Проклятие зеркал: По пути предков.

Поток ветра ворвался через форточку в небольшую комнату старого дома, который по оформлению больше походил на охотничий; он колыхнул тонкие занавески и одарил свежестью всех присутствующих. Хозяйка дома крутилась, как маленькая быстрая птица, пытаясь успеть собрать необходимое перед началом ярмарки. Друзья попросили занять место на городской площади, голова Мелиссы была не на месте; своё негодование из-за свалившейся на плечи суеты она выплёскивала на семилетнего сына; он никак не собирался помогать матери и лишь мучал кошку, которая, судя по всему, и открыла злосчастную форточку.

Тяжело растить сына в одиночку, к тому же его характер был совершенно суров: непослушный, хитрый и сварливый. Хоть Мелисса прекрасно понимала, что нравом он пошел в неё, но вот внешне они были не похожи абсолютно. Соседи описывали её, как женщину крепкого телосложения, с крупными локонами цвета пшена, аккуратным носом и зелёными глазами. В то время как волосы и глаза Ормара были чернее крыла ворона. Но соседей-сплетников больше интересовал миндалевидный разрез глаз мальчика. Деревенские женщины от скуки гадали, с кем бы могла связаться Мелисса. Лаврьин — городок маленький, все знали друг друга в лицо. А женщина, хоть и родилась здесь, уехала в столицу, где и попала в орден Жнецов. Вернулась через три года уже с младенцем на руках в обитель родителей.

«Да там кого-то и повстречала. Только бросил её, когда про ребенка узнал», — говорила соседка, которая любила в своем дворе собирать других жительниц ближайших домов. К их несчастью, Мел всё слышала, намеренно прекращая развешивать бельё в один из солнечных дней.

«И всё равно не похоже, что кровь столичная. Скорее, приезжий какой-нибудь. Например, с южного материка или с западного, типаж похожий», — строили теории соседки, сидя в летней беседке и попивая далеко не чай из своих фарфоровых чашек. Уж до Мелиссы доходил этот резкий и горьковатый запах настоек с нотками ежевики. Она даже подумывала в отместку рассказать мужьям соседок, чем те занимаются на самом деле, но решила быть выше этого всего.

«Ох, да быть не может! Неужели, на наш материк снова стали пускать всяких? От различных гостей проблем на год вперёд. Особенно, если они волшебники, но не похоже, что мальчик какие-то способности имеет. Да и Мелисса в открытую магов ненавидит», — подвыпившей женщине казалось, что последнее предложение она сказала достаточно тихо. Однако именно оно заставило Мелиссу выпрямиться и одарить своих соседок строгим взглядом. Они тут же замолкли, явно опасаясь ту, что была на хорошем счету у Жнецов. Ормарр же, когда подрос, начал тоже задавать весьма неудобные вопросы про отца, но мать пресекала их. По возвращении в родительский дом Мелисса начала вести закрытый образ жизни: особо ни с кем не общалась, на улицу без повода не выходила. Всё изменилось с появлением в городе Альфов. Те тоже были коренными жителями Лаврьин. В детстве Мел ходила вместе с ними в школу, а после их пути сошлись в Империуме, когда Альфы тоже попали в орден.

Появление старых друзей в маленьком городе подарило новую жизнь. Она каждый раз искала повод встретиться с ними и провести время. Мелисса даже дала обещание, что заберёт Ингвальда, если со старшими что-то произойдет. Они, в свою очередь, так же пообещали поступить с Ормарром.

Но несмотря на дружбу между родителями, мальчики на контакт друг с другом не шли и не играли вместе. Особенно странно вёл себя сын Мелиссы, делая вид, что Ингвальда не существует. Подобное поведение все списывали на возраст и дурной характер мальчика. Но Мел радовалась такому положению дел, зная, что её сын не особо контролирует гнев.

— Орм, немедленно отпусти кошку и собери дорожный рюкзак. Неизвестно, когда мы вернёмся, положи тёплые вещи. Давай-давай, поднимайся, — мальчик знал: когда каблуки матери начинали отчётливее цокать по полу, проблем было не миновать. Через пару секунд она остановится и упрёт руки в бока, ещё через три секунды сведёт брови к переносице, показывая свое недовольство, и мысленно начнёт считать до пяти. Несмотря на свой юный возраст, мальчишка не стал испытывать судьбу: помнил, чем обычно заканчивалась последовательность таких действий.

Не успела мать досчитать до трёх, как Ормарр вскочил с насиженного места и отправился за их большим рюкзаком, попутно хватая со стола флягу с питьевой водой и еду, которую ещё утром завернули в бумагу. Сборы пошли гораздо быстрее, и Мелисса уже хотела выдохнуть, но не тут-то было. Звук бьющегося стекла заставил её инстинктивно повернуть голову, из-за чего крупный осколок прочертил по щеке; затем волна отбросила женщину в деревянный шкаф — удар был сильным, к тому же на голову посыпались книги и всё, что стояло на полках. Семилетний ребёнок среагировал быстрее, присаживаясь за спинку дивана. Он был напуган, пусть не показывал этого — лишь нервно теребил в пальцах ткань рюкзака.

Орм слышал, как кто-то залез в комнату через окно и теперь тяжёлой поступью приближался к маме. Мелисса моментально пришла в себя, но не поднялась — кинула косой взгляд в сторону сына, давая понять, что сейчас лучше не высовываться.

— Айрус, какие демоны принесли твою задницу сюда?! Я надеялась, что ты, выродок, уже гниёшь в темнице, — выплюнула женщина, не скрывая своего отвращения к незваному гостю. Мальчишка не первый раз слышал, как мама ругается, но по дрожи, что прошибала в мгновение, понимал: ситуация хуже некуда.

Ормарр приподнялся на руках и боковым зрением увидел сперва большие чёрный сапоги и лишь потом мужчину целиком. Несмотря на то, что длинные пряди скрывали часть лица, мальчишка испугался взгляда мага: он смотрел на Мелиссу, как горный волк перед броском на загнанную им ласку, пока тонкие губы кривились в ухмылке. Казалось, что, продолжи женщина бранить Айруса, он начнёт громко смеяться. Плавной походкой маг двинулся к ней, словно специально растягивая время и запугивая Мел, которая по-прежнему была в невыгодном положении.

Стоило Дэро значительно сократить дистанцию между ними и достать из ножен свой клинок, как женщина тут же вскочила на ноги и завела руку за спину, дабы стянуть меч с полки шкафа. Ормарр ещё пару минут назад собирался броситься под лезвие, думая, что матери необходима помощь лекаря, поскольку своими силами она уже не встанет. Но решимость на женском лице и стойкость сквозь боль заставляли мальчишку смотреть на неё с восхищением. Айрус поднял оружие, а потом резко опустил вниз, целясь в чужую голову. Она же перехватила удар своим клинком, выставляя тот по горизонтали. Мелиссе удалось принять удобную стойку и обхватить металлическую рукоять двумя руками, пока маг не пустил по своему клинку силу, которая озарила комнату тёмно-фиолетовым сиянием. Магия обволакивала чужой меч, отчего женщине становилось тяжелее физически. Мелиссе пришлось опустить свой клинок, молниеносно увернуться и перестроиться для нового выпада. Айрус знал, что Жнецы не просто использовали против магов холодное оружие, а модернизировали его секретными разработками некого Янсона, дабы противостоять тем, у кого было преимущество. До слуха Дэро дошёл тихий щелчок механизма, и вот уже клинок Мелиссы обволокло золотистое свечение.

— Хватай рюкзак и беги через окно. Быстро, — прошипела она сыну, продолжая давать отпор Айрусу.

Маг почувствовал сопротивление. Ему стало тяжелее пробивать блоки женщины, но ухмылка на мужском лице лишь отчетливее стала, когда фиолетовое свечение прорубило ограду и лезвие прочертило по чужому плечу. Мел промычала, поджав губы, и по инерции схватилась за рану. Клинок с громким лязгом упал на пол, а Айрус, воспользовавшись ситуацией, взял разгон и запрыгнул на стол. Затем с него рванул в сторону противницы, выставляя одну ногу вперёд, чтобы ударить противницу. Женщина не успела среагировать и выставить блок одной рукой, поэтому тяжёлая ступня врезалась в её грудь, выбивая из легких остатки воздуха.

— Мама!

Ормарр не покинул дом, хотя и стоял уже на подоконнике, готовясь спрыгнуть вместе с рюкзаком.

— У-убегай, — прохрипела женщина с нотками строгости.

Всё, что она сейчас хотела, — это спасение сына. Эта мысль придавала сил Мелиссе для дальнейшей борьбы. Она вытянула руку, пытаясь пальцами нащупать лезвие клинка, из-за чего порезалась. Мужчина видел жалкие попытки от некогда сильного Жнеца дотянуться до своего оружия и усмехался.

— А твои друзья сдались быстрее, — глаза женщины широко распахнулись после громких слов.

«Не могу поверить. Он определённо блефует, чтобы вывести меня из равновесия», — тем не менее не отрицала, что Альфы могли попасть в беду. Особенно, если до прихода сюда Айрус был не один.

Теперь точно нельзя сдаваться. Женщина всё еще пыталась дотянуться до своего клинка. Маг в этот момент поднял ступню, собираясь наступить на запястье Мел, чтобы та не взялась за оружие вновь. Да только клинок в его плечо вонзился быстрее, с характерным треском разрывая плоть. Как он мог пропустить мимо своих глаз, что видел будущее, пусть и на несколько минут вперёд? Хлынула кровь, когда Мелисса резким движением вытащила свой клинок — много сил потребуется магу, чтобы залечить такую рану. Айрус повернулся, чтобы найти того, кто это сделал; без потусторонних здесь не обошлось. Однако в доме никого, кроме мага и хозяйки, не было.

«Скорее всего, Мелисса использовала перемещение, но как?», — маг предполагал, оттого сощурил глаза и посмотрел на женщину.

— Тебя что, заразили? Или ты сама подселила ненавистную тебе магию? Заба-а-авно, Мел. Впрочем, неудивительно, что ты ещё не сдохла. Не даром тебя восхваляли в столице, как Жнеца, но вот незадача, — Айрус отполз от неё к другим полкам и пробежался взглядом по ним.

«Где же тоже оружие, из-за которого все в ордене визжат? Я чувствую силу, но не настолько большую, чтобы и дальше здесь все переворачивать», – Мужчина тяжело вздохнул, не найдя то, что искал. Зато убедился, что, покидая Инек, женщина не только обзавелась магическим зерном, но и прихватила артефакты — правительственной истерики те не стоили, но ситуация оставалась одной из неприятных.

— Наши тебя не примут, а люди убьют, когда узнают. Ты неглупая, и слухи про оружие не на пустом месте родились. Но я уверен, что искать надо не здесь. Ты бы точно спрятала там, где никто не подумал искать.

Мелисса прикусила нижнюю губу: Айрус во многом был прав. Однако если его слова дойдут до столицы, то голова бывшего Жнеца не останется на плечах. И всё же силы оставались только на то, чтобы бежать. Тем более в лапы других магов мог сейчас попасть её сын.

Пока Айрус отвлёкся на свою рану, Мел с трудом, но поднялась. Потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы ударить по шкафу, активируя энергетические ловушки, прежде чем бежать к окну. Маг попытался погнаться за ней, но врезался в невидимую преграду — очередное оружие Жнецов. Айрус однажды уже видел, как солдаты раскладывали свитки для барьера. Чем больше было свитков, тем мощнее становилась преграда. В доме Мел же она не была такой сильной: её можно было разорвать в два счёта. Необходимо было только найти нужный свиток. Айрусу с его раной пришлось потратить на поиски больше времени, чем он предполагал. Этих минут хватило, чтобы хозяйка покинула свой дом.

Мелисса выпрыгнула из окна на траву, поднялась и побежала не оглядываясь. Она готова была закричать от боли и свалиться куда-то в кусты, но мысли об Ормарре вели её в глубь леса.

Мать, чьё сердце стянула тревога, не останавливалась, пока не добежала до маленького старого дома. Мелисса надеялась, что в первую очередь её сын мог пойти к соседу Жану. Так и оказалось. Она рухнула на колени и начала судорожно вытирать слёзы с лица, когда на шум вышли старик, держа в руках арбалет, и темноволосый мальчишка. Ормарр всегда казался таким собранным и чересчур серьёзным для своих лет, но в этот раз он не на шутку испугался. Поэтому тут же бросился в объятия матери и начал плакать. Жан же, увидев, что пришли свои, опустил арбалет и пристально посмотрел по сторонам.

— Кто тебя так, Мел?

Она отпустила сына и посмотрела на старшего, приходя в себя.

— Айрус, отец.

Мужчина покачал головой; он ожидал услышать нечто подобное, но всё равно расстроился, что было очень заметно по его лицу.

Жан на деле не был отцом Мелиссы — у него вообще не было своих детей. Тем не менее многие в Лавьирне к нему так обращались. Он по-отечески заботился о многих, всегда протягивал руку помощи. И однажды, после войны, подобрал двух осиротивших магов и стал им помогать. Однако, несмотря на одинаковое внимание и воспитание, Шарлин вырос благородным, поэтому получил пост в совете, а Айрус всегда нёс за собой одни проблемы.

— Заходи, дочка. Надо перевязать твои раны, потом двинемся в путь, — старик не хотел дальнейших упоминаний этого мага, к тому же необходимо было собираться. Однако Мелисса его окликнула:

— Жан, соберите поскорее всё необходимое, я пока сама перевяжу раны, — она нервно сглотнула ком печали, который образовался в мгновение из-за дурных мыслей. — Айрус сказал, что убил Альфов, я хочу сама в этом убедиться.

Одна новость не легче другой. Охая и размахивая руками, Жан поспешил обратно в домик. Сегодня ночью им всем предстоит покинуть провинцию, даже если парламент пришлёт бойцов ордена на подмогу.

***

– Ингвальд... Ингвальд, вставай, — сквозь непроглядный сон послышался собственный голос. Только без язвительного и несколько игривого тона. Это был он, тот другой Инг, из зеркала. Существо лежало рядом, гладило по лицу, оставляя мокрые следы, будто пальцы до этого Лжеинг опустил в болото. Мальчик делал вид, что находится без сознания. Над ними плавно летал тот самый тюль, существо прижималось плотнее, отчего становилось холоднее.

— Ингвальд. Ингвальд. Ну же, очнись, — поглаживания сменились на шлепки по щекам, а голос стал громче и грубее. Ребёнок попытался открыть глаза и где-то через секунды три сделал глубокий вдох прежде, чем вскочить. Первое, на что он, к счастью, успел обратить внимание до того, как поставил ладонь на пол, — разбросанные кругом осколки зеркал.

— Ох, малыш, с тобой всё хорошо, — оказывается, Инга привести в чувства пыталась Мелисса. За ней стояли перепуганные Ормарр и Жан.

Подруге родителей тяжело было находиться в доме, где лежали тела её друзей. Она старалась улыбаться сквозь огромные слёзы, что копились в уголках ее глаз.

Инг поднялся на ноги, посмотрел сперва на женщину, затем на мёртвых родителей.

— Нам нужно отсюда уходить, — сказала Мел, сохраняя спокойствие в голосе, и, взяв за руку рыжего мальчика, отвела его к старику. — Посадите их в повозку, я скоро к вам подойду. К сожалению, я не успею похоронить своих друзей, но и оставить их так я тоже не могу, — сказала женщина шёпотом, периодически всхлипывая.

Дети не должны были понять, о чём говорят взрослые. Старик кивнул и повёл мальчишек к своим лошадям.

Мелисса же, оставшись наедине, дала волю своим чувствам, пусть и на мгновение, мысленно прощаясь со своими друзьями. Затем прошлась по их дому, а после сорвала с карниза тюль, накрывая им тела мужчины и женщины.

— Простите, я не смогу сдержать своё обещание и позаботиться о вашем сыне, но я обязательно найду место, где ему будет хорошо, — благо, что они уже были накрыты, иначе бы Мел было стыдно поднимать глаза.

Она развернулась и пошла к входной двери, ступая по осколкам зеркал. Женщина даже не заметила, что из одного осколка начала показываться чья-то чёрная рука, которая пыталась схватить гостя за ногу.

— Через два дня будем в Инеке, — с натянутой улыбкой сообщила Мелисса своей компании, выходя из домика друзей в ночной лес, который прятал любого, кто просил у него. — Теперь точно всё будет хорошо.

***

Повозку с Мелиссой и детьми тащили две сильные лошади, которых поторапливал Жан. Ингвальд лишился сна, несмотря на глубокую ночь. Он сидел с Ормарром под пуховым одеялом и содрогался при виде веток, что в темноте казались руками, которые тянулись к ребятам. Но сквозь них можно было разглядеть и яркие звезды — их мерцание немного успокаивало. Другому ребёнку тоже было неспокойно. Особенно, когда где-то вдали раздавались громкие возгласы сражений и крики чужих лошадей. В этом же лесу, на параллельной дороге, маги приняли бой.

У Мелиссы в руках была карта, благодаря которой она прокладывала маршрут беженцам и у них получалось обходить неприятные ситуации.

К утру мальчики всё же поддались сну. Когда пришло время делать первую остановку возле небольшого водоёма, женщина с трудом их растолкала.

— Так, без завтрака, пока не искупаетесь. Ледяная вода приведёт вас в чувство, — она возвышалась над детьми, упирая руки в бока и хмуря брови.

Жан усмехнулся, наблюдая за сценой со стороны, и продолжил готовить кроличье мясо с грибами на костре, приправляя пряностями из своего мешочка. От одного только аромата у детей разыгрался аппетит. Если Инг покорно согласился на водные процедуры, то Орм ответно одарил хмурым взглядом и начал оказывать сопротивление.

И всё же в воде оказались все. Поначалу Ингвальд дрожал от холода и всячески зажимался, но, привыкнув к новой среде, даже предложил поиграть Ормарру. Однако хмурый мальчик отказался, далеко не уплывая от своей матери.

— Давай я с тобой поиграю, Орм боится воды, — сын Мелиссы был не рад тому, что открыли его секрет. Как и то, что она собралась отплыть с Ингвальдом. Ормарр сегодня был бледнее обычного, он перебирал дрожащими руками по вязкой земле, опасаясь, что может снести течением. Благо, в воду зашёл и Жан. Именно старик стал его душевным спасителем, поскольку не уплывал далеко от берега.

Ингвальд был удивлен, что такой парень, как Орм, вообще чего-то боится, поскольку казался храбрецом. Впрочем, и у рыжего были свои слабости. Он с опаской каждый раз опускал голову, боясь собственного отражения на водной глади, но у Мелиссы получилось на какое-то время отвлечь от страхов и печали. Они брызгались, ныряли и веселились.

«Как русалка», — подумал Инг и снова промотал вчерашний день в голове.

— Так, всё, пора выбираться. Сейчас поедим и дальше в путь, — сказала женщина, заметив, что лицо чужого ребенка приобрело задумчивое, даже грустное, выражение. Конечно, невозможно перенести потерю родителей и привычного уклада жизни. Но Мел была уверенна, что Инг держался в силу возраста, не до конца осознавая, что произошло.

— Завтра днём будем в столице, — говорила женщина тихо Жану, пока дети переодевались. — Мне там не будут рады. Скорее всего, нам с Ормом придётся скрываться. Затеряемся в суматохе, переждём пару дней, а потом двинем на окраину или в другую провинцию. На Вас же останется Ингвальд. Передайте его солдатам, скажите, что маги убили его родителей. Они смогут найти подходящий приют. Мне же с двумя детьми будет сложнее, нежели с одним.

Старик кивнул головой, прекрасно понимая Мелиссу. Он бы с радостью и сам забрал Ингвальда, но понимал, что в приюте тому дадут больше.

Рыжий мальчик запаниковал, когда не увидел взрослых. Однако от поисков взглядом его отвлекли кусты на противоположном берегу водоёма. Из густых зарослей вышла фигура в тёмных доспехах. Глаз не было видно, но почему-то Инг был уверен, что рыцарь смотрит на него. Альф тут же подбежал к Ормарру и начал трясти того за плечо, а в ответ получил лишь злобный взгляд чёрных глаз.

— Не придумывай, никого там нет, — сказал старший. Инг подумал, что Орм издевается, ведь стоило обернуться, как рыцарь совершил поклон и медленно отошёл назад в кусты.

Закончив разговор и набрав целую корзину красных ягод, взрослые вернулись к детям, и все принялись за обед. У Ормарра был отменный аппетит — он сметал всё, что лежало на самодельном столике. Инг гневно смотрел на старшего, выпивая терпкий и горячий напиток из кислых ягод, мать качала головой, а старик усмехался:

— Воин растет. Ест, по крайней мере, в таком же количестве.

Мелисса закатила глаза, подпирая щеку рукой:

— Главное, чтобы потом вина не пил в огромном количестве, как воины.

Когда трапеза завершилась, их повозка тронулась дальше по лесу. В пути Инг сблизился с Ормарром настолько, что начал разговаривать чаще и предлагать игры. Иногда старший соглашался, иногда был не в духе.

Но самым тяжёлым испытанием для выжившего Альфа было, когда повозка остановилась на выезде из леса. Настало время прощаться. В горле Инга встал ком, а на глазах образовались слёзы. Мелисса и Ормарр — люди, благодаря которым он держался эти дни. Люди, которые напоминали ему о родителях. Но теперь они уходили, сказав, что дальше им не по пути. Вместе с соседями ушли окончательно и мама, и папа. Только в одиночестве Инг осознал собственную боль в полной мере.

Рыжий лежал на пуховом одеяле и смотрел на небо, пока Жан, сидя спиной, управлял повозкой. Ветки даже при свете дня снова казались страшными руками. Однако они быстро сменились, как и звуки вокруг, с тишины и пения птиц на городской шум. Суетливая атмосфера, что ощущалась в воздухе, заставила подняться и открыть рот от изумления. Впервые он видел величественные здания с конусовидными крышами — такими острыми, что казалось, будто те разрезают тучи. Несмотря на свой серый цвет, они вызывали восхищение в синих глазах ребёнка. Проезжая мимо этих зданий, Альф чувствовал, как у него сжималось сердце.

Ребёнок никогда не видел такое количество людей и лошадей на улицах, хотя в тот день их было даже меньше, чем обычно. Он крутил головой по сторонам, пытаясь уловить каждую деталь. Папа был прав, когда говорил, что столица очень красивая. И обещал, что обязательно свозит своего сына туда.

Только вот Инг в столице, а отец умер.

Вторым ударом за день стало расставание с Жаном. Старик остановил повозку и без лишних слов передал выжившего мужчинам в доспехах и отправился прочь.

Стоило лошадям старика пропасть из поля зрения, как Ингвальд вырвался из крепких рук рыцаря, упал на землю и стал громко рыдать. И как бы ни хотелось остаться на месте, где его снова бросили, солдатам отдали приказ поднять мальчика и куда-то повести.

— Ну, ну, ты чего, воин? Сейчас тебя в лазарет сперва, там добрые лекари вкусным чаем напоят, — утешал рыцарь, на ходу хлопая мальчишку по спине. — А потом в новый дом. Там полно таких несчастных, как ты.