Мила Рудик и загадка сфинкса

Сначала, натянув капюшоны как можно ниже, чтобы не было видно лиц, ребята шли по широким улицам, хорошо освещенным рассеянным желтым светом уличных фонарей. Миновали Главную площадь. Потом, следуя за Берти, свернули в узкий проулок. Фонарей здесь не наблюдалось, но сквозь наглухо зашторенные окна домов пробивался тусклый свет. Наконец старая булыжная мостовая привела их к мосту, возле которого имелся указатель. Стрелка указателя показывала на мост, а надпись на ней гласила: «Алидада».

Это был один из тех мостов, а точнее — полумостов, которых в Троллинбурге было немало, Миле доводилось видеть такие же в самых разных районах города. Вся странность моста заключалась в том, что он поднимался вверх и заканчивался прямо в воздухе, а спуска вниз с противоположной стороны, видимо, просто не предполагалось.

Мост был каменный и поднимался не над рекой, как обычно, а над глубоким оврагом, в котором далее в темноте можно было разглядеть разбитую в щепки ступу и старое деревянное колесо от повозки. В таких повозках обычно ездили гномы и студенты Думгрота, но иногда и другие жители города, которым не хватало денег на собственную метлу или ступу. Ведь метла стоила не меньше двух золотых троллей, ступа — раз в десять дороже, а прокатиться на повозке в любой конец города — всего один медный тролль. Это был главный неписаный закон города: в Троллинбурге все либо очень дорого, либо очень дешево.

— Зачем мы сюда пришли? — испуганным шепотом поинтересовалась Белка.

— На экскурсию, — едко ответил Берти и, указав на мост, добавил: — Наш путь, други, лежит туда, на мост, а затем — в самое сердце Алидады.

— Что это — Алидада? — спросил Ромка.

Берти улыбнулся, с загадочным выражением всматриваясь в каменный мост, вершина которого тонула в черноте ночного неба.

— Алидада — это единственная улица Троллинбурга, где всегда ночь и никогда не наступает утро, — таинственным тоном изрек он. — Алидада — это скопище самых невообразимых тайн этого города. Она проходит вдоль всего города, но при этом остается незаметной для непосвященного. Если не умеешь за себя постоять — туда лучше и носу не казать, но коли очень нужно — единственный путь лежит через Врата Алидады. А именно — обрывающиеся мосты.

— Берти, — вступила в разговор Мила, — но ведь там ничего нет. На вершине моста ничего нет.

Берти бросил на Милу насмешливый взгляд.

— Рудик, учись доверять людям, а особенно друзьям. Если сомневаешься — ты всегда можешь вернуться. В конце концов, это мне надо или тебе?

С этими словами он отвернулся от ребят и уверенным неторопливым шагом направился к мосту. Мила посмотрела ему вслед, потом глянула на Ромку. Тот в ответ пожал плечами и, не сговариваясь, они оба последовали за Берти.

Уже на вершине моста, где ждал Берти, их догнала Белка.

Мила встала на самый край и посмотрела вниз. Мост поднимался над землей метра на три, но если учесть, что глубина оврага была около двух метров, то выходило все пять.

Если упасть с такой высоты — перелом гарантирован, подумала про себя Мила, но вслух ничего не сказала. За нее высказалась Белка:

— Это что же, нам туда? — в ужасе спросила она. — Да вы что, с ума сошли?! Я не хочу сломать себе шею!

— Не велика потеря, — отозвался Берти. — Шея нужна, чтобы носить на плечах голову. В твоем случае, сестрица, труд совершенно бесполезный.

Белка нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— И что это должно означать?

Ромка, который всегда понимал шутки Берти лучше других, засмеялся, прикрывая глаза рукой, а Берти тяжело вздохнул и покачал головой.

— Проехали.

Потом он посмотрел прямо перед собой, в пустоту, и сообщил:

— Идите за мной. Увидите нечто такое, что вам ни один профессор не покажет. Да, кстати, кто не понял: трактир под названием «Подкова хромой блохи» находится в Алидаде, так что... Жду вас на той стороне...

Последняя фраза Берти заставила ребят дружно переглянуться. На их лицах отразилось непонимание. Но не успел никто из них спросить, что означает «на той стороне», как Берти сделал шаг вперед, ступив прямо в воздух, и... исчез.

Несколько секунд все трое стояли молча, пялясь в пространство перед собой.

— Куда он делся? — спросил Ромка.

— Берти! — тихо позвала Белка, с надеждой всматриваясь в темноту.

— Ладно, — сказала Мила и на всякий случай глянула вниз, дабы убедиться, что Берти сейчас не лежит на дне оврага со сломанной шеей. Берти там не было, и это придало ей решимости. — Я пошла.

Не долго думая, она сделала шаг вперед...

И тут же на Милу обрушился задорный смех Берти, который стоял в двух шагах от нее, опираясь на перила... моста. Мила посмотрела под ноги: прямо под ней был каменный мост, которого всего секунду назад здесь не было. Мила обернулась: позади нее был обрыв и там, где должны были бы сейчас стоять Ромка с Белкой, не было ни их, ни вообще чего бы то ни было, кроме воздуха. Мила и Берти стояли на точно таком же половинчатом мосту, но только...

— Ты с другой стороны, Рудик, — с улыбкой сообщил Берти. — Ты их видеть не можешь. Ты лучше вперед посмотри. Ты в Алидаде.

И Мила посмотрела.

Алидада и впрямь оказалась просто улицей. Вернее, совсем не просто улицей. Если даже обычные улицы Троллинбурга при первом посещении города наводили на мысль: «Либо все очень странно, либо я сошел с ума», то Алидада была как будто изнанкой города.

Пыльная дорога с разбитыми фонарями. Дома, в которых напрочь отсутствовали двери и окна. Только видавшие виды вывески и таблички, качающиеся на гвоздях, украшали темные стены, которых, казалось, никогда не касался солнечный свет. Содержание было примерно такое: «Постоялый двор „Приют странников". Удостоверение личности не требуется», «Продаются запретные заклинания. Цена штуки — два медных тролля», «Варим зелья: приворотные, отворотные, навеки усыпляющие. Лицензии не имеем. Гарантий не даем».

И еще, похоже, Берти был прав насчет плащей, потому как среди прохожих не наблюдалось ни одного человека, который не старался бы скрыть под широким капюшоном свое лицо вместе с личностью.

— Алидада, или Черный Город, как его иначе называют, — это место, где за деньги, иногда даже за копейки, можно купить и продать все. Даже то, что нигде больше не продается, — негромко сказал Берти. — А еще здесь много таких товарищей, которые собирают тайны и владеют ими. Они все сидят здесь и ждут, когда придет тот, кому позарез нужна тайна, и купит ее. Кстати, Рудик, тебе не кажется, что мы кого-то потеряли?

Мила вздрогнула: она и забыла о Ромке с Белкой.

— Не решили ли наши друзья слинять по-тихому? — задумчиво спросил Берти.

И в тот же миг с диким визгом буквально в шаге от Милы появилась Белка. Она замерла на месте, вжав голову в плечи и с силой зажмурив глаза.

Следом за ней появился и Ромка.

— Насилу затолкал, — запыхавшись, сообщил он. — Чуть не смылась.

— А я что говорил? — прокомментировал Берти.

— Ого! — воскликнул Ромка. Он широко распахнул глаза и принялся с жадностью озираться по сторонам. — Да я... это... хорошо попал.

Белка при звуках знакомых голосов немного вытянула голову и приоткрыла один глаз. Затем приоткрыла второй. Потом сказала:

— Ой!

Берти в ответ неодобрительно хмыкнул.

— Да уж... Гениальная мысль! — иронично бросил он. — «Ой» — это прямо шедевр лаконичности! Все! Хватит охать — не на выставке. Пошли-ка отсюда побыстрее, а то привлекаем к себе много лишнего внимания.

Берти с беспокойством покосился вниз, и Мила, проследив за его взглядом, заметила, что чистильщик обуви, возле одного из домов, с интересом поглядывает в их сторону поверх дырявой и мятой газеты. Клиентов у него, по-видимому, давно не было, потому что сапоги на его ногах, над которыми сами по себе трудились две обувные щетки, блестели куда ярче уличных фонарей.

Больше не задерживаясь, ребята следом за Берти быстро спустились с моста и под пристальным взглядом чистильщика обуви направились в глубь Алидады.

* * *

Трактир под названием «Подкова хромой блохи» ничем не отличался от остальных заведений вокруг: темные пыльные стены, отсутствие двери, на гвозде — грязная вывеска с названием.

— Как мы сюда войдем? — спросила Мила у Берти, когда они остановились на углу здания.

— Проще простого, — ответил Берти, кивая в сторону вывески. — Смотри.

В этот момент сутулый низкорослый человек, чью голову покрывал капюшон, крадущимися шагами приблизился к трактиру. Не останавливаясь, он нырнул прямо под вывеску и исчез.

— Эй, куда он делся? — беспокойно спросил Ромка.

— В данный момент, — отозвался Берти, — этот человек ищет свободный столик в холле трактира. В Алидаде двери не в почете. Если людям есть что скрывать, они предпочитают не входить через дверь, а просачиваться сквозь стены. Ну что, пошли?

Ребята подошли к тому месту, где исчез прохожий в капюшоне. Мила подняла глаза вверх, где, тихо поскрипывая, покачивалась от ночного ветра вывеска.

— Идите за мной, — сказал Берти и шагнул сквозь стену.

Белка только испуганно ойкнула, когда Ромка толкнул ее вслед за Берти и тут же сам шагнул вперед. Мила осталась на улице одна. Она подняла глаза вверх, посмотрела на небо и поразилась тому, что увидела. Звезд на небе не видно, зато была луна: размытый, будто кто-то разлил на акварельный рисунок стакан воды, серебристый круг; ни лунного узора, ни темных пятен — сплошная серебристая дымка.

Мила опустила глаза и, не раздумывая, шагнула сквозь стену. Она совершенно ничего не почувствовала и через мгновение оказалась внутри «Подковы хромой блохи».

Это место мало напоминало уютную «Слепую курицу». Здесь было грязно и пыльно. Голоса и смех посетителей меньше всего могли показаться дружелюбными. Столики были расставлены как попало и очень тесно жались друг к другу.

— Ну и местечко... — с недоверием в голосе пробормотала Белка.

— Самое опасное и непредсказуемое место во всей округе, — поведал Берти. — Кого только здесь не встретишь: мошенники, торговцы краденым, шулеры. Отребье, одним словом.

— А ты откуда знаешь? — Белка так широко распахнула глаза, сверля ими Берти, что даже в темноте заведения было видно, как они возмущенно засверкали.

— Приходилось бывать, — туманно ответил Берти.

— Вот интересно — по какой такой надобности? — раздраженно пробормотала Белка сквозь зубы.

— Не твое дело, — отрезал Берти, тоже начиная раздражаться.

Нервничать начинала и Мила: ну почему, где бы ни появлялась Белка, она всегда и везде, даже в самых неподходящих ситуациях, находила возможность выяснять с кем-нибудь отношения?

— Ну! — с угрожающей интонацией озвучил мысли Милы Ромка. — Чудесное место: воры, негодяи, преступники. Как раз то, что нам надо. Так как? Мы так и будем стоять на виду, пока все эти чудесные люди обратят на нас внимание, или найдем место поукромнее?

— Пошли, займем вон тот пустой столик возле прохода, — Берти кивнул головой в сторону дальнего угла. — А в другой раз советую эту, — он указал большим пальцем назад, чуть не проткнув Белке глаз, — оставить в кроватке обниматься с подушкой.

И он первым направился в сторону выбранного столика.

Когда ребята сели за столик, Берти предупредил:

— Значит так: не вздумайте снимать капюшоны. Натяните их пониже, на самый нос, и не высовывайтесь. — Он оглянулся назад в сторону барной стойки и добавил: — Я сейчас все разведаю и, если я хоть что-нибудь понимаю в тайнах, через пять минут будет вам «тот, кто подскажет ответ».

Берти ушел, оставив ребят за столиком одних. Никому из них и в голову не пришло его ослушаться. Когда мимо их столика прошел довольно подозрительный субъект, из-под капюшона которого сверкнули фосфорическим светом совершенно белые глаза, Белка от испуга согнулась в три погибели над столом, изображая из себя то ли гнома, то ли сгорбленного карлика.

Берти вернулся даже быстрее чем обещал, и вернулся он не один.

— Господин Острик, — представил Берти высокого человека, одетого так же, как и все вокруг, — в длинный балахон с капюшоном. — Прошу любить и жаловать.

Когда господин Острик с лучащимся радушием улыбнулся всем, кто сидел за столом, Мила мгновенно поняла, кто перед ней. Характерная бледность лица, холодный до стеклянного блеска взгляд и острые, выступающие вперед клыки — все это пугало и странно гипнотизировало. Мила никогда прежде не видела настоящих вампиров, но когда на последнем уроке истории магии профессор Мнемозина рассказывала о графе Дракуле, Мила примерно таким его себе и представляла.

Берти и господин Острик сели за стол, причем последний очутился между Берти и Белкой, отчего у Белки чуть не случился обморок. Она как-то вдруг вся накренилась набок, в сторону Ромки, и побелела от страха. Мила обратила внимание, что в руках у господина Острика был высокий медный кубок с напитком очень подозрительного темно-красного цвета.

— Господин Острик говорит, — наклонившись над столом, негромким голосом начал Берти, — что ему кое-кто кое-что оставлял. Рудик, напомни, как это было в твоем стишке?

Мила в растерянности не сразу поняла, о чем спрашивает Берти. Кое-кто кое-что оставлял... И тут она вспомнила.

— «Кто, для того чтоб увидеться снова, в городе черном оставил, свой след...» — процитировала она по памяти, а потом обратилась к господину Острику: — Вы знаете, о чем речь?

Острик улыбнулся, оголив острые зубы, и кротким голосом, который совершенно не вязался с его устрашающей внешностью, подтвердил:

— Думаю, знаю, юная госпожа.

— О чем?

Мила с нескрываемым любопытством смотрела в стеклянные глаза вампира.

— Речь идет об одном господине, который приходил сюда несколько месяцев назад. Мы завязали знакомство, и он отнесся ко мне с большим участием. Он сказал, что может избавить меня от моего проклятия. А это был очень могущественный маг — вампиры нутром такие вещи чуют. Я понял, что ему под силу даже то, что кажется на первый взгляд невозможным. И я согласился. — Господин Острик тяжело вздохнул: — Ну не могу я быть вампиром! Замучился уже жить в этом месте. В Алидаде никогда не бывает солнца, всегда ночь. Для вампира это, понятное дело, как раз то, что надо. Но как представишь себе, что конца и края этому нет... — Острик окинул своих собеседников печальным взором: — Бессмертие, оно, вот ведь штука, жутко тягучее: тянется, тянется...

— А что этот человек попросил взамен? — тихо спросила Мила.

Ребята, а вместе с ними и господин Острик, удивленно на нее посмотрели, как будто им было непонятно, с чего она взяла, что он обязательно должен был что-то попросить.

— Взамен? — переспросил Острик, задумчиво хмыкнув. — Да вроде ничего. Скорее наоборот — он обещал оказать мне еще одну услугу.

— Услугу?

— Да, услугу. Он предложил мне поступить к нему на службу. — Острик смущенно улыбнулся: — Я, знаете ли, уже давненько не имею постоянной работы. Мало кто горит желанием брать на службу вампиров. А этот господин был очень добр, предложив мне работу. Правда, он не успел сказать, в чем она заключается. Обещал рассказать при следующей встрече. Вот!

Острик быстро развязал тесемку балахона и достал из-за пазухи тонкий жгут, к которому был прикреплен медальон.

— Вот. Он дал мне это. Сказал, чтоб я носил эту вещь, и тогда он ни в коем случае обо мне не забудет.

В первое мгновение в глазах ребят застыл ужас. Мила даже потянулась рукой к шее, где уже около года висел очень похожий медальон. То, что достал из-за пазухи господин Острик, было ни больше ни меньше, как... Черная Метка.

Но уже через пару секунд Мила, с трудом скрывая облегченный выдох, заинтересованно наклонилась над столом, чтобы рассмотреть медальон вампира.

Это и в самом деле была толстая сургучная печать, такая же, как и у нее на шее, но вместо совы с вонзенным в грудь колом на ней был выдавлен другой знакомый знак — паук, пожирающий паука. Это был знак князей Ворантов.

— Что-то я не понял... — растерянно сказал Ромка, тоже, судя по выражению его лица, разглядев рисунок.

— Подождите, — взволнованно прошептала Мила, чувствуя, как изнутри ее накрывает новая волна страха, и пристально глядя в бледное лицо вампира, спросила: — Господин Острик, а вы не помните, как выглядел этот человек?

— Помню, как же, как же... — его взгляд на мгновение стал каким-то рассеянным, будто он усиленно припоминал. — Лицо — красивое, благородное. Взгляд — такой, знаете, сразу чувствуется какая-то очень древняя магия. И еще, он был в капюшоне, но на минутку откинул его, чтобы снять с себя вот этот самый знак. У него были... — Острик на секунду задержал взгляд на капюшоне Милы, из-под которого выбивались вьющиеся пряди: — Да-да, у него были точно такие же волосы, как у вас, девушка. Точно такого же цвета.

Мила в легком ступоре отстранилась от стола и почувствовала, как замерла каждая клеточка ее тела. Никаких сомнений не было: человеком, о котором говорил Острик, был не кто иной, как... Многолик.

— Н-н-да... — протянул рядом Ромка, который, видимо, был ошарашен не меньше Милы.

— Что-то не так? — взволнованно поинтересовался господин Острик. — Я сказал что-то не... Ой!

В этот момент проходящий мимо посетитель трактира, споткнувшись о неровные доски пола, налетел на их столик, задев по пути стул с господином Остриком. Он, едва удержавшись на ногах, повернулся к сидящим за столом с растерянным видом. В тот же миг Мила узнала в нем того оборванца, которого видела в день приезда в Троллинбург возле магазина «Пани Сабо-де-Туфля».

— Ничего-ничего! Не беспокойтесь. Эти полы — просто кошмар, — поспешил успокоить его господин Острик. Он доброжелательно улыбнулся, невольно выставив напоказ клыки вампира.

Местный бродяга в ужасе отпрянул от обращенной к нему улыбки и, ничего не ответив, бросился прочь. Расталкивая на ходу посетителей, он торопливо исчез в сумраке заведения.

— Вот так всегда, — печально глядя ему вслед, вздохнул господин Острик. — От меня все шарахаются. Да ведь оно и понятно...

— Не переживайте, господин Острик, — сочувственно глядя на вампира, сказала Белка, которая так прониклась жалостью, что перестала крениться в сторону Ромки, — мы от вас, например, не шарахаемся. Нам очень приятно с вами разговаривать.

Господин Острик благодарно ей улыбнулся:

— О! Я вам очень благодарен, маленькая госпожа. Вы так доб... Ой!

Кто-то снова споткнулся о злополучную доску, толкнув стул господина Острика и прервав его на полуслове. Человек неловко упал на руки, но, к счастью, не растянулся. Поднимаясь и отряхивая руки от пыли, он повернулся к столику.

— Простите, — отдуваясь после падения, сказал он и уже хотел идти дальше, как...

— Профессор Лучезарный!? — громко воскликнул Белка, глядя на него во все глаза.

— Госпожа Векша!? — воскликнул в свою очередь их новый учитель метаморфоз и, оглядев присутствующих за столом, добавил: — О! И ваш брат здесь. И госпожа Рудик. И господин Лапшин... Ребята, вы что здесь делаете, а?

Сказать, что ребята растерялись — все равно что ничего не сказать. И не в меньшей степени их удивило то, что Лучезарный, оказывается, прекрасно помнит каждого из них по фамилии.

— А мы...

— Да мы...

— Мы это, как его... — подытожил поток нечленораздельного мычания Ромка.

— А вы? — вдруг нашелся Берти, требовательно уставившись на профессора.

— А я... Ну я... Я это... — нерешительно промямлил он и уже более твердо заключил: — Я по делу. А вам тут быть не положено! — Тут профессор заметил робкую улыбку на лице господина Острика, и его глаза сильно округлились то ли от ужаса, то ли от гнева. — А тем более в таком обществе!

— Господин Острик. Очень рад познакомиться, — вежливо отрекомендовался вампир.

— Да-да, очень приятно, — бросая брезгливые взгляды в его сторону, пробормотал Поллукс Лучезарный, хотя было очевидно, что ничего приятного в таком знакомстве он для себя не находит. — Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, господин... Остряк. Но, согласитесь, среди ваших соплеменников много не слишком переборчивых господ. А это все-таки дети, я надеюсь, вы меня понимаете.

— Оно верно, конечно, — согласился вампир, — люди разные бывают. Только Острик я.

— Разумеется, — согласился профессор, но Миле показалось, что слов вампира он даже не услышал. Он словно что-то вспомнил и принялся нервно озираться по сторонам. — Ну что ж, рад знакомству, господин... Остряк.

Потом повернулся к ребятам, окинул их всех строгим учительским взглядом, который совершенно ему не шел, а потому никому не показался убедительным, остановил взгляд на господине Острике, словно хотел пригвоздить его к стулу, и наконец, обращаясь к своим ученикам, выдал:

— Я вам настоятельно рекомендую покинуть это место. И немедленно! Я, конечно, проводил бы вас домой, но, к сожалению, очень спешу. Вынужден бежать. И вы не смейте здесь задерживаться! Мое почтение!

Ребята долго смотрели, как Поллукс Лучезарный, виляя между столиками, исчезает в толпе.

— Вы знаете, я думаю, он прав, — нарушила молчание Белка. — Нам пора.

Она по очереди оглядела своих друзей и первая поднялась со стула.

Мила тоже встала и посмотрела на вампира, который в этот самый момент прятал свой сургучный медальон обратно за пазуху.

— Господин Острик, спасибо за ваш рассказ, — сказала она.

— Да не за что! — добродушно воскликнул вампир. — Надеюсь, вам это пригодится.

— Нам очень приятно было с вами познакомиться, — сияя улыбкой, сообщила ему Белка, и Миле показалось, что на бледных щеках вампира заиграл легкий румянец. Правда, она не сказала бы наверняка от чего — от Белкиной любезности или от выпитого напитка.

* * *

Ребята вышли на улицу, и Мила услышала, как Белка облегченно вздохнула. Не задерживаясь больше у трактира, ребята быстрым шагом пошли вдоль улицы к мосту.

— Господин Острик, конечно, очень милый вампир, но я бы, честно говоря, предпочла побыстрее вернуться домой, — на ходу сказала Белка крайне взволнованным голосом. — Зря мы сюда пришли. Да еще столкнулись с профессором Лучезарным.

Мила поглядела по сторонам — в Алидаде было очень темно. В поле зрения Милы было только два горящих уличных фонаря: один впереди, почти возле самых Врат Алидады, а другой позади, там, где улица резко уходила вверх.

— Это ужасно, что мы встретили профессора, — не унималась Белка.

— Перестань канючить! — резко одернул ее Берти.

Мила точно слышала, что он хотел сказать что-то еще, но в этот самый момент она... ослепла. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что дело было вовсе не в ней, просто в Алидаде вдруг погасли фонари, и темнота стала абсолютной. Размытая акварельная луна по-прежнему была на небе, но не давала никакого света. Теперь Мила поняла, почему Алидада называлась Черным Городом.

— Что происходит? — послышался голос Ромки. — Я ничего не вижу.

— Свет! — воскликнула Мила, отдавая приказ своему перстню.

— Свет! — в тот же миг раздалось справа от нее.

— Свет! — послышался твердый голос слева.

— Свет... Свет... Свет!!! — истерично срываясь, зачастил еще один голос чуть впереди, потом оттуда же раздался испуганный крик, пронзивший по-прежнему окутывающую их кромешную тьму. Послышался топот — кто-то сорвался с места и побежал.

— Белка, стой! — понесся вдогонку голос Берти.

— Я догоню! — Это был уже Ромка.

Звук бегущих ног наполнил тишину Алидады. Еще пару раз раздавались неясные окрики... и все смолкло.

— Странно... — тихо вымолвила Мила, напрягая глаза, чтобы увидеть хоть что-нибудь, и вслух спросила: — Почему перстень не загорелся? Такого еще никогда не было. Бред какой-то...

Но ей никто не ответил. Милу охватило нехорошее предчувствие. Она пока не до конца понимала, что произошло, но одно, кажется, было ясно: Белка запаниковала и по глупости побежала куда глаза глядят — то есть совершенно непонятно куда. По звукам Мила догадалась, что кто-то из ребят бросился за ней. Кто-то один... или... Неужели оба?

— Бер-ти! — позвала Мила.

Нет ответа.

— Ром-ка! — позвала она уже громче.

Снова нет ответа.

— Белка... — на всякий случай прошептала Мила, не очень-то надеясь, что это сработает.

Ответом ей было окружившее ее плотным кольцом зловещее молчание, подтверждающее худшие ее опасения. Мила только что поняла, что осталась одна в почти осязаемой и пугающе реальной темноте Алидады — Черного Города. Хуже всего — совсем без света.

* * *

Мила понятия не имела, сколько времени она простояла, даже не шевелясь. Но она совершенно не представляла себе, как можно отыскать дорогу к мосту в кромешной тьме. К тому же сначала ей нужно было найти своих друзей.

И в тот момент, когда она уже совершенно пала духом и готова была звать на помощь, перед ней, вынырнув из темноты, появилась вымощенная камнем улица, окутанная желтой дымкой света. Свет исходил от фонаря, находящегося по улице выше. И почти одновременно с тем, как зажегся свет, кто-то осторожно дотронулся до плеча Милы. Она испуганно дернулась, но, обернувшись, тут же с облегчением выдохнула:

— Ох, господин Острик, это вы!

— Юная госпожа, это опасно — бродить здесь одной. Вы поступаете крайне опрометчиво.

Бледное лицо вампира выглядело обеспокоенным.

— Я не по своей воле, — оправдываясь, сказала Мила. — Почему-то вдруг потухли все фонари. То есть... все два... И в темноте я потеряла своих друзей.

— Но отчего же, скажите, пожалуйста, вы не воспользовались своим кольцом? — пораженно воскликнул господин Острик.

— Оно не загорается, — в расстроенных чувствах пожала плечами Мила. — И, кажется, у моих друзей тоже. Я слышала, как они выкрикивали «Свет!», но света не было.

— Не было? — озадаченно переспросил Острик.

Задумчивым взглядом он окинул пустынную улицу, осторожно поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Похоже, подумала Мила, даже для жителя Алидады неповинующиеся хозяину волшебные предметы были отнюдь не нормой.

Вдруг глаза вампира удивленно застыли. Он смотрел на что-то за спиной Милы.

— Что с вами? — с недоумением спросила она, одновременно оборачиваясь назад, и снова вздрогнула, но на этот раз не от испуга, а от удивления.

На углу одного из домов, в тени, неподвижно стоял человек. Так как свет от фонаря бил ему в спину, то лица его видно не было — только лишь темные очертания фигуры на фоне уходящей вверх мостовой. Не было никаких сомнений в том, что человек этот наблюдал за ними: за Милой и за Остриком. Его длинная тень тянулась вдоль дороги, не доставая до ног Милы каких-нибудь пару шагов — тень высокого длинноволосого человека в развевающейся долгополой накидке.

И ничего странного не было бы в этом человеке, если бы он просто шел мимо. Но он стоял на месте — выжидающе и почти не шевелясь, только полы накидки от ночного сквозняка бились об его ноги. Он показался Миле смутно знакомым, и от этого в ее груди словно стянуло все в тугой узел неясной тревоги.

Тусклый свет фонаря за спиной таинственного человека дрогнул, заставив его тень плясать по грязной брусчатке улицы, и в тот же миг Мила ощутила, как ее шею словно стянуло невидимым горячим обручем. Острое чувство опасности буквально парализовало ее, не давая дышать, и в голове оцепеневшей, неспособной даже шевельнуться Милы мелькнула мысль, что прямо сейчас случится что-то ужасное...

— Мила! — вдруг крикнул кто-то.

Мила вздрогнула, придя в себя, и обернулась... И сразу же наткнулась на пугающий, полыхнувший красным огнем взгляд — вампир, стоящий возле нее, отпрянул и молниеносно отскочил назад. Он как-то криво и растерянно ей улыбнулся, а глаза его тревожно и виновато забегали.

— Мила, вот ты где!? — неестественно громко заговорил подошедший только что Берти. — А мы тебя обыскались! Пойдем-ка лучше, ни к чему заставлять Лапшина и Белку нервничать.

Он схватил Милу за руку и, даже не глянув на все еще неуклюже улыбающегося Острика, потащил ее за собой.

Оборачиваясь на ходу, Мила видела, что вампир смотрит ей вслед. Вид у него в этот момент был озадаченный и потерянный, словно кто-то без предупреждения стукнул его по голове. Взгляд Милы скользнул дальше по улице, туда, где от дальнего фонаря расползалось по брусчатой мостовой тусклое желтое пятно света, — загадочный неизвестный исчез.

Ромка и Белка ждали возле моста. Только когда Берти с Милой поравнялись с ними, Берти отпустил руку Милы.

— Пошли отсюда, — коротко сказал он, с опаской оглядываясь назад, и все вчетвером они быстро стали подниматься на мост.

* * *

— И что это нам дало, кроме встречи с профессором Лучезарным? — негодовала по пути обратно Белка. — Что мы узнали?

Мила, не глядя на Белку, ответила:

— Мы узнали, что Многолик — а речь шла о нем, я даже не сомневаюсь — весь прошлый год не терял времени даром, разбрасывая по городу Метки Гильдии. Он создал собственный знак и с его помощью пытался создать собственную Гильдию.

— Что-то вроде отзеркаливания, — согласился Ромка. — Тоже тайное общество, тоже черная метка... Но это должна была быть Гильдия Магов, направленная на порабощение людей немагической природы.

Белка пораженно воззрилась на Ромку.

— Что?! — отозвался он. — Я бы на его месте именно так рассуждал. Он ведь этого хотел, правда? Свергнуть власть людей и установить во всем мире власть магов.

Ребята миновали Главную площадь. Фонари тускло освещали каменные ноги тролля и торс коня Славянина. Выше свет словно натыкался на невидимую преграду и лица Трех Чародеев тонули в темной дымке ночи.

— Ты думаешь, Острик — не единственный? — спросила Мила, когда они свернули в сторону Львиного зева.

— Уверен, — живо ответил Ромка. — Более того, я думаю, что Острик — это скорее неудачная кандидатура. Судя по всему, он даже не посвящен в суть замысла. Ему просто пообещали избавление от проклятия взамен на службу. А что это за служба — он и сам не знает.

Башни Львиного зева уже маячили впереди, возвышаясь над деревьями. Ребята прибавили шагу.

— И вот что я думаю, — продолжал Ромка, — если Многолик искал союзников для такой глобальной цели, как порабощение человечества, вряд ли он стал бы ограничиваться таким вот Остриком. Значит, есть и другие.

— Ребята, — вмешался Берти, который все это время шел рядом молча и внимательно их слушал, — я как-то не очень понимаю, о чем вы толкуете. Но что-то мне подсказывает, что речь идет не о домашних заданиях. Как насчет — ввести меня в курс дела, а?

— Хватит! — воскликнула Белка, еле поспевающая за остальными и поэтому изрядно запыхавшаяся. — Хватит говорить на эту тему! Вы бы лучше подумали, что с нами со всеми будет, когда профессор Лучезарный расскажет Альбине или Велемиру, где он нас видел этой ночью!

— Не расскажет! — убежденно сказал Берти. — Видала, как сам-то струхнул, когда нас увидел? Наверняка что-то скрывает, у меня на такие дела нюх. Кстати, о скрытности... — Берти понизил голос. — Я бы не стал на вашем месте полагать, что наш милейший господин вампир такой уж простак. Вы этого не видели, но зато я видел. Он ведь Милу пытался укусить.

Берти быстро глянул на Милу.

— Только не говори, что ты не заметила.

Мила припомнила, как отпрянул от нее Острик, когда она неожиданно к нему обернулась, и как с его глаз в тот же миг словно сошла красная пелена.

— Да, — кивнула Мила. — Да, я думаю, он действительно пытался. Ты вовремя появился.

— Какой ужас! — воскликнула Белка, забыв обо всем на свете от негодования. — Ты бы превратилась в вампира?

— Она бы не превратилась в вампира, если бы он просто ее укусил, — успокоил Белку Ромка. — Но месяца два в Доме Знахарей были бы гарантированы. Госпоже Мамми пришлось бы влить в нее пару ведер своего лучшего противоукусного зелья. А вот если бы он не ограничился укусом, тогда...

Ромка не стал говорить, что было бы «тогда», хотя всем сразу стало ясно, что ничем хорошим это не закончилось бы.

— Хм, — нахмурилась Белка и, поколебавшись, заключила: — И все равно это ужасно. Он показался мне таким... таким милым.

Берти с холодным сарказмом заметил:

— Ему стоило еще слезу пустить. Ты бы его тогда вообще усыновила. — И уже шепотом добавил: — Теперь тихо. Мы пришли.

Львиный зев был погружен в сонную тишину. Ребята, стараясь не издавать лишних звуков, пробрались к колодцу. Один за другим спустились по лестнице вниз и, когда Берти спрятал заклинанием каменные ступени, двинулись по подземному ходу в сторону потайного люка в чулане под лестницей.

Когда через несколько минут они все выбрались наверх, Берти с Ромкиной помощью задвинул обратно статую однокрылого купидона, закрыв дыру в полу, после чего осторожно открыл дверь чулана и выглянул наружу.

— Порядок. Можно идти, — сказал он, и ребята, ступая чуть ли не на цыпочках, разошлись в разные стороны: Берти и Ромка отправились наверх по лестнице в свои комнаты, а Белка с Милой — в сторону средней башни.