Одинокие души

На этот раз я прячу клатч таким образом, чтобы ни один смертный не смог его отыскать.
Достаю с нижней полки вещи, вытаскиваю деревянную заднюю дверцу и кидаю, в образовавшуюся щель, ценную улику.
Довольная результатом, забрасываю обратно одежду и падаю на кровать. Рука тянется к телефону. Я жутко хочу позвонить Максу, Кире… и что самое странное Стасу. Мне нужен его совет. Я нуждаюсь в мудром решении, которое не придет в голову заигравшегося подростка. Мне необходим Стас.
Но это невозможно.
Шрам умер.
Переворачиваюсь на живот и устало вздыхаю.
На носу ЕГЭ, выпускной, а мои мысли витают в своем другом месте. Девочки волнуются по поводу выбора платья, я волнуюсь по поводу смерти друга.
Раньше мне казалось, что подобная ситуация может приключиться лишь в кино. Главная героиня упорно борется с несправедливостью, преодолевает различные испытания и, наконец, добивается счастливого конца для каждого персонажа. В том числе, и для себя.
Я же нахожусь в тупике.
Что мне делать? Как выбраться из ситуации таким образом, что никто не пострадал? Ни сестра, ни родители, ни члены стаи, ни члены семьи? Как?!
Резко подрываюсь с кровати и подхожу к окну. Голова раскалывается от того, что я так сильно думаю! Нет, это, конечно, правое дело, но все же…
Извилины ежесекундно напряжены. Я чувствую, как они пульсируют в висках! Как они расширяются и давят на мозги. Возникает желание удариться головой о стекло. Оно холодное… наверно, будет приятно.
Я отгоняю эту мысль. Выдыхаю так громко, что слышу собственное эхо.
Буквально несколько минут назад я досконально исследовала клатч и ничего не смогла там найти.
Тайна кроется в тайне.
Господи, какая же ты дура, Наташа! Неужели, перед тем как исчезнуть, нельзя было написать: убийца — Петя Иванов. Всё!
Прикрываю глаза и протираю мокрыми руками лицо.
Такое чувство, что я никогда не выпутаюсь из этой мерзкой паутины. Никогда!
В комнату стучат.
Я облизываю губы и медленно усаживаюсь в кресло. Выдыхаю.
— Да?
— Это я, — Карина входит настороженно. Робко улыбается и пожимает плечами. — Как всё прошло?
— Что все? — горько усмехаюсь. — Мой день можно разделить на две части. На похороны и на последствия.
— Последствия чего?
— Похорон, — словно это так очевидно протягиваю я и валюсь на кровать. Карина садится рядом. — Максиму было так больно, что он решил действовать незамедлительно. Собрал стаю и приказал атаковать Святой Клуб.
— О, боже, — с ужасом восклицает сестра и прижимает ладонь ко рту. — Он спятил? Я же говорила: не нужно лезть туда! Не нужно!
— Нам с тобой не понять того, что чувствовал Макс. Он потерял брата. Не знаю, чтобы я сделала, если бы… — запинаюсь и взволнованно смотрю на Карину. — Если бы что-нибудь случилось с тобой.
— И как же все прошло? Вы выбрались целыми?
— Как сказать. Бесстрашный разбит, Кира полностью потеряла над собой контроль. Тощак меня ненавидит. Иными словами, я в дерьме по самое не хочу.
— Но почему Кирилл ненавидит тебя? — недоуменно интересуется Карина, со свойственной ей любопытностью. — Что ты натворила?
— Я всего лишь попыталась спасти всем жизнь. — Прикрываю руками лицо и тяжело выдыхаю. — Семья Рыжей помешана на Кобре… это в корни изменило ситуацию.
— Подожди, — усмехается сестра и качает головой. — Семья Наташи помешана на тебе?
— Это долгая история, которая не имеет под собой никакого смысла.
— Как же не имеет? Если ты можешь контролировать данное стадо идиотов — смысл есть. И очень большой.
— Да, но что я могу сказать всем этим людям, если ничего не помню! — приподнимаюсь и смотрю на сестру. — Я сама же подставила себя. Память не на моей стороне, что значительно усложняет ситуацию.
— И что ты планируешь делать? — Карина недоуменно хмурится. — Выбора нет: нужно узнать, кто предводитель любыми способами.
— Я и так уже знаю, кто главарь семьи.
На мои слова сестра реагирует остро. Её глаза расширяются, становятся просто огромными. Вскочив с кровати, Карина настороженно замирает
— Кто? — резко шепчет она. — Кто главарь?
— Дмитрий Воронов, — недоуменно протягиваю я, и хмурюсь. — Я надеюсь, ты не планируешь свернуть ему шею, так ведь?
Плечи сестры опускаются. Она выдыхает и, встряхнув головой, спрашивает:
— Кто рассказал тебе об этом?
— Не поверишь, — горько улыбаюсь. — Астахов. Оказывается он предатель.
Тут Карина вовсе начинает смеяться.
Пятится назад и прикрывает руками лицо.
Приходится подождать несколько минут, прежде чем она возьмет себя в руки.
— Что с тобой? — озадачено интересуюсь я. — Тебе смешно?
Помедлив, сестра отвечает:
— Издеваешься? — она отнимает ладони от лица, и я вижу слегка намокшие ресницы. — Я в восторге от того, что всем страданиям пришел конец! Боже… — она вскидывает руки в стороны. — Наконец, можно ничего не бояться!
Такая реакция Карины заставляет меня почувствовать нечто странное в груди. Я сначала настораживаюсь, но затем ловлю поток её мыслей. Она права. Если теперь нам известно имя предателя и имя предводителя: тайны раскрыты.
Правда, со всем этим слаженным сюжетом совсем не вяжется записка Наташи. К чему она, если убийца найден?
— Я рада, что на некоторые вопросы мы нашли ответы. Но, — прикусываю губу и отворачиваюсь. — Предатель — Леша. Разве такого расклада я ожидала? Нет! Он… он мой лучший друг. Ни за что бы не подумала, что Астахов способен на подобное!
— Люди совершают ужасные поступки на поводу у чувств, — холодно отрезает Карина и пожимает плечами. — Порой, просто нет другого выхода. Ты задела его за живое. Вот он и не смог сдержаться. В конце концов, жить и ощущать себя не нужным — слишком большая плата за роль второго плана.
Я недоуменно смотрю на Карину и качаю головой:
— Предательство — это самая отвратительная вещь, к которой может обратиться человек. Месть и то лучше. Там хотя бы отстаиваешь боль близкого, а здесь? Что здесь? Здесь нож в спину. Я доверяла Леше больше, чем родителям, прости, но даже больше чем тебе. Хотя, твою мать, о чем это я? — судорожно выдыхаю и чувствую прикатившие слезы. — Я доверяла ему гораздо больше, чем доверяла самой себе! Пойми, предательство — это самое легкое и самое смертельное оружие. Тут даже особых усилий прилагать не надо. Просто возьми — и брось когда-то дорого человека на съедение акулам. Просто, быстро и низко.
— Я думаю, у него не было других вариантов, — протягивает Карина. — Ты поставила Астахова в такое положение саморучно, и тебе приходится расплачиваться за данный проступок самостоятельно.
— О чем ты? Неужели я виновата в том, что полюбила другого человека?!
— Ты виновата в том, что позволила ему полюбить себя. Согласись, внимание со стороны Астахова всегда доставляло тебе удовольствие, и ты ни на миг не задумалась о том, чего ему стоит любить девушку, не отвечающую взаимностью.
— Хватит оправдывать его, — обижено восклицаю я. — По вине Леши погибли люди!
— А сколько людей погибло по твоей вине, — в ответ парирует сестра и решительно выдыхает. — Астахов не прав, но он защищал свои чувства. Возможно, тебе плевать на них, но ему — нет. И это нормально.
— Нормально? — я ошеломленно вскидываю брови. — Нормально?!
— Да! И знаешь что, я на сто процентов уверена, что если бы подобная ситуация коснулась Кобры, она бы не долго мыслила над тем, что в будущем сделает.
Хочу воскликнуть ещё что-то, но замолкаю.
Грудь стягивает невидимый ремень. Становится трудно дышать. Судорожно думаю, как бы оправдаться, но неожиданно осознаю, что Карина права.
Кобра бы предала. Она бы сделала это, не раздумывая.
— Так что, — тянет сестра и выдыхает. — Так что не надо обвинять Лешу во всех смертных грехах. Он тебя предал, но он действовал, как обычный, ничем не примечательный человек: эгоистично и рационально — в свое благо.
— Но разве близкие люди не должны думать друг о друге? — нерешительно спрашиваю я, когда Карина идет к выходу. — Разве близкие люди не должны друг друга поддерживать? Мы ведь для того и рядом, чтобы помогать, придавать сил…
— Нет, Лия. — Сестра холодно смотрит на меня. — Близкие люди давным-давно перестали жить во благо друг друга. Каждый сам за себя. И от этого никуда не деться.
Она уходит, а я так и продолжаю смотреть на закрытую за ней дверь в полной растерянности и недоумении.
Я оставляю Кире несколько сообщений, когда еду на встречу в Святой Клуб.
Блондинка так и не позвонила мне. Наверно, до сих пор считает, что я их предала. Смешно. Неужели, я на это способна?
Кобра способна…
Возможно, именно это и напугало подругу.
После тирады Карины по поводу Астахова, я старательно избегаю её компании. Мне страшно от того, что слова сестры могут быть правдой, а мой мозг отказывается её принимать.
На самом деле, избегать с ней встречи оказывается очень простым делом. Карина уехала на какие-то дополнительно занятия. Так что встретиться нам не предоставилось никакой возможности.
В состоянии апатии и растерянности я приезжаю в клуб.
Приходится надеть маску легкомысленной, хитрой стервы. Я устала, я не хочу претворяться, но, честно говоря, часть меня радуется. Ей понравилось быть той, кем я являюсь на самом деле — быть Коброй. И от этого путь до главного входа становится более приятным, чем я могла ожидать.
Вхожу.
Пара ребят убирает мусор после вчерашней драки. Увидев меня, они резко выпрямляются и начинают глупо улыбаться.
— Привет, — решается один из них. — Все в круглой комнате.
— Я должна помнить, где это? — лениво бросаю, не продолжая идти.
Блондин толкает смельчака в бок, и тот, откинув поломанный стул, срывается с места. Идет передо мной, оборачивается каждый две секунды. Затем открывает дверь и приглашает меня войти.
— Не стоило так напрягаться, — я закатываю глаза. Чувствовать себя важной чертовски приятное дело! Эх, жаль, что темная часть моей биографии столь плачевно закончилась.
Внутри круглой комнаты пятеро человек. Денис, с которым я уже познакомилась. Брюнетка, осмелившаяся вчера подойти ко мне ближе дозволенного, высокая шатенка — впервые её вижу, и ещё два парня. Их я отлично помнила. Именно эти два качка собирались отнять деньги, которые принесла Карина, и именно они отвезли меня в логово к Наташе.
— Ну, здравствуйте, — тяну я и, поборов страх, улыбаюсь. — Неужели это все, кто соизволил прийти? Димочка вообще боится появляться на публике?
— Мы получаем указания через Наташу, — поясняет Денис, и кивает в знак приветствия.
— А она куда подевалась?
— Со вчерашнего дня, её никто не видел.
Отлично. Третьякову я спугнула. Это плохо, учитывая, что знакомые лица здесь не помешают.
Я оглядываю присутствующих и усмехаюсь.
— Выглядите так, словно увидели призрака.
— Никто не ожидал, что ты вернешься, — огрызается брюнет, ударивший старушку на улице в тот самый паршивый день. — Чем мы обязаны такому счастливому повороту событий?
— Конкретно ты обязан сейчас целовать мне ноги, — я вульгарно усаживаюсь на стул и закидываю ногу на ногу. — Мне напомнить тебе о том, как твои грязные ручонки оставили огромный синяк на лице моей сестры?
— Не понимаю, о чем ты.
— Освежить тебе память? — подаюсь вперед.
— Освежи память себе, — он ядовито корчится. — Я за этот месяц столько синяков наставил, что, прости, не заполнил лицо каждой потаскухи.
Его слова ошпаривают меня, словно кипяток. Я резко срываюсь с места, испускаю рык и грубо припечатываю парня к стене. Он стонет, но продолжает улыбаться.
— Боже, боже, боже, — хрипит брюнет. — Неужели наша Кобра, наконец, вспомнила, как выпускать яд?
— Твоё имя? — холодно спрашиваю я.
— Мы не для того собрались, чтобы душить друг друга, — размеренным тоном протягивает Денис, но его слова остаются без внимания.
— Имя? — вновь рычу я, сильно надавливая локтем на шею парня.
— Саша. Саша!
— Отлично, Шурик. Ты доставил мне слишком много проблем: одарил гематомой мою сестру, ударил меня в солнечное сплетение, затем заставил выбросить деньги…
— Я не заставлял!
— Косвенные причины тоже считаются, — игриво поясняю я, и с силой ударяю брюнета кулаком по почкам. Он стонет и горбится, на что я довольно улыбаюсь. — Так вот, мне не нравится то, что ты возомнил о себе слишком много. Я-то вижу, какое ты ничтожество, и меня не проведут твои тупые выходки.
— Я не бил твою сестру, — решительно вопит Саша и корчится от боли. — Я даже не знаю, как она выглядит!
— Ещё лучше. Ты оставил ей синяк размером с Австралию, и забыл черты её лица. Какой смелый, умный мальчик.
— Отпусти, — просит он, задыхаясь. — Пусти, мне… — глотает судорожно воздух. — Мне нечем дышать.
Несколько секунд я упорно продолжаю давить локтем красную шею парня. Слышу, как меня просят остановиться, чувствую, как на моих плечах появляются чьи-то руки, но мысленно блокирую посторонние помехи. Смотрю на бардовое лицо брюнета, вижу, как он корчится от боли, и радуюсь, что способна поставить на место какого-то лживого сукина сына. Возможно, силы Кобры привели меня к плохим, ужасным последствиям. Но, тем не менее, власть над такими вот моральными уродами, позволяет восстановить справедливость. И пусть мое прошлое — мое проклятье. С этого дня я начну расценивать его ещё и как подарок свыше.
Опускаю локоть, выдыхаю и наблюдаю за тем, как парень хватается руками за горло.
— Тебе повезло, — жестко отрезаю я, сбрасывая ладони Дениса со своих плеч. — Сегодня я в хорошем настроении.
Ошеломленные присутствующие следят за тем, как я вновь сажусь на стул и вновь кладу ногу на ногу. Возможно, они считают, будто я свихнулась. Что ж, мне это на руку.
— Итак, — выдыхаю. — Что сегодня на повестке дня?
Придя в себя, Денис садится рядом и неуверенно отрезает.
— На самом деле, на сегодня указаний не было.
— Это потому что Наташа пропала, или потому что наш великий главарь прячется за черным, темным занавесом?
— Пожалуй, по каждой из этих причин, — парень расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки и испуганно выдыхает. — Мы планировали сегодня привести в порядок клуб. После вчерашнего балагана, разрушена половина мебели, разбиты стекла. У нас много работы, так что…
— Будем подметать? — усмехаюсь я, и откидываюсь на спинку стула. — Серьёзно? И у вашего главаря не появился в голове план, после того, как умер предводитель великой стаи, а его заместителя вчера унесли на руках полуживого?!
— Да, — Денис откашливается. — Так и есть.
— Обманываешь? Ты же знаешь, что это не лучшая идея…
— Нет, что ты. Кобра, я не настолько глуп, чтобы врать тебе в лицо.
— Надеюсь, это так, — облизываю губы и встаю из-за стола. — Что ж, тогда я вас покину. Вы уж простите, но подметать — не мой конек. — Одариваю всех высокомерным взглядом и пожимаю плечами. — Сообщите, если наш воробушек объявится. Не хочу быть в стороне, когда происходит столько всего интересного.
— Ворон, — поправляет меня Денис. — Не воробей, а ворон.
Усмехаюсь, киваю и выхожу из круглой комнаты.
Тяжело выдыхаю, когда помещение оказывается позади. В голове крутятся тысячи мыслей, и я не могу выделить ни одну из них. Почему предводитель семьи затих? Почему он в тени? Почему не хочет показать свое лицо?
— Эй! — меня неожиданно кто-то хватает за локоть. От испуга, я грубо выворачиваю чужую руку, собираюсь оттолкнуть тело неизвестного от себя, когда вдруг вижу лицо высокой шатенки. — Тише, Лия. Мне больно!
Недоуменно ослабляю хватку.
— Что тебе нужно? Разве мы не обсудили все вопросы только что в круглой комнате?
— Остынь, — девушка тянет меня за собой в углубление и выдыхает. — Я на твоей стороне.
— Что значит, на моей стороне?
— Только идиот не поймет, что ты до сих пор отстаиваешь интересы стаи. Тебе плевать на семью. Ты здесь для того, что следить за нами, а затем сливать всю информацию своему возлюбленному Бесстрашному.
От того, что мои планы раскрыты со столь явной легкостью, живот скручивается в трубочку. Я настороженно хмурюсь.
— Ты ошибаешься. Я — Кобра, и я…
— Не нужно нести этот бред, — прерывает меня девушка. — Я отлично знаю, кто ты и чего ты хочешь. В те дни, когда стая стала для тебя настоящей семьей, кто прикрывал твою задницу? Кто врал Ворону? Кто выгораживал тебя перед Астаховым? Я и только я.
— Кто ты? — сбитая с толку, я отступаю назад. — Откуда у тебя столько информации обо мне?
— Ксения Добровольская. Будем вновь знакомы.
— Но я…
— Конечно, ты меня не помнишь. Ты же упала с крыши и потеряла память. Ну же, Лия! Соображай резче! Времени мало.
— Времени на что?
— Семья не доверяет тебе, так как не забыла твое предательство. Денис получил указание от Ворона. Не прямое. Ему прислали письмо.
— Что?! — я злюсь. Я хочу сейчас же пойти и свернуть этому парню шею! Я же предупреждала, что ложь обречет его на гибель. — Идиот.
— Подожди, сейчас не до разборок, — Ксюша кладет руки на мои плечи и с горечью отрезает. — Они собираются подорвать парк аттракционов.
— Зачем? Эта старая развалюха никому не мешает.
— Естественно, Ворон затеял это не ради красочного фейерверка.
— Но, тогда ради чего?
— В стае есть парень и девушка. Они наши. Прошли инициацию, чтобы следить за всеми планами Шрама.
— О, черт. Я так и знала, что кто-то докладывает информацию изнутри.
— Они сообщили нам о том, что сегодня Бесстрашный решил собрать всех в парке. Он намерен официально распустить стаю. Вновь. Только теперь навсегда.
— Так, — моя голова туго соображает. Я смотрю на Ксюшу и абсолютно не понимаю, что она пытается до меня донести.
— Лия! — вспыхивает девушка. — Они хотят подорвать парк в тот самый момент, когда там соберется вся стая! И если кто-то останется в живых — это будет чудом.
Её слова ударяют меня, словно тысячи ножей. Я испуганно прилипаю к стене и хватаюсь рукой за рот.
Боже.
Они собираются убить всех.
Всех, кто мне дорог.
Всех, кого я знаю.
Всех, кого я пытаюсь защитить.
Колени предательски подгибаются, и я еле удерживаю равновесие.
— Когда? — срывается с моих губ. — Когда они хотят это сделать?
— Через час, — Ксюша виновато поджимает губы. — Прости. Я не могла сообщить раньше, так как сама узнала обо всем утром.
— О, Боже. Я должна спешить.
— Я знаю, как тебе дорог Максим, — быстро отрезает девушка и покачивает головой. — Мне так, жаль, Лия. Так жаль!
— Мне пора.
Я срываюсь с места. Забываю поблагодарить девушку, но даже не думаю об этом.
Лечу через клуб, буквально вырываюсь наружу и внезапно сталкиваюсь с Астаховым. Грубо врезаюсь в его торс, откидываюсь назад и едва не падаю. Парень удерживает меня.
— Лия? — он недоуменно вскидывает брови. — Ты куда так торопишься?
— Отпусти, — рявкаю я. Пытаюсь вырваться, но парень стальной хваткой держит мои плечи.
— Что случилось?
— Господи, Леша! Пожалуйста, отпусти! Ты и так испортил все, что есть в моей жизни! Прошу, хотя бы сейчас дай мне возможность все исправить!
— О чем ты? Что происходит?
— Леша! — буквально ору я. — У меня нет времени!
— Если ты сейчас же не объяснишь мне, что случилось, я никуда тебя не пущу! — его серьёзный тон, выводит из себя. Я хочу врезать парню в челюсть, но не могу даже сдвинуться с места. Ученик пока не превзошел своего учителя. — Лия! Ну же! Ты только тянешь время!
— Они собираются взорвать парк! — не сдержавшись, выкрикиваю я, и чувствую прикативший к горлу ужас. Эти слова отрезвляют меня. Я неожиданно осознаю, что через час могу потерять Кирилла. Киру. Максима…Макс! Тело пронзает судорога. Глаза наполняются слезами, и я судорожно тяну. — Прошу. Отпусти меня. Я должна помочь всем, кто окажется там! Я должна предупредить их!
— О, Боже, — Астахов ошеломленно замирает. — Боже…
— Пожалуйста! — плачу и громко выдыхаю. — Пусти! Мне нужно торопиться! У меня всего лишь час.
— Поехали. Я подвезу тебя.
— Нет, — качаю головой и ядовито улыбаюсь. — Мне не нужна твоя помощь.
— Не глупи! — взрывается парень. — Ты на автобусе туда и за два часа не доедешь!
— Ты предал меня!
— И что теперь? Ты позволишь своим чувствам погубить Максима?! — Он бьет в самое больное место. Я горблюсь и ощущаю себя такой беззащитной, что едва сдерживаю равновесие. — Поехали. Нужно торопиться.
— Но…
— Поехали!
Я подчиняюсь.
Мы бежим к машине, через несколько минут уже срываемся с места, несемся в сторону парка.
По пути я звоню пожарным. Потом набираю скорую помощь. Мои руки дрожат. Буквально ходят ходуном, словно осенние листья на сильном, порывистом ветре.
— Тебе нужно успокоиться, — отрезает парень. Я не реагирую. — Эмоции сейчас ни к чему.
— Ты так же рассуждал, когда каждый день врал мне в лицо? — в груди что-то ноет. Сердце обливается кровью и доставляет такое ужасное, тяжело чувство, что становится трудно дышать.
— Ты ничего не знаешь.
— А что я должна знать? Что может оправдать тебя, Леша? Что?!
— Я на твоей стороне, идиотка! И я всегда на ней был!
— Да?! — истерично вскрикиваю я. — Ты так считаешь?!
— Я тебя обманывал, да! — ядовито усмехается парень. — И что? Лучше уж так, чем видеть твое лицо, узнай ты правду.
— Я доверяла тебе! Считала, что мы друзья!
— Сколько можно тебе повторять? — взрывается Астахов и пронзает меня ненавистным, жгучим взглядом. — Мы никогда не были друзьями.
Отворачиваюсь к окну и прикусываю губу. Всё. Хватит! Больше не могу выслушивать его бред. И так сердце ноет от страха, от боли. Не хватало ему ещё ныть от предательства.
В очередной раз набираю номер Киры. И в очередной раз она не отвечает.
Упрямая дура!
— Леша, быстрей, — отрезаю я, смотря на часы. — У нас осталось совсем мало времени.
— Я и так выжимаю больше положенного.
— Этого мало!
— Хочешь опять попасть в аварию?!
— Да, плевать мне на аварию!
— Ты никогда не могла рассуждать здраво, — орет парень. — Лия! Раскинь мозгами! Если мы сейчас врежемся в какой-нибудь столб, или в какую-нибудь иномарку, мы не поможем стае!
— А если ты будешь ехать, как черепаха — мы поможем? — истерично верещу я.
— Сто десять километров в час — это, ехать как черепаха?!
Я не отвечаю.
Лишь рычу, как одичавшее животное и прижимаю к себе колени. Испуганно закрываю глаза. Не хочу смотреть на часы, не хочу видеть цифры. Не хочу.
Прикрываю руками уши.
Мне дико страшно.
Буквально ощущаю, как внутри колотится сердце.
Бум-бум-бум. Словно удары молотком по голове.
Задерживаю дыхание и окунаюсь в беспространственную оболочку. Мне бы забыться. Мне бы перестать думать, чувствовать, слышать.
Голову сдавливают невидимые силки и возникают странные мысли.
Сколько может вынести человеческое сердце? Сколько боли, предательства, страха оно способно пережить?
Я ведь многое уже увидела. Через многое прошла. Мое сердце страдает не первый день. Так почему же оно до сих пор бьется? Почему разгоняет кровь по жилам? Почему не уснет и не затянет меня в безоблачное параллельное пространство?
Я никогда не понимала, для кого существует понятие судьбы. Неужели человек абсолютно не имеет выбора? Неужели все предопределено?
А вдруг уже написан текст для сегодняшнего дня. Возможно, я приеду, успею спасти всю стаю и прижму к себе Максима так крепко, как никогда ещё к себе не прижимала. А возможно, я не успею. Возможно, я увижу лишь страдания, плач и море боли.
Так что же мне предписано? Что ещё предстоит вынести моему сердцу?
Ответ приходит вместе с диким звоном сирены.
Я распахиваю глаза и вижу в окне — машины скорой помощи, пожарную машину. Вокруг носятся люди, черное облако гари взымается в зимнее небо, кто-то что-то кричит, кто-то что-то делает, а я умираю.
Умираю вместе с взорванным парком. Вместе с теми, кто не успел выбраться. Вместе с теми, кто навечно покинул этот мир.
Голос Леши, словно в тумане. Он просит меня не выходить, но я выхожу. Пьяно шатаюсь, бреду вперед, отмахиваюсь от угольного дыма в воздухе, и испуганно роняю на асфальт слезы. Иду. Женщина в форме мед. работника подлетает ко мне и орет что-то на ухо. Я не обращаю на неё внимание. Иду. Вижу пожарников, которые пытаются потушить пламя, охватившее колесо обозрения, но не останавливаюсь. Иду. Прижимаю ладонь ко рту, хочу остановить поток боли, слез, тошноты, хочу, закрыть глаза и не смотреть на картину мёртвого парка, но не закрываю. Иду.
— Лия!
Голос подруги выводит меня из транса. Внезапно в поле моего зрения врывается Кира. Она испачкана пеплом, кровью. На её правой руке сильный ожег, рана. Девушка плачет, пьяно шатается из стороны в сторону, но все равно бежит ко мне.
— Господи, — судорожно выдыхаю я, и прибавляю скорость. — Кира! Кира!
Я несусь к блондинке и обнимаю её так крепко, как позволяют руки. Чувствую, что она плачет, что трясется её грудная клетка, и испуганно выдыхаю.
— Это произошло так неожиданно, — ревет Кира и повисает у меня на плечах. — Сначала на воздух взлетела зеркальная комната, потом на нас обрушились обломки автодрома. А затем… — блондинка поднимает на меня свои красные, опухшие глаза и начинает судорожно дергаться. Прикрывает рукой рот и плачет. Сильно. Громко. Мучительно.
— Кира? Что произошло потом?
— Потом взорвалась будка, в которой продавали билеты, — ревет девушка и испуганно отходит от меня. Она обхватывает себя раненными руками и выкрикивает. — Она подорвалась как раз в тот момент, когда Максим стоял сверху! Она вспыхнула красным, ярким пламенем, и его откинуло ударной волной.
Я перестаю дышать. Вижу, как плачет Кира, как она шатается из стороны в сторону, и отключаюсь. Тьма накрывает меня. Словно кто-то выключает свет. Неожиданно в моей жизни исчезает солнце, исчезает воздух. Я замираю, смотрю перед собой и буквально чувствую, как боль пронизывает кончики пальцев, поднимается выше, выше, выше, достигает сердца и взрывается, подобно огромной космической сфере. Мне не устоять на ногах. Нет. Я не смогу. Я не выдержу. Нет.
Кто-то хватает меня за плечи. Я ощущаю запах кофе и понимаю, что это Астахов. Он кричит. Он сильно кричит. Он пытается что-то мне сказать, но я его не слышу.
Прости, парень.
Но я умерла.
Только что.
Умерла, когда узнала, что половина моего сердца погибла, разорвавшись на тысячи маленьких частиц.
Рядом оказываются врачи. Они осматривают Киру, спрашивают что-то у меня. Какая-то женщина светит мне в глаза маленьким фонариком. Что она делает? Хочет увидеть мою душу?
Усмехаюсь.
Её там больше нет.
Неожиданно волна дикой боли накрывает мое тело. Я понимаю, что не могу… не могу стоять, не могу дышать, не могу двигаться. Я ничего не могу!
— Боже… — хватаюсь руками за лицо и ощущаю пальцами горячие линии слез. Ощущаю ужас. Ощущаю пустоту. Она становится материальной. Её можно потрогать! Увидеть! Почувствовать! — Максим… — срывается с моих губ. — Макс…
Я не успела спасти его. Я не успела!
— Господи, — меня пронизывает ужас. Грудную клетку раздирает дикое чувство боли! Я шатаюсь, я падаю, я лечу. Мир кружится, взмывает вверх, вниз. Он не стоит на месте, он продолжает двигаться, он живет. А я…
Я должна найти Бесстрашного. Он не мог умереть. Нет. Это невозможно. Это нереально! Он не мог уйти… не мог оставить меня.
— Максим! — срываюсь с места. Отталкиваю людей, прорываюсь вперед.
— Девушка!
Кто-то несется следом за мной. Я ощущаю преследователей, слышу их, но не останавливаюсь. Ловко лавирую между пожарными, бегу к будке, задыхаюсь в собственных слезах, в гари. Высокий мужчина раскидывает руки в стороны, что-то говорит. Я оббегаю его, уворачиваюсь от ловушки и продолжаю нестись.
— Максим! — вырывается крик из моего горла.
Прибавляю скорость.
Я должна спасти его! Я должна ему помочь!
— Стойте! — меня хватают за туловище двое пожарных. — Туда нельзя!
— Нет, пустите! — я рвусь, как могу. Толкаю мужчин в стороны, бью их, выворачиваю руки: тщетно. Они сильней меня, и они не позволяют мне добраться до будки. — Прошу вас! Там мой парень!
— В том месте нет никого в живых, простите.
— Нет, — я взрываюсь плачем и качаю головой. — Нет, там Макс! Пожалуйста!
— Нужно уйти отсюда, иначе вам станет плохо.
— Нет, — мои ноги подкашиваются, и я неуклюже оседаю в руках у одного пожарного. Он аккуратно держит меня, поглаживает по спине.
— Пойдемте.
— Максим…
Мир перестает существовать.
Боль заполняет уголки моего тела, моего сердца, моей души. Я больше ничего не чувствую. Погружаюсь в серую тьму, умираю вместе с последними вздохами своего любимого. Возможно, он ждет меня. Возможно, я должна ему помочь.
Нет. Это мои фантазии.
Максим умер.
И я умерла вместе с ним.