House of Memories
Летняя жара спадает под вечер, и становится прохладно — скоро погода превратится в по-осеннему пасмурную. Теперь можно спокойно закрыть окно и не отвлекаться на посторонние звуки с улицы, но едва ли это поможет. Вся Академия пропитана рабочим шумом — восстановление идет полным ходом на каждом этаже. Больше остального пострадал холл, и там трудится не меньше двух десятков рабочих.
Сосредоточиться в такой обстановке сложно, но я упорно перебираю документы в кабинете Главы уже несколько часов. Слишком много всего нужно изучить, найти, разобрать, переделать и переписать.
Удовольствия в этом занятии немного, но я утешаю себя мыслями о том, что без перерывов быстрее закончу, хотя вера в саму возможность разобраться с таким ворохом бумаг постепенно затухает и уже практически растворилась.
Ничего. Я должна это сделать. В конце концов, учеба на библиотекаря, пусть даже такая короткая, научила меня обращаться с документами. По крайней мере, отогнала страх от вида кучи бумаг.
Я повторяю это про себя снова и снова, но силы заканчиваются. Голова болит от усталости и духоты. Буквы плывут перед глазами, смазывая очередной договор. Ни слова не понимаю, что там написано.
Воровато оглядевшись, я аккуратно повожу пальцами, разгоняя по кабинету легкую прохладу. Магия тут же проскальзывает по коже, помогая собраться с мыслями и сосредоточиться.
Не по правилам, но кто теперь упрекнет меня в нецелевом использовании магии? Должны же быть какие-то преимущества в том, что я вынуждена копаться в безумной документации Академии.
Дверь открывается моментальным укором. Я вздрагиваю и вжимаю голову в плечи, приготовившись к выговору, но заходит всего лишь Эрик. Он ни слова не говорит про неестественную прохладу кабинета. Быстро осматривается по сторонам, находит меня взглядом и скрещивает руки на груди, твердо заявляя:
— Тея, ты тут целый день сидишь. Давай заканчивай. Нужно немного передохнуть. Бумажки никуда не денутся.
Он повторяет это уже в третий раз за сегодня. Вчера говорил то же самое. Эрик помогает, но даже с ним и Бертом документов меньше не становится. Я была бы рада, если бы бумаги просто исчезли, но тогда проблем стало бы только больше.
Усталый выдох вылетает из груди, и я покачиваю головой:
— Не могу. Слишком много всего нужно проверить для отчета, — всплеснув руками, я жестом обвожу весь кабинет, не сдержав возмущение. — Ты вообще видел, какой тут хаос? И дело даже не в нападении. Нет, в нем, конечно, тоже, но проблемы с документацией явно были и до него.
Наткнувшись на насмешливые искорки в медовом взгляде, я захлопываю рот. Эрик склоняет голову к плечу и, приподняв брови, протягивает:
— Серьезно? Это ты говоришь? — состроив наигранно испуганную гримасу, он картинно округляет глаза. — Кто ты и что сделала с моей девушкой?
Смешок дергает уголки губ, но во мне не остается сил даже посмеяться нормально. Качнув головой, я вздыхаю и перевожу взгляд на Эрика, опускаясь за стол. Пожав плечами, честно признаюсь:
— Взвалила на нее кучу работы. Она не смогла этого вынести.
Прошло не больше недели с собрания, но я уже четко поняла, что все это время боялась не того, чего действительно следовало бы. Принятие решений — неприятный и сложный процесс, но краткосрочный и редкий. Самый настоящий кошмар в этой работе — бумаги. Их столько, что хватило бы заполнить все библиотеки города.
Эрик хмыкает и шагает ко мне, а я потираю переносицу и жалобно добавляю:
— А это еще даже церемонии не было. Меня пугает, что начнется, когда я официально займу пост Главы.
Здравый смысл подсказывает, что еще больше работы быть просто не может. Со временем должно стать легче. Да и жаловаться мне не на что — мне обещали помощь и действительно ее оказывают, — но от мыслей о будущих сложностях становится жутко.
Эрик останавливается возле стола, уперевшись бедром в ребро столешницы, и покачивает головой:
— Если бы я знал, что ты так ответственно ко всему этому подойдешь, то первый бы голосовал против, — он усмехается, а я закатываю глаза. — Серьезно, Тея. Насладись хотя бы деньками до официального назначения.
Метнув на Эрика раздраженный взгляд, я скрещиваю руки на груди и огрызаюсь:
— Если все продолжится в том же духе, то ремонт в Академии продлится вечность и церемонии назначения никогда не будет, — прикусив язык, я виновато поджимаю губы — Эрик тут совсем ни при чем. — Ты же сам все понимаешь, — добавляю уже спокойней. Церемония должна пройти в Академии, но не в этой же разрухе.
Вообще-то такого правила нигде нет. Ни один кодекс не требует проводить церемонию в отремонтированном здании Академии, но я цепляюсь за эту мысль, словно действительно пытаюсь оттянуть неизбежное, хотя такой цели у меня точно нет. Просто хочется сделать все нормально, а не как попало.
Эрик тяжело вздыхает и заявляет:
— Ты же знаешь, что это необязательно, — он щурится, всматриваясь в мое лицо, и легко находит настоящую причину тревоги. — Ты волнуешься из-за завтрашней встречи с представителями Правительства?
Музы бы его побрали. Совсем не обязательно озвучивать такое. Мысли в голове о том, что это должно случиться, — одно, а вот слова — совсем другое. Слишком реальные, почти осязаемые, они укладываются в черепной коробке тяжелым предчувствием.
Ладно, я снова обманулась. Самое страшное и не в решениях, которые нужно принимать, и не в документах. Хуже — вынужденные контакты с внешним миром, которые необходимы для существования Академии. Я сейчас прекрасно понимаю Артура, который хотел, чтобы Академия не зависела от контрактов и финансирования.
Неопределенно передернув плечами, я опускаю голову, но этим Эрика не обмануть. Он обходит стол и встает передо мной, внимательно всматриваясь в лицо. От его близости становится спокойней, а слова помогают унять нервные мечущиеся мысли в голове:
— Ты не одна, Тея. Я буду рядом, — он перехватывает мою руку, но я так и не поднимаю взгляд. Тогда Эрик поглаживает мои пальцы и добавляет. — Тебе не о чем беспокоиться. Ты же знаешь, они заинтересованы в нас не меньше, чем мы в них. Утечки никуда не денутся.
Я знаю все, что Эрик может сказать. Он говорит мне это каждый день с момента, как я узнала, что Правительству нужен отчет о том, что случилось в Академии. А еще им нужно представить нового Главу. Только вот сколько бы раз Эрик ни напомнил мне очевидное, я не могу избавиться от тревоги. Наверное, это нормально. Мы все беспокоимся перед чем-то новым, даже если все должно пройти гладко.
Эрик сжимает мою кисть и, улыбнувшись, выдает последний аргумент. Он всегда об этом напоминает:
— Они оплатили ремонт даже без отчетов. Перед тем, как познакомились с тобой. Это уже хороший знак, — я вынужденно киваю, потому что спорить глупо, но беспокойство никуда не исчезает. Эрик словно это чувствует. Наклонившись, он перехватывает мой взгляд и сводит брови, уточняя. — Ну что тебя так волнует, Тея?
Музы, столько всего, что и не перечислить. Я даже не уверена, что могу выразить все это словами, поэтому пожимаю плечами и выдаю самое очевидное:
— Придется объяснять, что произошло. Не уверена, что им действительно стоит знать правду.
Я бы возненавидела себя за эти слова раньше, но сейчас начинаю понимать, что все устроено не так абсолютно, как казалось. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Проблема только в том, что я сомневаюсь, что имею право на такой выбор.
На лице Эрика ни осуждения, ни непонимания. Он наклоняет голову и спокойно уточняет, словно готов к любому моему решению. От этого безусловного принятия внутри схлестывается секундная паника и теплая уверенность.
— Что думаешь делать? — уточняет Эрик.
Я обсуждала это и с госпожой Русак, и с госпожой Брик столько раз, что сомнения должны раствориться, но я все еще чувствую себя злодейкой, когда отвечаю:
— Думаю, лучше соврать. Информация про Библиотеку и ее возможности в плохих руках может привести к новой катастрофе.
Эрик молчит не дольше минуты, но мне кажется, что время останавливается. С губ слетает облегченный выдох, когда он наконец кивает и соглашается:
— Да, я тоже так думаю. Но решать в любом случае тебе, Тея.
Спасибо, что напомнил. Именно это меня и смущает.
Быстро кивнув, я подаюсь вперед и выпаливаю, чтобы сменить тему:
— Кстати, я хотела тебе рассказать раньше, чем остальным, — Эрик с интересом сводит брови, и я с готовностью продолжаю. — Работа комиссии почти закончена. Я думаю, можно попробовать внести в правила Библиотеки пункт о том, что книгоходцы наделяются магией, когда получают компасы. Так мы решим проблемы с тем, что магии осталось не так много и нужно вытаскивать новый источник.
Сбивчивые слова застывают в кабинете. Эрик хмурится, задумчиво смотря в одну точку. Он молчит так долго, что я начинаю переживать. Почему он не радуется? Это же отличное решение и очевидно пойдет на благо Академии. Какие тут недостатки?
Уловив мое удивленное выражение, Эрик тяжело вздыхает и, окинув меня быстрым взглядом, приподнимает брови:
— Ты же понимаешь, что такое решение подорвет власть твоей семьи? Именно способность выносить предметы из книг помогала им продержаться во главе Академии даже в самые паршивые времена.
Эрику лучше знать. «Историю Академии» я так и не осилила, а вот он наверняка знает ее почти наизусть. Только разве этот аргумент должен остановить меня? Разве я не должна делать выбор, исходя из того, что лучше для Академии, а не для моей семьи?
Сконфуженно поджав губы, я отвожу взгляд и нехотя бормочу:
— Какой смысл во власти, если ты получаешь ее вот так? Есть куча более достойных способов удержаться во главе Академии, — поймав насмешливый взгляд Эрика, я недовольно дергаю подбородком и добавляю. — Это слишком рискованно для книгоходцев. Представь, если бы я не появилась, а магия бы закончилась. Что бы происходило?
Конфликт с Библиотекой Академия бы точно не пережила. Да и едва ли продержалась бы долго — контракты с Правительством точно утратили бы свою силу, потому что сражаться с утечками голыми руками могут и военные.
Эрик не торопится отвечать, но все-таки кивает. Окинув меня задумчивым взглядом, он вздыхает и тихо уточняет:
— Как думаешь, мы принимаем верные решения?
Я бы предпочла об этом не думать, но мысли так легко не выбросить из головы. Я уже срослась с ними. Слава музам, получилось смириться с безумными сложностями и вечными сомнениями.
Медленно выдохнув, я покачиваю головой и признаюсь:
— Среди них очень много спорных, — Эрик открывает рот, чтобы не согласиться, но я дергаю подбородком и продолжаю. — Да и дальше их будет не меньше. Мы не сможем предусмотреть все. Никто не смог бы.
Даже папа. Ни он, ни Родион, ни Артур, Диана или Матвей. Это просто невозможно. Но это не значит, что не нужно пытаться.
Эрик окидывает меня удивленным взглядом и наклоняет подбородок. Вопросительные интонации в голосе смешиваются с неприкрытым недоумением:
— Что? — кашлянув, он сводит брови и добавляет. — Я думал, ты пытаешься все предусмотреть, чтобы больше никто не попал в такую паршивую историю.
Я прикрываю глаза на мгновение и медленно выдыхаю. Разочаровывать Эрика я уж точно не хотела. Они все — вся комиссия, каждый член Академии — не жалеют сил, чтобы найти оптимальные решения, стараются все продумать, делают больше, чем можно требовать.
— Я пытаюсь, — кивнув, наконец выдаю я, избегая внимательного взгляда Эрика. — Но едва ли удастся действительно предусмотреть все. Так не бывает, — Эрик приподнимает брови, а я выдыхаю и произношу то, что боялась сформулировать даже в своей голове. — Рано или поздно эта история повторится, как и любая другая. Наша задача — оттянуть этот момент, сделать все возможное, чтобы снизить такую вероятность.
Вслух звучит гораздо хуже, чем в мыслях, но я даже не вздрагиваю. Это очевидно. Мы все прочитали слишком много книг, чтобы продолжать верить во что-то абсолютное. Понимание неизбежности дает преимущество, когда проходит отчаяние и отрицание.
Пока я вжимаю голову в плечи, боясь реакции Эрика на такое безнадежное признание, он хмыкает. Я удивленно вскидываю подбородок, а Эрик тут же перехватывает мой взгляд и усмехается:
— Музы, что за принятие, Тея? От тебя я точно такого не ожидал.
На мгновение мне кажется, что это риторический вопрос и отвечать не придется, но Эрик продолжает сверлить меня выжидающим взглядом. Передернув плечами, я тяжело вздыхаю и признаюсь:
— Приходится принимать слишком много неоднозначных решений. Я не могу вечно сомневаться, это сводит с ума, — закусив губу, я добавляю уже тише. — Так гораздо проще.
Если признать, что идеального решения нет, то и убиваться в его поисках не приходится. Поиск лучшего ведет к настоящему кошмару. Иногда вполне можно остановиться на хорошем.
Читать Эрику нудные лекции по своим выводам я не планировала, а он едва ли этого ждал. Сконфуженно поджав губы, я покачиваю головой, но тут же натыкаюсь на задумчивый медовый взгляд. Эрик поводит подбородком и вздыхает:
— Ты слишком быстро учишься, Тея. Очевидно, что ты на своем месте.
От внезапной похвалы в груди разливается тепло, вытесняя усталость и стайку беспокойных мыслей. Благодарно улыбнувшись Эрику, я поднимаюсь, собираясь коснуться его щеки, но он выдает быстрее:
— Поэтому, пожалуй, никаких больше сомнительных решений на этот вечер.
Интуиция подсказывает, что Эрик сказал это не просто так. Если бы я прислушалась к ней, как хорошая ученица, то еще смогла бы что-то изменить, но вместо этого я недоуменно моргаю и приподнимаю брови, переспрашивая:
— Что?
Прежде чем ответ становится слишком очевидным, Эрик порывисто наклоняется и, перехватив меня под колени, отрывает от пола. От смены положения из легких вырывается испуганный писк. Я пытаюсь ухватиться за край стола, но промахиваюсь, а Эрик вовремя отходит. Мне ничего больше не остается, кроме как повиснуть в его руках.
— Выбирай, — как ни в чем не бывало начинает Эрик, — кофе с круассаном на ступеньках в «Завтраке у Тиффани» или сливочное пиво в «Гарри Поттере»?
Я растерянно захлопываю рот, проглотив возмущения. Откуда он узнал про любимые книги детства? Музы, я даже предполагать не берусь.
Мотнув головой, я отгоняю желание поддаться искушению и бросить остаток сил, чтобы выяснить, почему Эрик дал именно такие варианты. Потянувшись в сторону, я пытаюсь вывернуться и, активно размахивая руками, заявляю:
— Что? Нет, Эрик, так нельзя, — он даже не сдвигается, словно мои попытки высвободиться вообще не ощущает, но я упрямо продолжаю. — Нужно заняться бумагами. Документы сами себя не разберут, и вообще...
— Такого варианта среди предложенных не было, — пожав плечами, спокойно парирует Эрик.
У него будто нет ни малейших сомнений, что я соглашусь. Что в итоге все в любом случае сложится так, как он планировал. Меня одновременно и раздражает, и завораживает эта спокойная уверенность.
Смирившись с тем, что вырываться бесполезно, я вздыхаю и скрещиваю руки на груди, пытаясь воззвать к совести Эрика:
— Серьезно? Это ты сейчас делаешь? Саботируешь работу? — у Эрика вздрагивают уголки губ, и я с готовностью продолжаю. — Да ты же вообще ничего, кроме работы, не знаешь. Дела всегда на первом месте, помнишь?
Я просчиталась, когда решила, что попала в точку. Эрик не проникся. Он растягивает губы в хитрой улыбке и, пожав плечами, перехватывает меня поудобней, заявляя:
— Мы оба учимся друг у друга, — медовый взгляд проскальзывает по моему лицу, и я сдаюсь, а Эрик добавляет. — Мы заслужили свидание, Тея. Хоть одно.
Все возмущение исчезает, растворяясь в теплых нотках его голоса. Я замираю, всматриваясь в лицо Эрика. Он все еще улыбается, но теперь смотрит серьезно и искренне, и от неподдельного желания в его глазах становится тепло и спокойно.
Он прав. Наверняка. И мне очень повезло, что Эрик может напомнить об этом. Какое я имею право лишать его заслуженного отдыха, если он хочет провести его со мной?
Отмахиваться и откладывать все на потом, когда будет возможность, — плохая стратегия. Мы уже увидели это своими глазами.
Окончательно расслабившись, я перехватываю Эрика за шею и вытягиваю губы в трубочку, задумчиво сощурившись. Он дал мне слишком сложный выбор, чтобы решение было быстрым. Впрочем, я знаю, что нужно делать.
— Кофе с круассаном, — медленно начинаю я, а Эрик едва заметно усмехается, мысленно празднуя победу. — А потом сливочное пиво. Вечер может быть очень длинным.
Губы Эрика растягиваются в понимающей улыбке, и у меня перехватывает дыхание от искорок в его взгляде. Он наклоняется, касаясь губами моих губ, и шагает к двери, вынося меня в коридор. Я проскальзываю пальцами по задней поверхности его шеи, путая их в мягких черных кудрях, и вдыхаю полной грудью аромат можжевельника и сандала.
Внутри разрастается волшебное теплое чувство, переплетенная нежность, благодарность и спокойствие. Уверенность в том, что все происходит правильно. Я там, где должна быть. С тем, с кем должна. И так будет и дальше.
Нас ждет еще много спорных решений, но сегодня вечером мы действительно обойдемся без них.