Забвенный мир.

Едва осознавая себя новую, она тщетно пыталась вернуть ускользающее сознание. Казалось, будто её тело разделили с кем-то ещё, кто не давал ей полной власти над собой.

Все чувства обострились до предела, и яркий солнечный свет, проникавший сквозь занавески, обжигал глаза. Казавшийся прежде нежным, запах сирени в саду теперь резал обоняние. В доме царила тишина, но только не для неё. Голова раскалывалась от гула работающих приборов, которые обычно оставались незамеченными. Сейчас казалось, что их звук усилился десятикратно, превращаясь в невыносимую пытку.

Хотелось рвать на себе волосы, биться о стены, но тело едва слушалось. Хотелось бежать, скрыться, но сил не хватало даже на то, чтобы выйти из комнаты.

Собрав волю в кулак и обуздав дрожь, она начала восстанавливать в памяти ход событий. Дыхание постепенно выравнивалось, замедляясь с частого и прерывистого до более спокойного. Воспоминания всплывали в голове, словно осколки разбитого зеркала.

Когда в её сознании прояснилась суть произошедшего, её снова захлестнула волна паники. Она вновь почувствовала, как теряет контроль, как некая сила вырывает почву из-под ног. Где-то глубоко внутри она теряла гравитацию, и в глазах на несколько секунд потемнело.

С трудом поднявшись на ноги, девушка, шатаясь, добралась до зеркала, хватаясь за стены и мебель. Увиденное отражение повергло её в ужас. На неё смотрело чудовище, нечто чужое, враждебное. Она всматривалась в своё лицо, но не узнавала его. Даже движения давались с трудом, словно тело принадлежало кому-то другому.

Нана осторожно коснулась лица, словно пытаясь убедиться, что это действительно она. Долго вглядывалась в чёрные, как безлунная ночь, глаза. Ей отчаянно хотелось проснуться, убедить себя, что всё это – лишь кошмарный сон.

Приложив ладонь к груди, она почувствовала, как медленно бьётся сердце – едва ли 15-20 ударов в минуту.

– Для обычного человека это слишком мало.

И тут её охватил леденящий душу страх. Всё происходящее было невозможным, нереальным.

Она опустилась на пол, обхватив голову руками, пытаясь в хаотичном потоке мыслей найти хоть какой-то ответ. Закрыла глаза, надеясь, что если она ничего не видит, то и нет ничего.

Ей до боли хотелось, чтобы рядом кто-то был. Ей было по-настоящему страшно. Внутри неё происходило нечто непостижимое.

Долго просидев в оцепенении, она вдруг почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, как кровь стремительно течёт по венам. Казалось, она ощущает каждую клеточку своего тела, словно может даже видеть их.

Но она всё так же чувствовала себя отстранённой, словно блуждающая душа, заточенная в чужом теле.

Открыв глаза, она просто смотрела в одну точку, пока снова не ощутила подступающую темноту. Подняв голову, увидела, что из зеркала на неё смотрит пара зелёных глаз. Внутри зародилось смутное чувство… возвращения? Как будто она вернула что-то утраченное. Тело перестало быть таким тяжёлым и неподъёмным, а сердце забилось ровно, как у обычного человека.

Нана пребывала в шоке, но где-то в глубине души зарождалась робкая радость.

Звуки, запахи и свет по-прежнему раздражали её, но не так сильно, как в первые минуты после пробуждения. Словно она начинала понемногу привыкать.

Окончательно придя в себя, она закрыла окно на кухне, но терпкий аромат сирени всё ещё витал в воздухе.

Аккуратно собрала осколки разбитого зеркала в комнате, обработала раны, поставила телефон на зарядку – он окончательно разрядился.

Занимаясь рутинными делами, она несколько раз чувствовала, как вновь теряет контроль, как в ней пробуждается нечто тёмное. Но с каждым разом ей удавалось всё лучше справляться с этим, и она даже начала контролировать своё тело в такие моменты.

Она ненавидела их – ходячих, бездушных существ, которые когда-то были людьми, но теперь лишь отражали её собственные страхи и ненависть. Ненавидела себя за то, что стала одной из них, за то, что её тело предавало её, когда тёмные силы брали верх, превращая её в монстра. В её глазах горел огонь, но это был не свет надежды – это был мрак, который она не могла игнорировать.

Так продолжалось несколько дней, и всё это время она пыталась дозвониться Йоне, но слышала лишь фразу «абонент не доступен».

Наконец она решилась выйти на улицу. Ей казалось, что она привыкла и сможет там находиться.

Страх, что тёмная сущность внутри неё пробудится в самый неподходящий момент, терзал её, но ей нужно было узнать, где сейчас находится её тётя. Поэтому она решила отправиться к тому самому месту…

В тот день, когда она пришла туда, где когда-то была её тётя, мир вокруг казался обманчиво спокойным. Светило солнце, но в её сердце царила бездна отчаяния. Она стояла на пустыре, где остались лишь тени ужасных событий, и, глядя на землю, где ещё недавно теплилась жизнь, чувствовала, как холод пробирается в душу. Ходячие – новые монстры, лишившие её родного человека, словно вырвали кусок сердца. Но сейчас лишь заполняли её душу против воли.

Она обошла окрестности, спрашивая прохожих, не видели ли они, куда увезли её тётю. Каждое "нет" отзывалось в ней, как удар грома. Проходя мимо старой бабушки, она остановилась, надеясь на хоть какую-то подсказку. Бабушка, с грустью в голосе, сказала, что слышала, как тело увезли в морг, бедняжка скончалась на месте. Эти слова врезались в её сознание, как нож.

Какой именно морг, она не смогла узнать, так что ей предстояло обыскать все морги в городе.

Дни тянулись, наполненные безуспешными поисками. Она шла от одного морга к другому, каждое новое место приносило лишь ещё больше страха и беспокойства. Надежда таяла с каждой минутой, и каждый раз, когда ей говорили, что тела нет, в её сердце нарастало чувство вины. Почему она не была рядом? Почему не защитила?

Когда, наконец, ей удалось узнать, куда увезли тётю, она ощутила свою беспомощность с особой остротой. Ей даже не удалось её увидеть. Похороны уже состоялись за счёт государства.

Узнав, где она похоронена, она с некой опустошенностью отправилась на кладбище. Проходя меж могил, она чувствовала, как рушится её мир. Могила, утопающая в цветах, стала символом окончательной утраты. Глядя на надгробие, она поняла, что больше не услышит её голоса, не получит совета, не сможет просто обнять. Страдание сжало её сердце, а слёзы ручьём катились по щекам. Внутри неё бушевали чувства вины, горя и безысходности.

Она опустилась на колени перед могилой, словно прося прощения у своей тёти. "Почему я не пришла? Почему не заметила угрозу? Могла ли я это предотвратить?" – терзала она себя вопросами, осознавая, что уже слишком поздно. В этот момент она поняла, что потеряла не только родного человека, но и частичку себя. Надгробие стало для неё камнем на душе, а воспоминания о тётке – невидимыми цепями, державшими её в плену отчаяния.

Ей так не хотелось мириться с этой потерей. Лишь она одна была для Наны самым родным человеком. Но и её больше нет.

Вернувшись домой, она снова вглядывалась в зеркало, но видела лишь отвратительное отражение. На себя было тошно смотреть. Чувство вины пожирало изнутри. Но вместе с ним её пожирала сущность, что теперь жила внутри неё.

Вспомнив о ней, она удивилась, что ни разу не потеряла контроль во время поисков. На секунду это обрадовало её. Но ей казалось, что она не должна радоваться. Хотелось как-то наказать себя за ошибку, но она не знала как. Она даже не могла сказать, в чём именно её вина. Что не предупредила? Что просто сидела и ничего не делала, хотя уже знала о некой угрозе? Что даже не переживала, что такое может случиться?

Она не знала. Кажется, винила себя за всё это одновременно. Нана едва ли хотела причинить себе вред, но чувствовала, что наказание она точно должна понести.

Не придумав ничего лучше, она решила лишить себя еды. В день она съедала лишь кусок хлеба и выпивала полстакана воды. Но долго это продолжаться не могло.

Она почти не двигалась, можно сказать, тупо умирала. Или же уже была мертва? Сама Нана этого не знала. Но иногда эмоции зашкаливали, пробуждая этот чёртов тёмный импульс внутри.

С сущностью она могла находиться от полутора часов до двух-трёх дней. Со временем она поняла, что в момент, когда они меняются местами, ей становится всё легче контролировать этот процесс.

Девушка поняла, что чаще всего перевоплощение происходит во время сильного эмоционального всплеска.

Поняв какой-никакой принцип действия этой сущности, она начала понемногу принимать себя снова, решив подчинить это нечто себе. Главное – научиться держать эмоции при себе и не быть слишком бурной. Хотя для Наны это было проблемой.

Она всегда была человеком импульсивным и ярко проявляла эмоции. Будет сложно так просто отказаться от них. Даже не знает, сможет ли, но попробовать стоит. Сейчас она кажется себе совсем другим человеком. Словно переродилась.

Когда наконец-то у неё стало получаться задерживать появление этого импульса дольше, чем на неделю, она решила отправиться к единственному оставшемуся человеку, который был ей близок.