19
«Он возвращался?»
Пытаясь унять неистово бьющееся сердце, я прижала руку к груди.
За окном уже давно наступило утро: яркий солнечный свет заливал комнату, а с улицы доносились шум и суета повседневной жизни.
Сегодня вечером, в ночном клубе в центре города, должна была состояться вечеринка по случаю тридцатилетия моего коллеги. Я заранее уладила все вопросы с работой и осталась дома, зная, что не успокоюсь пока не закончу книгу.
На кухне я налила себе стакан воды и без особого желания съела злаковый батончик. Предчувствуя, для следующей главы силы мне ой, как понадобятся.
«Неужели он возвращался?»
Устроившись поудобнее на диване, я сделала глубокий вдох и перевернула страницу.
* * *
К эмоциональной зависимости следует относиться так же, как и к наркотической. Я не мог целиком и полностью быть с Гретой, и потому старался избегать любого общения с ней. Иначе, я бы просто свихнулся. Исключались даже звонки по телефону и смс. Кто-то скажет, что это перебор, но слышать звук её голоса, зная, что мы не можем быть вместе, было для меня невыносимо. Однако это не означает, что я не тосковал по ней каждый божий день.
Год я жил словно в аду. Эмоциональное состояние Пилар оставалось таким же нестабильным, как и до моего отъезда. Она постоянно расспрашивала об отношениях в семье Ренди, следила за страничкой Сары на «Фейсбук», а когда я признался, будто Сара кажется вполне нормальной — мама стала относиться ко мне как к предателю. Я боялся даже произнести имя Греты вслух, чтобы она ничего не заподозрила и не начала рыскать в интернете. К тому же Пилар снова подсела на таблетки от бессонницы и мне приходилось постоянно быть начеку.
Мои догадки подтвердились: на тот момент для моей матери сама мысль о нас с Гретой была бы невыносимой. Горькая ирония заключалась в том, что она была одержима Сарой, а теперь и я втайне помешался на дочери этой женщины. В какой-то степени, мы оба были чокнутые.
Не проходило и дня, чтоб мне в голову не лезли мысли о том, что Грета встречается с кем-то другим. Я с ума сходил, от того что нахожусь далеко и не могу защитить её. Это покажется странным, но раз уж нам не суждено было быть вместе, мне хотелось иметь возможность заботиться о ней, по крайней мере, как о сестре. Знаю, звучит бредово, но что если кто-то обидит её? Я не узнаю об этом, а значит не смогу заступиться. О том, что она спит с кем-то другим я старался не думать. Однажды просто представив себе эту картину, я пробил кулаком стену в своей комнате.
Как-то ночью, я не выдержал и написал, как сильно скучаю по ней, но попросил не отвечать на сообщение. Грета выполнила мою просьбу, отчего мне стало только больнее, и я поклялся, больше никогда не совершать подобной ошибки.
Моя жизнь вернулась в прежнее русло — никотин, алкоголь, секс без обязательств. Словом, стала такой же пустой и бессмысленной, какой была до Бостона. С единственным отличием: теперь за всеми этими пороками скрывалась потребность в чем-то большем…потребность в ней. Грета открыла для меня ту сторону человеческих отношений, которой я не знал прежде. Я надеялся, что со временем душевная боль пройдёт, но этого так и не произошло — она не только не исчезала, но и становилась сильнее. Думаю, всё потому что, где-то на подсознательном уровне, я знал: как бы далеко не находилась Грета, она испытывала то же самое, думая обо мне. Не знаю как, я просто чувствовал что так и есть. И это чувство годами снедало меня изнутри.
* * *
Два года спустя, Пилар кое-кого встретила и её психологическое состояние наконец улучшилось. Это был первый мужчина в её жизни, с тех пор как ушёл Ренди. Ливанец по происхождению, Джордж казался славным парнем. Ему принадлежал круглосуточный мини-маркет, находящийся недалеко от нашего дома. Частенько бывая у нас в гостях, Джордж всегда приносил с собой хумус, питу или оливки. Казалось, впервые мамина одержимость Ренди ослабла.
Но чем счастливее она становилась, тем сильнее росло во мне чувство горечи. Я отказался от единственной девушки, которая была мне по-настоящему небезразлична, так как боялся, что это добьёт маму. И теперь, когда жизнь моей матери вновь обрела смысл, моя по-прежнему оставалась пустой и бессмысленной — в ней не было ничего, кроме чувства, что я совершил самую большую ошибку в своей жизни.
Я никогда никому не рассказывал о том, что произошло между мной и Гретой. Но боль и злость, день за днём сжигавшие меня изнутри, требовали выхода. Мне нужно было с кем-то поговорить. И я обратился к единственному человеку, которому мог доверять, к другу Ренди — Грегу.
Грег был для меня как отец. Именно от него я узнал, что не так давно Грета переехала в Нью-Йорк. На открытке, которую она прислала ему на Рождество был указан её новый адрес. Он убеждал меня полететь к ней и рассказать о своих чувствах. Но даже если бы Грета всё ещё что-то испытывала ко мне, я сомневался, что она захочет меня видеть. Мне казалось невозможным простить то, как я поступил с ней. Но Грег уверил меня, что у личной встречи есть свои преимущества.
На следующий день, несмотря на все свои опасения, я заказал билет на самолёт. Так уж вышло, что это случилось как раз в канун Нового года. Маме я сказал, что собираюсь навестить старого друга и что на праздники останусь в Нью-Йорке. Я не стал рассказывать ей о Грете, не будучи уверенным, что всё получится.
Тот шестичасовой перелёт был, пожалуй, самым тяжёлым в моей жизни. Мне хотелось как можно скорее увидеть Грету, хотелось снова обнять её. Я понятия не имел, как вести себя и что говорить при встрече. Не зная ничего о её личной жизни, я действовал вслепую… впервые в жизни следуя зову своего сердца. И только надеялся, что ещё не слишком поздно сказать то, в чём должен был признаться ей три года назад. Грета ведь так и не узнала, что в ту ночь, когда она отдала мне свою невинность, я уже был влюблён в неё.
Перелёт, казалось, занял целую вечность, но никогда ещё время не тянулось для меня так бесконечно долго, как в метро по пути к её дому. Под монотонное покачивание поезда в моей памяти, словно кадры киноплёнки, одно за другим проносились воспоминания. Я не мог не улыбнуться, вспоминая, как стойко Грета выносила все мои выходки, как счастлив я был рядом с ней. Но в основном, услужливая память возвращала меня в ту самую ночь, где были нарушены все запреты. Неожиданно, поезд остановился…это была всего лишь кратковременная задержка, но желание как можно скорее увидеть её стало настолько невыносимым, что вытеснило все остальные мысли.
Добравшись наконец до нужного дома, я дважды сверился с клочком бумаги, на котором записал её адрес. Фамилия Хэнсен была выведена ручкой напротив квартиры 7Б. Но там никто не ответил. Мысль о том, чтобы позвонить или написать я отбросил сразу так как побоялся, что она не станет со мной разговаривать. Преодолев весь этот путь, я не имел права так рисковать. Мне нужно было по крайней мере увидеть её.
Внизу находился небольшой ресторанчик, и я решил подождать там. Каждый час я поднимался и звонил в её дверь и каждый раз, в ответ слышал лишь тишину, после чего возвращался назад и снова ждал. Так продолжалось с четырёх дня и до девяти вечера.
В 21:15 моё желание наконец исполнилось. Никогда не забуду тот момент, когда увидел её. Вот только произошло всё не так, как я себе представлял.
Одетая в тёплую белую куртку, Грета не спеша вошла в кафе «У Чарли». Она была не одна. Молодой человек — который был во всех отношениях представительнее меня — обнимал её за плечи. Вся еда у меня в желудке тут же подкатила к горлу.
Пока они шли к свободному столику, Грета над чем-то смеялась. Она выглядела счастливой.
Меня она не заметила. Я сидел в угловой кабинке и мог видеть её только со спины. Светлые волосы, изысканно подобранные наверх, были скручены в пучок. Я смотрел как она разматывает бледно-лиловый шарф, обнажая свою прекрасную шею… Шею, которую я должен был целовать этой ночью, рассказав наконец о своей сильной любви.
Парень наклонился и коснулся поцелуем её щеки. Я не столько услышал, сколько прочёл по губам, как он говорит: «Я люблю тебя.»
Каждая клетка внутри меня кричала: «Не прикасайся к ней!» Но что я мог сделать? Подойти и сказать: «Привет, я — сводный брат Греты. Пару лет назад я с ней переспал, а на следующий день свалил к чёртовой матери. Кажется, она вполне счастлива с тобой и, возможно, ты именно тот, кто ей нужен, но я надеялся, что ты исчезнешь и оставишь нас наедине».
Спустя полчаса им принесли заказ. Я наблюдал, как они едят, как он снова и снова наклоняется, чтобы поцеловать её. Тогда я закрывал глаза и слушал её тихий мелодичный смех. Не знаю почему остался. Наверное, просто не смог уйти, уже тогда понимая, что это последний раз, когда я вижу её.
В 22:15 Грета встала из-за столика и её спутник помог ей одеться. Она так ни разу и не взглянула в мою сторону. Не знаю, чтобы я делал, заметь она меня в тот момент. Я находился в таком оцепенении, что не мог даже двигаться, не то что ясно мыслить. Я не сводил с неё глаз до тех пор, пока за ними не закрылась дверь.
В ту ночь я долго бродил по городу и в конце концов очутился на Таймс-сквер в толпе людей, которые пришли смотреть как опускается шар. Я стоял под дождём из конфетти, среди шума и всеобщего ликования, и понятия не имел как оказался здесь. Покинув кафе, я был словно в трансе. Когда часы пробили полночь, какая-то женщина обняла меня и крепко прижала к себе. Конечно она не могла знать о том, что именно в тот момент я нуждался в этом как никогда прежде.
Следующим утром я улетел обратно в Калифорнию.
Несколько месяцев спустя, объявился Ренди. Этот звонок был чуть ли не первым за минувший год. В разговоре с ним я, как бы невзначай, спросил, как поживает Грета. Он рассказал мне, что она обручена и выходит замуж. На этом тема была закрыта и больше мы никогда её не касались.
У меня ушло почти три года прежде чем я нашёл в себе силы двигаться дальше и впустить в свою жизнь другого человека.
* * *
Мне пришлось прерваться, потому что от слёз слова начали расплываться перед глазами. Отшвырнув Kindle в другой конец комнаты, я зажмурилась, изо всех сил пытаясь выудить из памяти хоть что-то, что в тот вечер подсказало бы мне, что Элек был здесь. Он был здесь! Как могла я не почувствовать, что он рядом?
«Он вернулся за мной». Это просто не укладывалось в голове.
А потом я вспомнила.
Вспомнила ту ночь… Это было в самом начале наших с Тимом отношений. Я вспомнила, как, несмотря на праздничную суету, мы целый день бродили по магазинам, чтобы выбрать мне новый компьютер. Вспомнила, как, забросив покупки ко мне домой, мы спустились поужинать в ресторанчик внизу, а затем отправились на Тайм Сквер, смотреть как опуститься шар. Вспомнила, как согревали меня его горячие поцелуи, когда часы били полночь.
И ещё я вспомнила, что в ту волшебную ночь, стоя рядом с по-настоящему заботливым, просто-таки идеальным мужчиной, недоумевала почему никак не могу выбросить из головы Элека. Я постоянно думала о том: где он сейчас, смотрит ли трансляцию с Таймс-сквер, вспоминает ли обо мне в эту ночь, как я вспоминаю о нём?
Тогда как всё это время, он был рядом!
Судьба просто посмеялась над нами…
* * *
В следующих главах речь шла о том, как Элек нашёл своё призвание. Его решение стать социальным работником было вполне осознанным. Он всегда чувствовал потребность помогать другим, а особенно детям из неблагополучных семей, так как сам прошёл через подобное.
Главы, где рассказывалось о том, как он познакомился с Челси, я читала бегло. Пожалуй, это был единственный момент в книге, который мне хотелось пролистать поскорее. Если вкратце — они встретились в центре для проблемной молодёжи и часто зависали вместе после работы. Флиртовать с ней Элек побаивался, так как Челси относилась к тому типу девушек, которым нужны серьёзные отношения, а он пока не был к этому готов. Но со временем, ей всё же удалось вытеснить меня из его памяти. С ней Элек снова научился смеяться и в конце концов полюбил её. Роман с Челси стал для него первым, по-настоящему серьёзным опытом отношений, и он собирался сделать ей предложение, пока…
* * *
В тот день мой привычный мир рухнул.
Казалось, в жизни только-только наступила белая полоса. У меня была доставляющая удовольствие стабильная работа. Мы с Челси жили вместе и со дня на день, на свадьбе её сестры, я собирался сделать ей предложение. Обручальное кольцо с бриллиантом в один карат уже дожидалось своего часа.
Мама чувствовала себя гораздо лучше и с головой погрузилась в новый творческий проект. После серьёзного рецидива, случившегося с ней в результате разрыва с Джорджем год назад, она встретила мужчину по имени Стив, которому в очередной раз удалось переключить её внимание и отвлечь от мыслей о Ренди.
Словом, всё складывалось как нельзя лучше… Пока один телефонный звонок не изменил всё.
«Мне очень жаль Элек, но я вынуждена тебе сообщить, что у Ренди случился сердечный приступ. Он умер.» — Именно эти слова выпалила Клара, как только я снял трубку. И первая моя реакция была такой же, как если бы она позвонила, чтобы сообщить какой сегодня день недели.
«Ренди умер». Сколько бы раз я мысленно не повторял эту фразу — осознание так и не пришло.
Не знаю как ей это удалось, но Челси всё же уговорила меня поехать на похороны. Вряд ли Ренди обрадовался моему присутствию. Но в тот момент я был слишком потрясён, чтобы спорить, пока она взывала к моим сыновьим чувствам.
Челси не знала какие отношения связывали нас с Ренди. И по её глубокому убеждению, ничто на свете не могло оправдать моего отсутствия на церемонии. Мне же было легче согласиться с ней и уступить, чем раскрыть правду. К тому же я понимал, мама не перенесёт дорогу. Она хотела, чтобы я поехал и попрощался за нас обоих. Вот так, не успев осознать, что происходит, я и оказался вместе с Челси на борту летящего в Бостон самолёта.
В салоне было нечем дышать. Челси сидела рядом и держала меня за руку, пока я настраивал громкость в наушниках. Мне почти удалось успокоиться, когда в голове внезапно возник образ Греты и паника накрыла меня с новой силой. Мало того, что я летел на похороны Ренди, скорее всего мне придется встретиться там с Гретой и её мужем.
Проклятье. Эти несколько дней обещали быть самыми тяжёлыми в моей жизни.
Когда мы, наконец, добрались до дома Грега и Клары, я был на грани срыва. Душ вместе с Челси в гостевой ванной, ничуть не помог расслабится. Нервы были на пределе. К счастью, перед отъездом из Калифорнии, я прихватил с собой пачку импортных гвоздичных сигарет. Дожидаясь пока Челси закончит одеваться, я сел на кровать и закурил. Я не гордился тем, что снова вернулся к этой пагубной привычке, но тогда мне казалось, будто это единственная вещь, способная помочь мне держать себя в руках.
Одеваться и спускаться вниз пока не было необходимости. Поэтому я покурил ещё одну сигарету и подошёл к французским окнам, выходящим на задний двор. Небо было затянуто облаками. И тут я совершил огромную ошибку — я посмотрел вниз. Злясь на самого себя за то, как сильно бьется сердце, я сжал руку в кулак. Так не должно быть. Та часть меня, которую я считал давно умершей, оживала сейчас. Тогда, когда это было совершенно неуместно и я не знал, как это остановить.
Она стояла ко мне спиной, пристально глядя куда-то вдаль. Судя по всему, ей сказали, что я тоже здесь. И скорее всего, в этот самый момент она думала, как бы поскорее сбежать отсюда. А может, так же как и я, просто злилась из-за ситуации, в которой мы оказались. Но то, что она стояла там совсем одна, яснее ясного говорило, моё присутствие здесь тревожит девушку.
— Грета, — шепнул я про себя.
Словно услышав, она оглянулась. И все чувства, которые я пытался загнать как можно глубже с той ночи в Нью-Йорке, нахлынули с новой силой. Я не был готов к тому, что она поднимет глаза и увидит меня, как и к тому, что как сильно это разозлит. Я сделал ещё одну долгую затяжку.
Одного её взгляда хватило, чтобы на меня обрушились все чувства разом: осознание смерти Ренди; боль воспоминаний о несостоявшихся чувствах к Грете; ревностность и крах надежд той ночи в Нью-Йорке… и плюс ко всему, предательская реакция моего члена. Во мне закипала злость, чего я никак от себя не ожидал.
Я отдал бы все, лишь бы никогда не встречаться с ней, но, Боже, как же было приятно увидеть её снова. Со мной творилось что-то непонятное. Её взгляд буквально проникал в душу, читая всё что творится у меня внутри. Мне это не нравилось. Где-то с минуту мы просто стояли и смотрели друг на друга.
Изумление, светившееся в её глазах, погасло, когда я почувствовал, как сзади меня обнимают руки Челси.
Инстинктивно, я развернулся и двинулся вглубь комнаты, уводя Челси подальше от окна. Думаю, я просто не хотел задевать чувства Греты, не знаю, правда, почему меня это так заботило. Чего, чёрт побери, она от меня ждала? Что я буду сидеть и сохнуть в одиночестве, пока она замужем за своим мистером Само Совершенство?! В то же время, я понимал, что появление Челси стало для неё своего рода шоком.
— Ты в порядке? — не обратив внимания на мои манипуляции, поинтересовалась Челси.
— В полном, — небрежно бросил я и зашел в ванную, закрыв за собой дверь.
Мне нужно было побыть одному и подготовиться к тому что ждало впереди.
* * *
Когда мы спустились вниз, Грета сидела за столом в другом конце комнаты и даже не взглянула в мою сторону.
«Как же я ненавижу, когда ты так делаешь.»
Ко мне навстречу поднялась Сара. Мы обнялись, после чего последовало короткое приветствие и причитающиеся слова утешения. Всё это время я ломал голову над тем, что сказать Грете. Отступив назад, чтобы Челси могла поздороваться и выразить свои соболезнования, я снова нашел Грету взглядом. В этот раз, она тоже смотрела на меня.
«Просто сделай, что должен.»
— Грета.
Вот и все что я смог выдавить из себя, подойдя к ней.
Она порывисто встала на ноги, словно в её стул ударила молния.
— Я… я очень сожале… по поводу Ренди, — слегка запинаясь, пролепетала она дрожащими губами.
«Взволнована до чёртиков,» — понял я. Мне не хотелось признаваться себе в том, что Грета стала ещё красивее, чем раньше. В том, как сильно я соскучился по этим милым веснушкам у неё на переносице. В том, что светлые пряди, появившиеся в её волосах, зажгли золотые искорки в каре-зелёных глазах, или в том, что чёрное платье, облегающее идеальную грудь, напомнило мне о том… о чём сейчас же следовало забыть.
Окутанный до боли знакомым запахом её волос, я стоял, не в силах сдвинуться с места, просто впитывая в себя её образ. И даже вздрогнул от неожиданности, когда она протянула руки, чтобы обнять меня. Я запретил себе испытывать какие-либо эмоции, но всё было напрасно — рядом с ней, чувствовать для меня было также естественно, как дышать. Я слышал, как стучит её сердце и моё собственное подхватило тот же ритм. Сливаясь в одно целое, они говорили друг другу то, что гордость не позволяла нам обличить в слова. Настоящая искренность в биении сердца. Прикоснувшись к её спине, я ощутил под пальцами застёжку бюстгальтера. Но прежде чем понял, что со мной происходит, голос Челси вернул мое сознание к действительности. Грета отстранилась и я почувствовал, как между нами снова пролегла пропасть.
Всё происходящее казалось нереальным. Мое прошлое и настоящее. Две девушки — та, что ушла от меня и та, что помогла мне это пережить — стояли друг напротив друга.
Мой взгляд сам собой остановился на правой руке Греты — кольца нет. Где её муж или жених? Где он, черт бы его побрал?
Поглощенный своими мыслями, я даже не слышал, о чём они говорили между собой. Ситуацию спасла Клара. Она вошла в комнату, неся большой поднос с едой, и Грета тут же поспешила ей на помощь.
Вернувшись в гостиную, Грета начала сервировать стол. Она была так напряжена, что приборы то и дело падали и звенели. Мне так и хотелось пошутить и спросить, когда это она научилась играть на ложках. Но естественно, я не стал этого делать.
— Молодёжь, а как вы познакомились? — спросил хозяин дома, когда Грета, наконец, заняла своё место за столом.
Пока Челси рассказывала историю нашего знакомства, Грета впервые оторвала взгляд от своей тарелки. В конце Челси наклонилась и поцеловала меня. Почувствовав, что Грета смотрит на нас, мне стало не по себе. Затем разговор перешёл к моей матери, и она снова притворилась, будто полностью сосредоточена на еде.
— А где ты живёшь, Грета? — спросила Челси. Услышав её вопрос, я напрягся.
— Вообще в Нью-Йорке, я приехала в город на пару дней.
Она сказала «я», а не «мы».
Нужно было видеть лицо Греты, когда Челси предложила навестить её в Нью-Йорке… Жаль, что под рукой не было камеры.
Обстановка немного разрядилась, и я позволил себе несколько раз тайком взглянуть на неё. В один из таких моментов, она подловила меня. И я снова уткнулся в тарелку.
— Элек никогда не говорил, что у него есть сводная сестра, — сказала Челси.
Не уверен кому именно было адресовано это заявление, но даже под дулом пистолета, не стал бы развивать данную тему. Грета тоже старательно избегала смотреть в мою сторону.
Тишину нарушила Сара.
— Элек какое-то время жил с нами, когда они с Гретой были еще подростками, — она посмотрела на Грету. — Вы двое, тогда не слишком ладили.
Неловкость, отразившаяся на её лице, по какой-то причине задела меня. Она по-прежнему сидела, не поднимая глаз, предпочитая не реагировать на высказывание Сары, предпочитая не замечать меня.
Вопреки доводам рассудка, у меня возникло необъяснимая потребность заставить её обратить на меня внимание, заставить признать то, что было между нами. И я прибегнул к старым приёмам.
— Правда, Грета?
— Ты о чем? — она выглядела измотанной.
— Мы с тобой не ладили? — удивлённо посмотрел я на неё.
Сжав челюсть, она пронзила меня взглядом, в котором явно читалось предупреждение.
— Нам есть, что вспомнить, — наконец произнесла она.
— Да, есть, — мой голос стал мягче.
Она покраснела. Не стоило этого говорить. Стараясь исправить ситуацию, я решил немного разрядить обстановку.
— Как ты там меня называла?
— О чём ты?
— Дорогой сводный брат… Так, кажется? Очевидно, из-за моей выдающейся личности. — Я повернулся к Челси. — Печально трахнутый на голову дорогой сводный братец.
Какое-то время я действительно был таким, но Грета изменила меня. Рядом с ней мне захотелось стать лучше.
— Как ты узнал об этом прозвище? — спросила она.
Я тихо рассмеялся, вспоминая, как подслушивал по параллельному телефону её разговоры с подружкой.
— Ах, да, совсем забыла! Ты же шпионил за мной.
Было приятно, наконец, увидеть её слабую улыбку.
— Похоже, ребята, вы не скучали, — заметила Челси, переводя взгляд с Греты на меня и обратно.
— Так и есть, — ответил я, глядя Грете в глаза. Я хотел, чтобы она знала, то время было самым счастливым в моей жизни.
* * *
Благодаря экскурсии в наше с Гретой прошлое, на какое-то время мне удалось забыть о причине своего приезда в Бостон. Но, когда после ужина, я выскользнул во двор, чтобы побыть немного наедине с собой, осознание всё-таки настигло меня — Ренди больше нет, а значит у нас уже никогда не будет возможности загладить вину друг перед другом. Мне ужасно хотелось, чтобы он узнал о моих успехах и понял как сильно ошибался на мой счёт. Забавно, пока он был жив, я даже не задумывался об этом. Зато теперь эти мысли не давали мне покоя. Вот только время упущено. Ренди покинул этот мир… Кто знает, возможно он уже встретился с Патриком. Казалось, ещё немного и мой мозг взорвётся от всех этих мыслей. Я достал сигарету и постарался абстрагироваться, но ничего не вышло — на смену грусти и сожалению пришла злость.
Стеклянная дверь слегка приоткрылась и послышались чьи-то шаги. Не спрашивайте меня, как я узнал, что это была она.
— Что ты здесь делаешь?
— поговорить с тобой.
Я насторожился. Челси не должна была узнать о том, что было между мной и Гретой.
И какого чёрта они вообще говорили обо мне?
— Да неужели? — язвительно усмехнулся я.
— Да.
— Вы что же, сплетничали, подружки?
— Не смешно.
Действительно, смешного было мало. Только вот слишком поздно. Как обычно в стрессовой ситуации сработал классический защитный механизм и режим «ублюдка» включился на полную. К тому же, это её упорное желание делать вид, будто между нами ничего не было, начинало действовать мне на нервы.
Я выбросил сигарету.
— Как думаешь, она послала бы тебя ко мне, узнай, что в последнюю нашу встречу мы трахались как кролики.
Грета изменила в лице.
— Так вот значит, как ты думаешь?
— Но ведь это правда. Разве нет? Если бы Челси узнала, то превратилась в фурию.
— Ну, я не собираюсь ей рассказывать, можешь не беспокоиться. И никогда бы так не поступила .
Уголок её глаза дёрнулся, и я понял, что Грета смущена. От старых привычек трудно избавится, и я чувствовал, что снова становлюсь зависимым.
— Почему ты подмигиваешь мне?
— Я не… У меня просто глаз дергается… Потому что…
— Потому что ты нервничаешь. Я знаю. Заметил в первый раз, когда мы встретились. Рад видеть, что все возвращается на круги своя.
— Думаю, есть вещи, которые остаются неизменными. Прошло уже семь лет, а кажется…
— Только вчера, — закончил я за неё, — словно все произошло только вчера, и это херово. Как и вся ситуация.
— Так не должно было случиться.
Сам по себе мой взгляд переместился на её шею, и я уже не смог отвести глаз. Она заметила это.
Я судорожно сглотнул, испытывая странное собственническое чувство, на которое не имел абсолютно никакого права. Но мне необходимо было узнать что, чёрт возьми, происходит?
— Где он?
— Кто?
— Твой жених.
— У меня нет жениха. Я была помолвлена, но больше нет. Откуда ты вообще об этом знаешь?
Пытаясь скрыть, как на меня подействовали её слова, я опустил глаза вниз.
— Что случилось?
— Это вроде как длинная история, но я бросила его. Он переехал в Европу по работе, а я не смогла.
— У тебя сейчас кто-то есть?
— Нет.
Твою ж мать.
— Челси очень милая, — перевела она разговор на меня
— Она замечательная. Мне безумно повезло встретить её.
Это была чистая правда. Я действительно любил Челси и ни за что не сделал бы ей больно. И сейчас мне нужно было убедить нас обоих, и себя и Грету, что Челси — моё всё. Но новость, что у неё никого нет просто выбила меня из колеи, и сейчас мне хотелось разнести все к чёртовой матери.
Грета быстро сменила тему, переведя разговор на Ренди и мою мать. Начался дождь, и я воспользовался этим в качестве предлога, чтобы отправить её в дом. Но она не ушла, а когда я увидел в её глазах слёзы, почувствовал, как моё сердце рвётся на части.
Когда дело касалось Греты, существовал только один способ справится с запретными эмоциями — превратиться в ублюдка.
— Чего ты пытаешься добиться? — прикрикнул я на неё.
— Не только Челси беспокоится о тебе.
— Она единственная, кто имеет на это право. Ты не должна обо мне беспокоиться. Не твоя забота.
В знак протеста словам, сорвавшимся с языка, моё сердце забилось сильнее. Ведь в глубине души мне хотелось, чтобы Грете было не все равно.
Я видел, ей больно. В попытке подавить свои чувства я снова ранил её.
— Знаешь что? Если у тебя только что не умер отец, я бы сказала тебе поцеловать меня в задницу, — выпалила она.
Услышав эти слова, я мгновенно завелся. Мне захотелось схватить её в охапку и целовать до беспамятства. Нужно было положить этому конец.
— Если бы я был козлом, то сказал бы, ты просишь меня об этом, лишь потому, что помнишь, как приятно было, когда я тебя туда целовал.
Твою мать, какого чёрта я это сказал? Нужно было срочно уходить, чтобы не наделать ещё больше глупостей, хотя вряд ли можно переплюнуть то, что я уже натворил.
— Позаботься лучше о своей матери, — с этими словами, я развернулся и ушел, оставив её одну.
Пытаясь заставить себя не думать о Грете, войдя в дом, я стал целовать Челси, как никогда, вкладывая в поцелуй всю страсть, на которую был способен.
* * *
Пережить обряд прощания оказалось сложнее, чем я предполагал. Во всех смыслах. Стоя рядом с Челси и стараясь не смотреть на гроб, я оглядывался вокруг, но не узнавал никого из присутствующих. Все голоса сливались в сплошной неясный гул. Чувствуя, что мне здесь не место, я стоял, ничего не видя и не слыша перед собой, и молча отсчитывал минуты до того момента, когда наконец окажусь на борту самолёта.
Боль пронзила меня лишь однажды — когда я увидел в зале Грету. На один единственный миг, я позволил себе ускользнуть от реальности, и закончилось всё тем, что я сбегал вниз по лестнице вслед за ней в подвал здания похоронного бюро. Выйдя из дамской комнаты, она сделала вид будто не заметила меня. Я знал, что это мой единственный шанс извинится перед ней за своё поведение накануне вечером, но не ожидал, что девушка выберет именно этот момент, чтобы признаться в своих чувствах ко мне.
Вся моя решимость разлетелась вдребезги. События этого дня ослабили меня, не оставив и следа от так тщательно хранимого самообладания. Её волосы были подобраны наверх и уже в следующий момент, моя рука поглаживала шею Греты. Внезапно нахлынувший поток ощущений, перенёс меня в прошлое, лишая способности мыслить здраво. Всё происходящее казалось нереальным, словно во сне. И я не мог себе представить ничего более желанного в тот момент.
Из транса меня вывел звук шагов Челси. Она ничего не заметила, просто спустилась вниз, чтобы проверить всё ли со мной в порядке. Глядя в любящие глаза своей девушки, я готов был провалится сквозь землю. Она беспокоилась обо мне, тогда как я предавался эротическим фантазиям.
В ту минуту я искренне себя ненавидел.
Вскоре после того, как мы вернулись наверх, я настоял на том, чтобы взять машину и уехать пораньше. Отчаянно желая стереть следы Греты со своих рук и из своей памяти, я фактически набросился на Челси, как только мы оказались в нашей комнате.
Я сказал, что мне нужен секс прямо здесь и прямо сейчас, и она молча начала раздеваться. Такой была эта девушка: она любила меня безоговорочно, даже когда я вёл себя совершенно неадекватно.
Но проблема заключалась в том… что девушки, которая разожгла во мне это желание, не было в комнате. В момент близости с Челси, закрывая глаза, я всё равно видел перед собой Грету: её лицо, шею, маленькую упругую попку.
Никогда в жизни я не падал так низко. Меня тошнило от себя самого. Чувство вины заставило меня остановится. Ничего не объясняя, я скрылся в ванной и включил душ. Сгорая от желания и необходимости разрядки, стал мастурбировать, видя перед собой стоящую на коленях Грету. Она смотрела на меня, пока кончал на ее шею. Всё закончилось меньше, чем за минуту, и, достигнув оргазма, я почувствовал ещё большее отвращение к себе.
В ту ночь я не сомкнул глаз. В голове царил полный сумбур, мысли скакали и путались между Ренди и Гретой. Но в итоге Ренди победил — большую часть ночи я безуспешно сражался с воспоминаниями о том, как он издевался надо мной.
Рано утром Челси должна была лететь на свадьбу сестры в Калифорнию и я не представлял, как смогу пережить завтрашний день без её поддержки… А главное, смогу ли заставить себя держаться подальше от Греты.
* * *
Если поменять местами буквы в слове «funeral», получится «real fun» . Разумеется, на кладбище было как угодно, только не весело.
«Главное не смотреть, — повторял я себе. — Не смотреть на гроб на алтаре. Не смотреть на спину Греты. Просто продолжай пялиться на часы и с каждой минутой конец всего происходящего будет ближе.» Это простое правило работало до определённого момента. Всё началось, когда мы оказались на кладбище у места погребения — где я сорвался, а закончилось в машине Греты по пути в никуда.
Мне хотелось курить, но не настолько сильно, чтобы останавливаться и купить сигареты. Грета гнала машину вперёд на бешеной скорости, так что деревья вдоль шоссе сливались в сплошную зелёную линию. Всё было словно в тумане: похороны, приступ паники. Чёртов туман был повсюду.
Казалось прошло несколько часов, прежде чем знакомый голос прорвался сквозь пелену, и я услышал слова Греты:
— Минут через двадцать мы кое-где остановимся, хорошо?
Я повернулся и увидел, как она тихо мурлычет себе что-то под нос.
Милая Грета.
Проклятье.
В груди что-то сжалось. Я вёл себя по отношению к ней как настоящий подонок и вдобавок ко всему практически похитил её. Она спасла меня сегодня, спасла от самого себя, хоть я и не заслуживал такой заботы. У меня не было сил, рассказать ей как много это значит для меня, поэтому произнес простое «Спасибо».
Её длинный белый волосок оказался у меня на брюках. Я крутил его в руках, пока не расслабился достаточно и не уснул, впервые за эти несколько дней.
Проснулся я словно в бреду. И когда до меня дошло, где мы находимся, то разразился таким смехом, что ещё долго не мог успокоится.
Казино.
Гениально!
Как только мы вошли, Грета начала кашлять и жаловаться на сигаретный дым. Как ни странно, мне самому больше не хотелось курить. Атмосфера казино и адреналин заставили меня отвлечься от всех проблем. Во мне кипела энергия.
— Постарайся повеселиться, сестренка.
Шутя, я легонько встряхнул её за плечи, но тут же пожалел об этом. Даже мимолётное прикосновение к ней пробуждало во мне животные инстинкты.
— Пожалуйста, не называй меня так.
— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Здесь нас никто не знает. Мы можем придумать прозвища. Оба одеты во все черное и выглядим как матерые мафиози.
— Как угодно, но не сестренка. Во что хочешь поиграть?
— Хочу попасть за один из игральных столов. А ты?
— Я просто поиграю в игровые автоматы.
Игровые автоматы. Господи, какой же она была милой.
— Игровые автоматы? Ты сегодня бунтарка, да?
— Не смейся.
— В этом казино грех тратить свои деньги на игровые автоматы.
— Я не знаю, как играть ни за одним из этих столов.
— Могу показать тебе, но сначала нам нужно выпить, — подмигнул я ей. — Сперва жажду утолить, потом на столе разложить.
Грета покраснела. Я почти забыл какой хорошенькой она становилась, когда смущалась.
— Боже, некоторые вещи никогда не меняются. По крайней мере, ты вернулся к своим грязным шуточкам. Значит, мои старания не прошли даром.
— Серьезно, твоя идея приехать сюда… Супер.
Идеальным эту затею делало то, что она была рядом со мной. Но я не мог сказать ей об этом.
Мы купили чипсы и я оставил её ненадолго, чтобы принести нам напитки. Всё было прекрасно, пока я не вернулся и не увидел, как какой-то жирный ковбой лапает Грету возле стола для игры в кости. Секунда и я был готов к драке.
— Скажи мне, что я не видел, как чертов придурок только что ударил тебя по заднице. Подержи. — Я отдал ей напитки и схватил за грудки этого упыря. Чтобы обхватить его жирную шею, мне понадобились обе руки.
— Кем, ты, блядь, себя возомнил, вот так прикасаться к ней?
— Я не знал, что она была с кем-то. Девчонка помогла мне, — поднял он руки.
— Похоже ты себе всегда помогаешь сам. — выплюнул я и притянул его за шею к Грете. — Сейчас же извинись перед ней.
— Слушай, чувак…
— Извинись! — крикнул я, сильнее сжимая его шею.
— Я извиняюсь.
В ушах звенело. Мне хотелось его убить.
— Ну же, Элек. Пожалуйста, давай просто уйдем, — умоляла Грета.
Увидев её перепуганное лицо, я понял, что избивать этого парня у неё на глазах не самая лучшая идея. Я забрал у Греты свой стакан и уже собирался уходить, когда услышал за спиной:
— Тебе повезло, что ты пришел вовремя. Я как раз собирался попросить ее подуть на мои кости.
Планка упала, и я больше себя не контролировал. Бросившись к нему, я чуть было не сбил Грету, чья маленькая фигурка пыталась преградить мне путь. К счастью, всё обошлось и пострадало только платье, которому досталась изрядная порция алкоголя.
— Элек, нет! Нас выгонят отсюда. Пожалуйста. Я умоляю тебя.
Если бы я добрался до него, то убил бы на месте или покалечил. Нужно было уходить.
— Можешь поблагодарить ее, что я не разукрасил твое личико .
Выходя из зала, я весь кипел от злости. Последний раз, когда вот так набрасывался на человека, я тоже защищал Грету. Вопрос в том, сегодня я вступился за неё как брат или как бывший любовник?
Она выглядела чертовски привлекательной, стоя передо мной с растрёпанными волосами и в промокшем платье.
— Черт, Грета. Ты недоразумение.
— Довольно сексуальное недоразумение, — засмеялась она.
— Пойдем. Нужно купить тебе новую одежду.
— Все в порядке. Не такая уж я и мокрая.
«Мокрая…». Чёрт, Элек, что за пошлости у тебя в голове.
— Нет. Это я во всем виноват.
— Одежда может высохнуть. Давай так, если ты сегодня что-то выиграешь, то купишь мне новое платье в одном из этих дорогущих бутиков. Только так я позволю тебе потратить на меня деньги.
Я почувствовал себя полным засранцем, и чтобы загладить свою вину, решил, что не уйду отсюда пока не добуду ей самое лучшее платье.
Я купил нам новые напитки и предложил ей разделиться. Мне хотелось обойтись без кровопролития. Грета не осознавала насколько она привлекательна, а зал для игры в покер был битком набит парнями, которые выглядели так, словно вышли на охоту в поисках добычи. Удивительно, но она не стала спорить.
Однако только я занял место за столом, как мой телефон ожил.
«Почему тебя беспокоит, что другие парни флиртуют со мной? Тебе должно быть все равно.».
Что ж, упрёк был вполне заслужен. Я вёл себя как эгоист. Меня не пугало внимание к ней других мужчин, я просто боялся, увидеть заинтересованность и ответную реакцию с её стороны. В конце концов, что ей мешает? У меня есть Челси, а она — свободна. Как и прежде мною двигала банальная ревность, беспочвенная и неуместная. Это было неправильно.
Я не стал ничего писать, так как не знал, что тут можно ответить.
Но сосредоточится на игре мне так и не удалось — я продолжал проигрывать. Сообщение Греты и моя реакция на случившееся не выходили из головы. Чтобы напомнить себе, о том что я принадлежу другой, я взял телефон и начал листать наши с Челси фотографии: поездка в Сан Диего, мама и Челси готовят блюда эквадорской кухни, наш кот Дублин, фото, где мы целуемся, и наконец кольцо… которого она ещё не видела. Я снова попробовал сосредоточиться на игре. Но вопрос Греты не давал мне покоя. Поэтому я ответил неоднозначно, но по крайней мере честно.
«Я знаю, что не должен переживать. Но когда дело касается тебя, сердце говорит само за себя.».
Спустя 20 минут, после того как я проиграл ещё 200 баксов, ко мне подошла Грета, маша перед носом пачкой 100 долларовых купюр.
— Охренеть…Грета! Поздравляю!
Я обнял её и ощутил как сильно бьётся её сердце. Конечно, виной тому был адреналин от выигрыша. Моё же сердце разрывалось совсем по другой причине.
Мы отправились на поиски местечка, где можно перекусить и в итоге забрели в стейк-хаус. Но к еде я почти не притронулся. Меня полностью поглотили мысли о загадочном сообщении, что пришло с неизвестного номера несколькими минутами ранее.
Смс с номером 22 пришло ровно в 2:22.
22 февраля — день рождения Ренди.
Не знаю почему, но я был уверен, что это его извращённый способ добраться до меня даже с того света.
Зато у Греты проблем с аппетитом не было. Она разделалась со своим стейком и уже практически «утопила» в соусе мой.
— Вкусный соус? Мясо не лишнее? — поддел я её.
— Мне нравится. Это напоминает мне про папу. Он добавлял соус абсолютно во все.
Я улыбнулся, наблюдая за тем как она ест. Грета и представить себе не могла как важно для меня, что она была рядом. После всех моих срывов и приступов агрессии, она по прежнему сидела напротив… с перепачканным в соусе лицом.
— Что? — спросила она с полным ртом, заметив мою улыбку.
— Ничего, грязнуля. — Я протянул руку и вытер уголок её рта салфеткой.
Мое тело сковало напряжение. До меня вдруг дошло, что завтра я уеду, и скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Сегодняшний день эмоционально вывернул меня наизнанку. И я понял кое-что ещё: ответ на вопрос Греты, причина по которой меня бесило то, что к ней пристают другие мужчины. Я отпустил её лишь тогда, когда был уверен, что она счастлива и рядом с ней человек, который любит её. Всё, в чём я убедил себя, пытаясь забыть её, было ложью. Это осознание вернуло мои чувства к ней в самое начало и я был не в состоянии управлять ими.
***
Откинув голову на спинку кресла, я тяжело вздохнула. Читать его мысли стало для меня настоящей пыткой. Мне нужно было отвлечься от книги, так как напряжение от того, чем закончится эта история становилось просто невыносимым.
К тому же, я уже опаздывала на вечеринку в «Underground». И так как отчасти сама занималась её организацией — увильнуть было никак нельзя.
Я решила, что приму душ, оденусь, а Kindle возьму с собой и дочитаю книгу, как только появится свободная минутка. Устройство показало, что до конца оставалось всего пятнадцать процентов. И мне казалось, я легко осилю их даже в людном месте.
Знаете, как говорят: «Когда кажется…»