Забвенный мир.

Собрав вещи, Ёна ещё несколько раз позвонила Нане, но тщетно. Мама торопила, и девушка успела лишь отправить короткое сообщение о новом местоположении и скорой потере связи.

Выйдя из дома, отец с трудом нёс неподъёмные сумки. Заказанный мини-автобус уже ждал. Внутри, кроме молчаливого водителя, не было ни души. Он ограничился приветствием и больше не проронил ни слова, да и они не стремились нарушать его сосредоточенность на дороге.

В пути Ёна вновь и вновь пыталась дозвониться до подруги, но безуспешно. Тревога с каждой минутой росла. Ей нестерпимо хотелось узнать, что случилось с Наной, но сейчас это было невозможно.

Не меньшее беспокойство вызывало состояние младшего брата и мамина тревога. Хотелось как-то помочь, но чем?

Стараясь отвлечь родных от тягостных мыслей, она болтала с ними о всякой ерунде, лишь бы развеять гнетущую атмосферу. Казалось, мир затаил дыхание в ожидании чего-то серьёзного, и это не радовало.

После трёх часов утомительной дороги они наконец прибыли на место. Местность напоминала тихую деревушку: лужайки, утопающие в зелени, и тропинки, ведущие к нескольким деревянным домикам. Рядом с самым большим домом виднелась детская площадка. Обветшалая от времени, она сохраняла былое очарование.

На остановке их встретила женщина лет сорока, одетая просто и скромно. Светлые короткие волосы обрамляли лицо, а глаза скрывались за очками в чёрной оправе. Она представилась Анжеликой Васильевной – старшей здесь – и жестом пригласила следовать за ней.

Мать Ёны, держа за руку сына и волоча за собой тяжёлую сумку, молча повиновалась. Девушка со второй сумкой шла следом, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Анжелика Васильевна провела их за ворота и вскользь обрисовала окрестности.

– Здесь три основных жилых корпуса, – она указала рукой на деревянные дома. – Один для взрослых, второй – для детей от тринадцати до восемнадцати лет. Третий…

Не дослушав, мать Ёны перебила её, в голосе звучало удивление.

– Простите, то есть взрослые будут жить отдельно от детей?

Женщине явно не понравилось такое бесцеремонное поведение, но она сохранила невозмутимость.

– Да, – сухо ответила она.

– Но как же так?

Анжелика Васильевна повернулась к ней с усталым видом.

– Для начала прошу вас дослушать меня до конца, а потом задавать вопросы. – Она вернулась к прерванному рассказу, указывая на самый большой дом. – Это самый большой корпус, он предназначен для детей до двенадцати лет.

Они прошли вдоль домов.

– Дальше у нас столовая, а за углом – туалеты.

Женщина остановилась, сложила руки на поясе и обвела их взглядом.

– Итак, – заявила она, – первое: как долго вы здесь пробудете, я не знаю. Прошу об этом не спрашивать. Второе: расписание столовой вы найдёте на двери. И третье: все вы будете жить раздельно. Так нам будет легче за вами присматривать. У каждого свои развлечения, свой режим. Пусть всё будет как в лагере. Бывали когда-нибудь? – спросила она, словно ответ её не интересовал.

Ребёнок закашлялся и пожаловался матери на головную боль. Анжелика Васильевна бросила на него быстрый, строгий взгляд и подтолкнула его обратно к матери.

– Что с ним? – спросила она с ноткой подозрения.

Мать, поглаживая мальчика по голове, медленно покачивала головой.

– Не знаю, наверное, простуда. Или это всё из-за стресса. У вас здесь есть медпункт? – с надеждой спросила она.

Отведя взгляд, женщина убрала руки с пояса и ответила с лёгкой насмешкой.

– Разумеется. Пройдёмте за мной.

Проходя мимо мальчика, она оценивающе взглянула на него и нахмурилась.

Доведя их до медпункта, Анжелика Васильевна указала, к кому обратиться, а Ёну оставила при себе.

– Пойдём, я тебя заселю, – сказала она монотонно, словно это была не её работа.

Девушка кивнула и последовала за ней, продолжая рассматривать окрестности.

В домике её поселили в одну из пустующих комнат.

– Здесь ты будешь жить ближайшее время, располагайся. Если будут вопросы, я у себя, – она показала пальцем через окно на небольшой домик и удалилась.

Комната оказалась милой, хоть и небольшой, но с изюминкой. Расположенная на втором этаже, она имела треугольный потолок. У двух стен стояли две кровати, одна из которых предназначалась для неё.

– Значит, у меня будет соседка, – без особого энтузиазма сказала Ёна.

Посередине комнаты находилось большое окно треугольной формы и дверь на балкон.

Подойдя ближе, она увидела живописный вид: вокруг простирался лес, а вдали виднелись горы.

Подергав за ручку двери, она обнаружила, что та заперта. Это её не удивило, и она просто плюхнулась на одну из кроватей. Та немного скрипнула и прогнулась под её весом.

– Ого, давно не встречала такие койки. Мягенько, – заметила она.

Её взгляд упал на шкаф, стоящий сбоку от двери. Открыв его, она увидела четыре пустые полки слева и штангу с вешалками справа.

Девушка вздохнула. Её взгляд упал на сумку, но прежде чем разбирать вещи, она достала телефон, чтобы проверить связь.

Как и ожидалось, связи не было, поэтому она положила сумку на кровать и вышла из комнаты, предварительно заперев дверь.

Вернувшись к медпункту, она зашла внутрь, чтобы узнать, как дела у мамы с братом. Её остановила женщина средних лет и попросила подождать снаружи, если у девушки нет маски. Мол, «нечего тут бродить без дела, а то ещё болячек нахватаешь». Ёна спорить не стала. Маски у неё не было, поэтому она села неподалёку от женщины и стала терпеливо ждать возвращения родных.

Спустя час ожидания к ней наконец вышла мама. Она села рядом и виновато произнесла:

– Твоему брату нужно лечение. Подозревают что-то серьёзное и боятся, что он станет таким же…

Ошеломлённая новостью, Ёна выпрямилась и, словно не расслышав слов матери, переспросила:

– Что?

– Его хотят оставить здесь, считают, что так будет безопаснее. А я останусь с ним.

Она наконец подняла голову и взглянула на Ёну.

– Я верю, что ничего серьёзного нет, но лучше перестраховаться, – она глубоко вздохнула. – А оставить его тут одного я не могу.

– Мам, я понимаю это. Просто… – опустив голову, она расслабила плечи и приняла сгорбленную, поникшую позу. – Я не думала, что это может коснуться меня, моей семьи. Не могла себе такого представить.

Женщина погладила её по спине и сказала, что всё будет хорошо. Да и сама Ёна не собиралась думать иначе.

Обговорив некоторые детали проживания здесь, они разошлись. Девушке очень хотелось увидеть брата, но ей не разрешили.

Выйдя из медпункта, Ёна направилась к качелям, которые заприметила ещё по приезде. На вид они не внушали доверия: обычная отшлифованная доска и пара верёвок, которые казались вот-вот оборвутся. Но было видно, что на них качалось уже немало людей, а значит, их можно считать проверенными временем. Да и Ёне это было неважно. Упадёт – значит упадёт. Не качаться что-ли из-за этого?

Присев, она легонько оттолкнулась ногой от земли. Словно по волшебству, или, может, это ветер принёс, её тут же окружили тысячи мыслей. Раздумывая о последних днях, о том, что будет сейчас и что будет потом, она погрузилась в пучину грёз.