстроено выдыхает Стас и протирает руками лицо. — Прости, я думал, ты знаешь.
— За что ты извиняешься?
— За то, что опередил его.
— А это плохо? — мне не нравится грустный тон Шрама. Я начинаю волноваться. — Есть что-то, что он от меня скрывает?
— Поговори с ним, — советует парень. — И будь храброй.
— Боже, Стас. Ты меня пугаешь.
— Ещё раз прости, — искренне извиняется предводитель и подходит ко мне. Он кладет руки на мои худые плечи и виновато хмурится. — Прости.
— Ничего не понимаю.
— И не нужно. Главное не руби сгоряча, как ты любишь, хорошо? Выслушай этого парня, и только потом думай о том, что будешь делать. Договорились?
— А почему я не должна его слушать?
— Например, Макс не стал бы, — серьёзно отрезает Стас.
— И почему? — недоуменно восклицаю я. — Между ними что-то произошло?
— Все вопросы к своему дружку. Поверь, он знает ответы.
— Замечательно.
Я недовольно направляюсь к выходу, и смиряю парня рассерженным взглядом. Он лишь улыбается: чертов обманщик. Хотя, на данный момент Стас единственный человек, решившийся прояснить ситуацию. Возможно, ему так же, как и мне, надоело влипать в неприятности.
— Не руби сгоряча, Любимица, — пропевает мне вслед Шрам. — Хотя если ты оторвешь этому мальцу голову, я не буду против.
— Спасибо за совет.
Саркастически улыбаюсь, разворачиваюсь к парню спиной, как вдруг он ловит меня за локоть.
— Подожди. Мы кое-что забыли. — Стас оставляет меня буквально на минуту. Когда он возвращается, в его руках находится пакет. — Держи.
— Что это?
— А как ты думаешь?
Недоуменно вскидываю брови, забираю пакет, заглядываю в него и ошеломленно охаю.
— Я совсем забыла.
— Отдай деньги маме, — серьёзно протягивает парень. — Я уверен, они вам не помешают.
— Стас, огромное тебе спасибо, — я благодарно киваю и неуверенно приобнимаю спасителя за шею. — Это очень много значит для меня.
— Я ничего не пожалею для своей сестры, Лия. — Признается он. — Запомни это. Абсолютно ничего.
Киваю, выпускаю парня из объятий и смущенно поджимаю губы. Его поступок кажется мне геройским, и я ловлю себя на мысли, что горжусь этим человеком.
Теперь ясно, что никто лучше Шрама не сможет сочетать в себе одновременно и свободу, и бесстрашие, и самоотверженность. Вот почему он главный: он сердце нашей стаи.
— Спасибо, — еще раз шепчу я. — Мне пора.
— Не покалечь дружка, — напоследок восклицает Стас, и я выхожу из квартиры.
Спускаюсь, вылетаю из подъезда и направляюсь к новой машине друга. Не дожидаюсь, его приглашения, резко открываю дверь и вваливаюсь в салон.
— Ого, — протягивает Астахов удивленно. — Ты просто торнадо. Я хотел выйти к тебе, но…
— Какого черта? — взрываюсь я. — Вот бы убить тебя!
Резко поддаюсь вперед и ударяю парня по голове. Он вовремя уворачивается, и поэтому я лишь задеваю плечо.
— Ты чего? — растеряно выкрикивает Леша. — Свихнулась?
— Мог бы и раньше сказать мне о том, что был в стае Шрама! — обвинительно восклицаю я.
— Что?!
— Не притворяйся! Теперь я знаю правду.
— Лия, это в прошлом!
— Какая разница? — возмущенно пищу я. — Ты был в стае, Астахов! Почему ты не рассказал мне об этом? Ведь ты всё знал… — я ошеломленно откидываюсь назад. — Ты знал, что я — Кобра, знал, что я была одним из предводителей, знал, что Кира моя подруга, и ты… — я смотрю на парня, и чувствую, как горит лицо. — Ты знал, как я потеряла память. Ты! Вот почему Стас не стал ни о чем рассказывать… Он хотел, чтобы мне поведал историю именно тот человек, который к этому причастен!
Парень разоблаченно выдыхает и кладет руки на руль. Его пальцы сжимают кожаный чехол и становятся бледными. Дыхание учащается, становится тяжелым.
— Как ты мог? — шепчу я, рассматривая друга. — Как ты мог скрывать от меня такое?
— Я это делал, — размеренно чеканит парень. — Ради тебя.
— Ради меня?
— Конечно! — он протирает руками лицо и убирает назад волосы. — Естественно, рано или поздно, ты бы узнала правду, но я… я хотел дать тебе больше времени.
— Для чего, Леша?
— Для того чтобы ты успела ещё хотя бы чуть-чуть пожить так, как живут обычные люди! А не ввязаться в эту историю с убийствами, смертями и сплошным предательством.
— Но в итоге ты подставил меня, — напоминаю я и обижено хмурюсь. — В итоге, моё неведение привело к тому, что пострадали люди.
— Прости, — выдыхает парень. — Мне жаль, что так вышло, но я не считаю свой поступок неправильным. Я пообещал твоим родителям, тогда, в больнице, что не позволю истории повториться, и я держался столько, сколько это было возможным.
— Пообещал? О чем ты?
— Думаю, наконец, настал тот момент, когда скрывать от тебя что-либо уже попросту нет смысла. — Астахов тяжело выдыхает. — Позволь мне рассказать всю правду. Возможно, после нее ты расхочешь общаться со мной, возможно, ты меня возненавидишь. Но… — парень виновато смотрит вверх, и я замечаю накопившиеся слезы в его глазах. — Но я не осужу тебя, ведь сам уже давным-давно себя ненавижу.
— Леша, — испуганно выдыхаю я. — Не говори так. Я не могу тебя ненавидеть, ты же мой лучший друг.
— Скоро твое мнение изменится
— Нет. В любом случае, я на твоей стороне. Поверь, — кладу руку на плечо друга, и чувствую, как внутри сжимаются органы: смотреть на красные и потерянные глаза Астахова невыносимо. — Я с тобой.
Парень кивает.
— Однажды, в клубе, мы с тобой наткнулись на странную компанию. Эти ребята любили рисковать всем, но, зато получали гораздо больше: они получали свободу. Так как ты обожала в то время совершать безумные поступки, мы прилипли к ним. Стали частью их семьи. Мы совершали невообразимые вещи: ты стала королевой «поединков». Драться научилась у мастера по смешанному стилю, который сам счел неразумным принимать участие в боях подобного вида.
— У кого же?
— У меня, — парень улыбается, и смущенно выдыхает. — Я обучил тебя тактике одного удара, и за совершенно исполнение, тебя прозвали Коброй. Ты стала легендой: девчонка ростом с восьмиклассницу побеждала соперников вдвое больше, едва прикасаясь к ним. Невероятно.
— Но почему ты не принимал участие в боях?
— Не любил пачкать руки, — усмехаясь, поясняет Астахов и продолжает. — Позже, мы с тобой стали не просто частью семьи, мы стали ее главой. Деньги моих родителей обеспечивали нам безнаказанное появление в различных местах города, а твоя сила вела за собой толпу. — Задумчиво смотрит на меня. — От прежнего предводителя ты избавилась очень просто: одержала победу на дуэли, заняла его место. Затем возглавила не только организаторский процесс, но и стала сама продумывать испытания, искала новичков, выбирала, кто пройдет, кто нет. Иными словами, ты попала в свою среду и не собиралась её покидать.
— Что же произошло? — недоуменно интересуюсь я. — Почему мы с тобой оказались в стае?
— Дело в том, что стая Шрама образовалась через несколько месяцев после нашего с тобой прихода в семью. Естественно, ты не одобрила «новую восходящую звезду», сказала проследить за соперниками и узнала, что предводители настроены серьезно. Члены нашей семьи переходили к ним. Стас придумывал то, что нам с тобой было не под силу, и людей это безумно интересовало, к тому же он не имел проблем с законом: папочка вечно заметал за ним следы. И тогда в твою голову пришел великолепный план.
Почему-то внутри всё сжалось. Я неуверенно посмотрела в глаза друга, и сразу же поняла, что он имеет в виду.
— Мы пришли к ним в качестве новичков, — подтвердив мои мысли, отрезает Леша. — Ты решила, что разрушить стаю изнутри гораздо умней, и ты оказалась чертовски права.
— Боже мой, — ошеломленно выдыхаю я и прикрываю рот рукой. — Так я предатель. Я, а не Рыжая.
— Пришлось усердно поработать, чтобы испортить отношения между предводителями стаи. — Продолжает Астахов. — Наташа начала ревновать Стаса к тебе, следила за нами, даже как-то раз попала в «Светой Клуб», хотя туда пускают лишь своих, но в итоге она ничего не добилась и просто-напросто сошла с ума. Они расстались, а ты заняла ее место: стала предводителем.
— Так Наташа тоже была предводителем?!
— Да, и она даже олицетворяла одно из слов, в их чертовом девизе. «Свобода, Бесстрашие, Мудрость и Самоотверженность».
Всё-таки четыре слова.
— Мудрость, — эхом повторяю я. — Наташа была самой умной, поэтому почувствовала нечто неладное. Она поняла, что мы предатели, но ей никто не поверил! — Я ошарашенно отворачиваюсь и чувствую, как слезы подкатывают к глазам. — Боже мой. Что же мы с тобой натворили?
— Мы были на высоте, Лия! Стая Стаса постепенно становилась твоей стаей. Люди любили тебя, обожали. Их вдохновлял тот факт, что самая обычная девушка смогла управлять целой толпой, даже главным предводителем. Это было невероятно. Кобра, пришедшая всего несколько недель назад, имела гораздо больше власти, чем те люди, которые возглавляли стаю месяцами! И ты приготовилась нанести последний удар: свергнуть Шрама и объединить две семьи в одну. Правда, для финального аккорда придумала особую основную тему. Избавиться от Стаса было бы гораздо проще, если бы его отношения с братом провалились в Тартарары, и ты с превеликим удовольствием, просчитав все плюсы и минусы, взялась за Бесстрашного.
— Макс, — шепчу я и испуганно вжимаюсь в сидение. — Что ты имеешь в виду?
— Этот парень был всего лишь ещё одним средством против Шрама, неплохим средством, так как на их отношениях строилось само понятие стаи. Разрушишь связь — получишь бесхребетное сборище недоумков, не знающих что и как делать. Без духа, без цели, без воли.
— Неужели я так могла поступить с Максимом? Не говори чепухи. Это невозможно.
— К сожалению, возможно. Ты медленно, но четко вставала между братьями. Пыталась их рассорить, выдумывала несуществующие проблемы, а затем была для каждого по отдельности лучшим другом и советчиком. Однажды, из-за тебя братья даже подрались. Сильно подрались. Шрам рассек бровь: ему наложили три шва, а докторишка вывихнул руку.
— Но какая им из этого выгода? Зачем драться? Ради чего?
— Ради несуществующих идеалов. Ты хороший психолог, Лия. Изучила слабости каждого, и давила на них таким образом, чтобы желания братьев неминуемо сталкивались.
— Например, какие желания?
— А как ты думаешь? Стас был за жесткий контроль, ему всегда нравилось таскать с собой этот чертов секундомер, он не останавливался, придумывал изощренные методы борьбы, заставлял проходить испытания до тех пор, пока мозги из ушей не вылазили. А Макс выступал за более лояльное отношение. Ему казалось, что в стае главным должен быть не тоталитарный режим, а смелость, дух, воля. Лучше один раз побороть свой страх, чем сто раз подряд избивать того, кто слабее.
— Максим рассуждает более зрело, — задумчиво протягиваю я. — Это не значит, что Стас плохой предводитель, но доброты у Макса, наверно, гораздо больше.
— Наверно. Правда, вряд ли тебя в тот момент волновала истина. Ты сначала говорила: пора ужесточить испытания! Хватит принимать всех, кого не попадя! А потом кричала: боже мой, Стас, зачем же так издеваться над людьми? Больше самоотверженности и силы духа.
— Раздвоение личности? — недовольно спрашиваю я, чувствуя, как разговор проедает клетки мозга.
— Нет, — саркастически отрезает Астахов. — Банальный способ поссорить братьев из-за глупой женщины.
— Не верю твоим словам.
— Не верь.
— Это нечестно! — злюсь. — Почему мне надо расплачиваться за ошибки, которых я не совершала?
— А кто же их совершил?
— Как кто? — оглядываюсь и прикусываю губу. — Не знаю, Леша. Не знаю! Но уж точно не я!
— Лия, успокойся. С чего ты вообще взяла, что это ошибки? — парень пожимает плечами и смотрит на меня так, как он умеет: серьёзно, решительно. — Все твои прошлые действия можно оправдать.
— Да, неужели?!
— Конечно! Ты отстаивала честь семьи, и не могла сдаться, поддавшись эмоциями. Одно из важнейших качеств лидера — хладнокровие. — Парень выдыхает. — У предводителя не должно быть выбора между тем, что «хорошо», а что «плохо». У него должно быть только слово — надо.
— И это слово погубило не одного человека, — жестко чеканю я, и протираю руками вспотевшее лицо. — Что было дальше?
— А дальше всё пошло под откос. — Отвечает Астахов.
— И почему же? По твоим словам, всё шло просто идеально, — яд в моем голосе не поддельный. Тяжело выдыхаю. Неприятно осознавать, каким чудовищем ты, порой, можешь быть.
— Потому что ты тянула, хотела окончательно рассорить братьев и только потом избавляться от Шрама. Считала, будто ничего не выйдет: мы поспешим, и потеряем всё, что успели нажить, ведь стаю просто так не сломить.
— Это правда. Их отношения, возможно, гораздо сильней, чем родственные узы.
— Тебе никто не поверил, — шепчет Леша. — Решили, будто ты просто привязалась к стае и не хочешь покончить с ней.
— Логично, — предполагаю я, на что Астахов прожигает меня обиженным взглядом. А он не любит это сборище…
— В нашей семье начались недовольства, предводителем вновь стал Ворон.
— Ворон?
— Это его прозвище.
— Так, и что?
— И то, что он не был таким же милосердным, как ты. Он не считал нужным придумывать план или рассуждать над стратегией. Он просто-напросто решил избавиться от стаи, от предателей. Началась череда несчастных случаев…
— И мы с тобой бездействовали?
— А что мы могли? — удивляется Леша. — Ты пыталась исправить ситуацию, разговаривала с Вороном, объясняла, что он зря ввязывается в неприятности, но не смогла ничего сделать. Парень сошел с ума. Полный злости ещё с того раза, когда ты свергнула его, он выместил всю злость на стае, используя далеко не традиционные методы. Ты хотела придумать что-нибудь, но не смогла, ведь тогда пришлось бы признаться Стасу, что предатель не Наташа, а мы с тобой.
— Господи. Что мы с тобой за чудовища? По нашей вине погибли люди!
— Они погибли, потому что оказались не в то время, не в том месте.
— Считаешь, это оправданием? — кричу я и рассержено смотрю на друга. — Мы причина многих смертей, Леша, и я не думаю, что теперь нам обеспечена дорога в рай.
— Плевать на рай. Меня больше волновала твоя судьба. — Признается парень. — Ты находилась на лезвии ножа, понимаешь? Так боялась потерять отношения с нашей семьей, и одновременно не могла наблюдать за тем, как гибнут люди. И тогда я решился на отчаянный поступок. Я решил признаться.
— Что?! Ты? — удивленно смотрю на парня, прекрасно осознавая, что он никогда раньше не повел бы себя подобным образом.
— Да, я собирался сказать, что я предатель, сказать, что Наташа так же мне помогала, и что мы вдвоем с ней причина тому, что сейчас происходило. Тогда Шрам взялся бы за ум, и смог приостановить череду смертей.
— Но это несправедливо!
— Я знал, что ты так решишь, и именно поэтому отправился к Шраму в одиночестве. В тот день, проходило испытание на крыше. Человек обвязывал канат вокруг своей талии, и прыгал в бездну с пятого этажа: очередная проверка на прочность нервов. — Астахов тяжело выдыхает и задумчиво смотрит на меня. — Стас был не в настроении. Кажется, утром он провалил экзамен в институте и поэтому сейчас не собирался идти со мной на контакт. Но я был напорист. Сказал: мы должны поговорить, иначе ты так и не узнаешь, кто настоящий предатель в стае. Шрам заинтересовался, но поставил мне условие: поговорим, если я пройду испытание. Отличное условие! — недовольно восклицает Леша и нервно улыбается. — Я с детства боялся высоты, и прыгнуть с крыши для меня было равносильно самоубийству. Что делать? Как быть? Вариантов не оставалось. Я привязал себя к канату, увидел эту высоту, вырвал возле края, и вновь вернулся к бортику. Так страшно мне ещё никогда не было, но я понимал, что должен положить конец всей это череде самоубийств и смертей. Ради тебя, Лия. Я хотел прыгнуть ради тебя. Но…
— Но…? — дожидаясь продолжения, протянула я.
— Я не успел. Ты вбежала на крышу, стала орать, что я псих, и что ты не позволишь мне спрыгнуть.
— Хоть что-то хорошее, я сделала.
— Да, но есть одно «но». Правила стаи для всех едины: ты или проходишь испытание, или вылетаешь. Раз согласился — исполняй, а струсил — тебе здесь не место. Правда, был один обходной вариант. Его придумала ты, когда только возглавила стаю: пункт о замене. Если находится в стае человек, готовый пройти испытание вместо тебя, результаты аннулируются, а ты можешь спокойно числиться в ней, как ни в чем не бывало.
— Я заменила тебя, — понимающе шепчу я, и озадачено хмурюсь. — Так ведь?
— Я… я до сих пор не понимаю, как позволил этому случиться! — искренне восклицает Леша и виновато откидывает назад голову. — Боже, я был таким придурком! Разрешил тебе встать на этот край, прыгнуть. Мне… мне так жаль.
— Но что же произошло?
— Канат оборвался, — тихо сообщает Астахов. — Ты самоотверженно заняла мое место, и лишила себя самого дорогого: памяти.
Ошеломленно отворачиваюсь, закрываю глаза. Вот оно. Вот тайна моей амнезии. Я прыгнула с крыши, канат оборвался, тело грубо врезалось в асфальт, и год жизни вылетел из моей пробитой головы. Вот тот самый момент, которого я ждала. Вот он.
— Оборвался канат, — повторяю я, и внезапно усмехаюсь. Нервно прикладываю ладонь ко рту, качаю головой, не верю, схожу с ума, ужасаюсь. — Какая дикая глупость.
— Ты спасла мне жизнь, — с восхищением протягивает Астахов. — Ты спасла меня, Лия.
— И это единственное, чему я искренне рада.
— Я знаю… знаю, что ты хороший человек! Просто ты попала в нехорошую ситуацию.
— Нет, Леша. — Горько отрезаю я, и поворачиваюсь лицом к другу. — Не важно, какие проблемы сваливаются тебе на шею. Важно то, как ты их решаешь. Именно это определяет, хороший ли ты человек, достоин ли ты жить, сможешь ли ты стать счастливым. Я провалила этот экзамен, — нервно всхлипываю и поджимаю губы. — Оплошала по самое не хочу.
— Лия…
— Нет. Не надо, — я останавливаю его, взмахнув рукой. — Не стоит жалеть меня. И слова твои успокаивающие я не хочу слышать. В них нет смысла, он потерян, так как ничто не сможет изменить правду, переписать прошлое или стереть истину. Я испортила жизнь многим, я изувечила то, во что сама же верила. Играла на чувствах, обманывала и презирала: неважно каким образом, главными остаются факты. А они свидетельствуют о том, что во мне не осталось ничего человечного. Даже у каменной глыбы, — я громко вдыхаю воздух, борясь с прикатившими слезами. — Даже у неё больше развиты чувства, совесть и мораль.
— Не говори так.
— А как говорить? Нет, мы, конечно, можем претвориться, будто всё нормально, и вообще ничего не происходило. Но это ведь неправда! На моих плечах груз ответственности, весом в несколько тон. Там сосредоточены человеческие жизни, чувства, надежды. Там гораздо больше, чем один безобидный обман третьеклассника. И что ты предлагаешь с ним сделать? Выкинуть? Избавиться от него? Забыть? Ну, нет, — качаю головой. — Так не прокатит.
— Я предлагаю тебе смириться, — неуверенно шепчет Астахов. — Прошлого не исправить, зато, позабыв о нем, ты обеспечишь себе будущее.
— Какое будущее может быть у человека, обрекшего друзей, родных, близких на страдания? А? — Я горько улыбаюсь и смотрю в окно. Там начинает темнеть, небо оседает над городом, покрывает крыши домов темно-сиреневым пластом. Дети идут, спешат домой. Они смеются, ни о чем не думают, ни о чем не беспокоятся, ни о чем не подозревают. Сейчас та маленькая девочка, ворвется к себе в комнату, включит телевизор и под звуки любимого мультика начнет делать уроки, валяться на диване, или играть в компьютер. Она никак не связана с убийствами, её никак не касаются подростковые суициды, бойцовские клубы. Она счастлива. И она по-настоящему свободна. Жаль, что это время пролетает так быстро. — Отвези меня домой.
— Уверена, что не хочешь больше поговорить? — Астахов смущенно ерзает на сидении и проглатывает ком в горле. — Я ведь всегда готов поддержать тебя.
— Мне кажется, что мы уже достаточно на сегодня придумали причин, из-за которых, как бы смешно это ни звучало, хочется потерять память. — Нервно усмехаюсь. — Может, я счастливица? Не каждому позволено совершить столько зла, а потом попросту забыть о нем. Многие живут с содеянным целую жизнь, а мне предоставлен шанс начать всё заново. Вдруг это судьба?
— Так, может, стоит воспользоваться этим шансом?
— Ты, правда, считаешь, что это хорошая идея?
— Не знаю. — Парень заводит двигатель и пожимает плечами. — Не знаю, Лия.