20
Ночь была на удивление прохладной. Я стояла на углу, пытаясь поймать такси. Тонкое, красное платье, надетое на мне, определенно подходило для клуба «Подземка», но, вероятно, мне стоило взять с собой куртку.
Салли отправила мне сообщение.
«Повеселись сегодня вечером!»
Я пыталась убедить ее пойти со мной, но она сказала, что у нее свидание с электробритвой для ежемесячной ночи «женских прелестей». Мне этого знать не нужно было, особенно когда в реальности это вовсе были не «женские прелести».
Мы сняли маленький, приватный зал с баром для вечеринки. Эта ночь была бы эпичной, не будь я столь поглощена концовкой книги.
Наконец, я поймала такси.
— Западная 16-ая улица.
Я захлопнула дверцу машины и сразу же, не теряя ни минуты, взяла в руки Kindle.
* * *
После того, как мы покинули закусочную, моя паника вернулась в полной силе.
Грета пошла за напитками для нас, а я отправился купить еще чипсов.
Я сел за стол, чтобы подождать её, как вдруг, откуда ни возьмись, слёзы начали катиться вниз по моему лицу. Это было бессмысленно, в голове не было и мысли, которая могла вызвать эти слезы. Казалось, просто освобождались все накопившиеся эмоции. Но здесь я в последнюю очередь хотел бы потерять самообладание. Стоило слезам начаться, их было не остановить.
Наказывая самого себя, я стал подливать масла в огонь, сосредоточившись на вещах, которые делали все только хуже. Я иногда винил себя за то, что родился и превратил жизнь Рэнди в страдания. Интересно, продлился бы его с мамой брак дольше, если бы не я. Глубоко внутри всегда тлела надежда, что между нами что-то поменяется, что мы с ним могли бы однажды посмотреть друг другу в глаза и увидеть что-то кроме ненависти; что он скажет мне, будто на самом деле любил меня, хоть и не знал, как показать это.
Теперь этому не бывать.
Я посмотрел вверх и увидел Грету, возвышающуюся надо мной и изучающую взглядом. В каждой ее руке было по напитку.
Я облизал слезу с губы.
— Не смотри на меня, Грета.
Она поставила бокалы на стол и сразу же обняла меня.
В объятиях Греты, слезы лишь усилились. Мои руки впились в её спину в молчаливой мольбе не отпускать меня. В конце концов, я успокоился.
— Ненавижу это. Я не должен оплакивать его. Почему я плачу из-за него?
— Потому что, ты любил его.
— Он ненавидел меня.
— Это не было ненавистью. Он злился, потому что видел в твоих поступках самого себя. Рэнди не умел ненавидеть, он просто не знал, как быть хорошим отцом.
Меня удивило то, насколько права она была, хоть и не знала моего секрета. Рэнди ненавидел то, что видел во мне, то, что напоминало ему о Патрике.
— Ты многого не знаешь. Самое хреновое то, что после всего пережитого вместе дерьма, я все еще хотел заставить его гордиться мной, заставить его полюбить меня.
Я глубоко выдохнул, потому что никогда никому в этом не признавался.
— И я знаю, что тебе удалось это сделать, — тихо сказала она.
Взгляд ей в глаза напомнил мне, что я смотрел в душу первого человека, которому на самом деле удалось заставить меня почувствовать себя любимым. За это я буду ей бесконечно благодарен.
— Что бы я без тебя сегодня делал?
— Я рада, что сегодня вечером ты застрял именно со мной.
— Я никогда раньше не перед кем не плакал. Ни разу.
— Все бывает в первый раз.
— Ты ведь знаешь, что это не самая удачная шутка?
Мы засмеялись. Мне нравился её смех.
— Ты заставляешь меня чувствовать, Грета. Так было всегда. Хорошо это или плохо, но я чувствую все. Иногда, я вел себя как настоящий мудак, просто потому что подавлял чувства, не сумев взять под контроль. Я не знаю, что в тебе такого, но кажется, будто ты видишь меня настоящего. В ту секунду, когда снова увидел тебя в саду Грега… я потерпел поражение. У меня больше нет сил скрываться. Я знаю, что тебе было трудно видеть меня рядом с Челси. Знаю, что по-прежнему небезразличен тебе. Я чувствую это, даже когда ты делаешь вид, словно все в прошлом.
Это были самые честные слова, сказанные мной за весь вечер. Грета никогда не умела скрывать чувства и, хоть она пыталась маскировать это, её дискомфорт рядом с Челси был очевиден. (Хотя, Челси, казалось, не замечала этого). Я не мог представить себе, как бы справился, если бы ситуация была обратной.
Мои слёзы, наконец-то, высохли. Пока мы сидели, обнявшись, её губы молили меня поцеловать их. Я бы хотел иметь волшебный ластик, который позволил бы мне испытать это однажды и сразу же стереть все последствия. Конечно, это никогда не будет возможным. Не думаю, что существовал человек достойный этих губ, и уж тем более это был не я. Поэтому, я просто смотрел на них, желая поцеловать её, но зная, что не сделаю этого.
Возможно, она прочитала мои мысли и испугалась меня, потому что резко встала.
Дальше я помню, как девушка подбежала к столу с рулеткой, поставила часть своих денег на номер 22, а остальное уже история. Этой девчонке невероятно везло.
* * *
Девятнадцать тысяч долларов. Я не знаю, что шокировало меня больше: то, что она второй раз за ночь выигрывает или то, что ей удалось изменить мой вечер с помощью потрясающей игры на 22 номер. Мистическое сообщение больше меня не тревожило. Наоборот, я в очередной раз был рад находиться здесь и поклялся, что остаток ночи, наши последние часы вместе, мы проведем на полную.
Она заставила меня взять тысячу долларов. У меня не было намерения тратить их. Я все время пользовался своими деньгами. Мне было все равно, потрачу ли я последний цент своих средств на нее, ведь я никогда не смогу отплатить ей за то, что она была рядом той ночью. Я ничем не заслужил этого.
В итоге мы оказались в одном из бутиков игорного дома, где настроение вечера изменилось настолько, что мы не могли избавиться от него до конца поездки.
Я выбрал платье, которое, как мне показалось, идеально бы сидело на ней, а она пошла в примерочную, чтобы надеть его. Я играл с телефоном, чтобы отогнать мысли о том, что она раздевается всего в паре метров от меня.
Грета долго не выходила, потому я спросил:
— У тебя там все хорошо?
Она сказала, что у нее застряла молния, поэтому, не мешкая, я отодвинул занавеску в сторону и зашел в кабинку.
— Иди сюда.
Как только я увидел ее прекрасную спину в этом платье, то незамедлительно понял, что заходить сюда было большой ошибкой. Мои пальцы покалывало, когда нежно прикоснулся к ее волосам, чтобы перекинуть их через плечо наперед.
Когда я потянул за ткань, ее дыхание участилось. Зная, что эту реакцию вызвало мое прикосновение, я тоже стал чаще дышать. Я терял контроль. Непристойный мысли наполнили мой разум. В одной из них я яростно разрывал на ней платье и брал сзади, все это время наблюдая за ее лицом в зеркале.
«Это всего лишь мысли», — говорил я себе. — «Сконцентрируйся на конкретной задаче.»
— Ты не шутила. Она действительно заела. — проговорил я, изо всех сил пытаясь исправить проблему, чтобы поскорее убраться оттуда. Наконец, бегунок зашевелился. — Есть.
— Спасибо.
Не было необходимости опускать его еще на несколько сантиметров, но я не смог устоять перед соблазном увидеть нежную кожу ее спины.
— Готово.
Это напомнило мне о каждой части ее тела, которое она одной ночью отдала мне целиком и полностью. Может это произошло всего раз, но в глубине души я знал, что часть ее все еще принадлежит мне. Язык ее тела доказывал это и заставлял задуматься, был ли я первым и последним человеком, кто действительно удовлетворил ее.
Мои руки задержались на ее плечах. Она потупила взгляд в пол, и я знал, что девушка тоже борется с чувствами. Впервые с момента нашего воссоединения я действительно осознал, как сильно Грета все еще хочет меня в сексуальном плане. Наше желание друг друга было таким сильным, ограниченное этим крошечным пространством, что можно было буквально ощутить его вкус в воздухе.
Я смотрел на нее в зеркале, пока она не подняла глаза и не встретилась со мной взглядом. Я не был готов к тому, как быстро она развернулась. Наши лица разделяли считанные сантиметры, и мое желание поцеловать ее никогда не было сильнее, чем в тот момент. Я опустил взгляд на ее рот и, чтобы успокоиться, принялся считать в уме. Это не помогало, потому я закрыл глаза.
А когда открыл их, желания просто поцеловать ее не было. Оно стало еще хуже. Слава Богу Грета не могла читать мои мысли, потому что картинка того, как я трахаю ее красивый ротик была невероятно ясной в моей голове. Я чувствовал, как у меня встает, и молился, чтобы она не посмотрела вниз.
Мне нужно было уйти, но я не мог.
Челси.
Челси.
Челси.
Ты любишь Челси.
«Чувствовать подобное нормально, пока ты не поддаешься этим порывам», — говорил я себе. Это естественно. Нельзя предотвратить того, что желает твое тело, если поддаваться ему. И я заслуживал большой и блестящий приз за сопротивление. Вместо «зеркального шара» мы назвали бы его «синим яйцом».
К нам подошла работник магазина.
— У вас все хорошо?
— Да! — закричала Грета.
Но по ее голосу я знал, что это не так. Все это сводило ее с ума, и будь я проклят, если по окончанию этой ночи ей будет больно.
Пусть мы и не признали того, что произошло между нами на вербальном уровне, я все равно инстинктивно сказал «Прости». После этого отодвинул занавеску и ушел.
* * *
Мы решили провести ночь в отеле, так как оба выпили. Мы разделились, чтобы принять душ, и после встретились в номере Греты, собираясь пойти в ночной клуб казино. Когда она открыла дверь, ее вид в облегающем бордовом платье снова выбил воздух из моих легких. Ее волосы все еще были мокрые, но выглядела девушка потрясающе.
— Вау, — выдохнул я, не имея намерения говорить это вслух. Слово просто слетело с губ, прежде чем мозг успел предупредить меня не быть таким очевидным. Нужно было превратить в шутку мой прокол. — Ты определенно больше не выглядишь, как убитая горем старушка.
— И как же я выгляжу?
— Вообще-то, ты кажешься слегка раскрасневшейся. Хорошо себя чувствуешь?
Если честно, выглядела она так, словно ее только что тщательно оттрахали, и от этого у меня заболел член.
— Я в порядке, — ответила она.
— Уверена?
— Ага.
— Так приятно было принять душ, — проговорил я.
И под этими словами я подразумевал два оргазма, до которых довел себя, думая об альтернативной концовке событий в примерочной.
— Я тебя понимаю, — сказала она.
— Тебе нужно высушить волосы?
— Да. Дай мне минутку.
Я включил ESPN и прилег на кровать.
Примерно через десять минут она вышла из ванной комнаты.
— Я готова.
Ее волосы были убраны наверх, открывая шею в полной красе, и я понял, что до конца ночи у меня будут проблемы.
Я подскочил и выключил телевизор.
Мы шли по коридору, и запах мыла на ее коже окутывал мои чувства. Оглянувшись на нее, я хотел, чтобы она знала, как красива, когда сказал:
— Ты хорошо выглядишь.
Когда мы вошли в лифт, я добавил:
— Мне нравится, когда ты так закалываешь волосы.
— Да?
— Угу. Такая же прическа была у тебя в тот вечер, когда впервые встретились.
— Удивлена, что ты помнишь.
Я не забыл ни единой вещи.
Ни. Единой. Вещи.
Мы начали вспоминать, как я мучал ее, и в какой-то момент она сказала:
— Нууу… ты был не таким плохим, каким хотел казаться.
— А ты, как выяснилось, не такой уж паинькой, — парировал я.
Тон моего голоса не скрывал того, на что я ссылался. Мы посмотрели друг на друга с молчаливым осознанием, что на этом разговор должен закончиться.
Если я думал, что ночь станет проще, как только нас окружат отвлечения ночного клуба, то сильно ошибался.
* * *
Мы много танцевали. Это было самой веселой частью всей ночи. Басы грохотали, и я чувствовал, как они отдавались во мне. Танцующие тела переплетались вокруг нас, но мы с Гретой держали расстояние между нами.
Это было необходимо.
В какой-то момент я отправился в уборную и, когда возвращался через многоцветные мерцающие огни, заметил парня, который танцевал очень близко с ней и говорил ей что-то на ухо.
Когда я дошел до того места, где они танцевали, мое подсознание уступило место первобытной и импульсивной реакции. Обхватив рукой ее узкую талию, я притянул Грету обратно к себе. Она не сопротивлялась. Моя рука все еще обнимала ее, когда девушка повернулась, посмотреть на меня. Я предупреждающе взглянул на нее. В тот момент мы были Элеком и Гретой семилетней давности. Я ревновал, и в очередной раз это было очевидно. Учитывая такую не малозначительную деталь, как наличие у меня серьезных отношений, было бы нечестно ожидать от Греты принятия вещей, которые я принять не мог, но ее отношения ко мне было достаточно, чтобы спустить мне это с рук.
Мы не говорили об этом, но вскоре мой порыв пещерного человека прошел. Я отпустил ее, и мы снова потерялись в музыке.
Однако все изменилось, когда включили медленную песню. Некоторые спешили найти себе пару, другие покидали танцпол. Почему-то казалось, что мы остались одни.
Грета запаниковала и начала уходить.
Винить ее нельзя, но что, если сегодняшняя ночь была той самой? Я хотел этот танец.
И взял ее за руку.
— Потанцуй со мной.
Она казалась напуганной, но все равно позволила мне притянуть ее. Из легких вырвался глубокий выдох, когда все ее тело прижалось к моему. Она закрыла глаза, опустив голову мне на грудь. Мое сердце колотилось, словно хотело сказать, каким я был идиотом, не замечая, что это именно то, чего оно хотело.
Впервые с тех пор, как мы приехали в казино, мысли о Челси были погребены под интенсивностью моих чувств к Грете. Мне нужно было знать, чувствует ли он это, потому я посмотрел вниз и в тот же самый момент она подняла взгляд. Я потерял способность дышать. Прикоснулся лбом к ее лбу и просто понял. В этот момент я перестал лгать себе. Я все еще был в нее влюблен. Я не знал, что с этим делать, потому что Челси тоже любил.
Не успел я обдумать это, как Грета вырвалась и побежала через темноту толпы.
— Грета, стой!
За считанные секунды я ее потерял. Пробравшись к выходу, я побежал к лифтам. Двери закрывались, потому я просунул в щель руку, чтобы задержать их.
Она плакала. Боже, что я с ней сделал?
— Что за черт, Грета? Почему ты убежала от меня?
— Мне нужно вернуться в свой номер.
— Не так.
Не задумываясь, я нажал кнопку остановки.
— Что ты делаешь?
— Не хочу, чтобы эта ночь так закончилась. Знаю, я перешёл черту, потерял чувство реальности и мне чертовски жаль. Но ничего бы не произошло, я верен Челси и не смог бы так с ней поступить.
— Что ж, значит, я не такая сильная, как ты. Ты в праве вот так танцевать со мной, прикасаться, смотреть на меня, если между нами ничего не может быть! И во избежание недоразумений, я не хочу, чтобы ты изменял ей!
— А чего ты хочешь?!
— Я скажу тебе, чего я не хочу. Я не хочу, чтобы ты говорил одно, а делал другое. У нас осталось не так много времени. Я хочу чтобы ты поговорил со мной. В тот вечер, на поминках… когда ты обхватил рукой мою шею… На какой-то момент мне показалось, что ты вернулся к тому, на чём мы остановились семь лет назад. Так я чувствую себя всё время, когда ты рядом. А затем, в этот же вечер, Челси рассказала, что произошло после твоего возращения домой.
О чем она говорила?
— Что конкретно тебе сказала Челси?
— Ты думал обо мне? Из — за этого не смог достичь оргазма в ту ночь?
Что за хрень?
У меня не было слов. То, что Челси рассказала Грете о том личном моменте взбесило меня. Я лишился дара речи.
— Я хочу знать правду, — сказала она.
Ей не вынесли правды, а я не могу вынести эти чувства к ней. Но меня злило, что они разговаривали так за моей спиной. Более того, казалось, вся моя жизнь перевернулась с ног на голову всего за одну ночь.
И я потерял контроль.
— Ты хочешь правду?! Правда в том, что занимаясь сексом со своей девушкой, я мог видеть перед собой только тебя. Правда в том, что в тот вечер я закрылся в душе и единственным способом закончить начатое, было представить, как кончаю на твою прелестную шею.
Стоило остановиться на этом.
Но вместо этого, я поймал ее в ловушку моих рук, когда она прижалась к стене. Я продолжил.
— Хочешь ещё? Сегодня, на свадьбе её сестры я собирался сделать Челси предложение. В этот самый момент, я должен был быть помолвлен, но вместо этого, нахожусь в лифте, борясь с диким желанием развернуть тебя лицом к стене и трахнуть так, чтобы потом пришлось нести тебя в номер на руках.
У меня заболело в груди. Я опустил руки.
— Всё что я знал и в чём, как мне казалось, был уверен, за последние 48 часов перевернулось с ног на голову. Я запутался и, на хрен, не знаю, что с этим делать. Вот какова правда.
Я снова нажал на кнопку остановки, потому что дальнейшее проведенное здесь время могло стать разрушительным, хотя я ощущал, будто, сказав правду, с моих плеч упал тяжелый груз.
Добравшись до нашего этажа, мы разошлись по отдельным номерам.
Когда я оказался в одиночестве в кровати, меня начало охватывать чувство вины, не давая спать.
В итоге я принялся терзать себя просмотром фотографий Челси.
Она не заслуживала этого.
Я крутился и вертелся, разрываясь между мыслями о Рэнди, виной перед Челси и мои любимым — развратными мыслями о Грете. Если бы не боялся причинить боль Челси, той ночью я бы отправился в номер Греты. Знал, что благодаря нашему сдерживаемому чувству безысходности, это был бы лучший секс в моей жизни. Но я не был изменником и не собирался становиться. Потому, позволил моему воображению пуститься в пляс.
В определенный момент сексуальные фантазии стали настолько живыми, что я попытался искупить свои грехи, отправив в 2 ночи сообщение Челси.
Я люблю тебя.
Незамедлительно я отправил сообщение и Грете.
Если сегодня ночью я постучусь к тебе в дверь — не открывай.
* * *
Такси подъезжало к месту моего назначения, потому я подумала, что пора бы прекратить чтение, так как вскоре нужно было приветствовать друзей. Тяжело было закрывать книгу.
Я заплатила водителю и спрятала Kindle в сумочку. Когда входила в клуб «Подземка», контраст темноты и ярких лучей вызвали чувство нереальности. Я весь день была с головой погружена в историю Элека, и казалось странным возвращаться в реальный мир. Во мне начала зарождаться легкая паника, сопровождающаяся головокружением, которое бывало у меня время от времени.
Мое нервное состояние улучшилось сразу, как увидела двух моих коллег, Бобби и Дженнифер, которые поприветствовали меня, как только я вошла в приватный зал. Небольшой бар подсвечивался фиолетовыми огоньками, и я незамедлительно забила за собой водку с содовой.
— Почетный гость уже здесь? — спросила я, делая глоток.
— Хэтти пока не видно, — ответила Дженнифер.
Раз Хэтти еще не было, я извинилась и вышла в уборную, где быстро достала обратно Kindle. Не судите.
* * *
Я все еще считаю чудом то, что пережил ту ночь, не облажавшись. Грета в итоге написала мне, что у нее бессонница. Я незамедлительно позвонил ей, и мы говорили до тех пор, пока она не заснула где-то после 4 утра. Я же не клал трубку и слушал звуки ее дыхания.
Поездка домой следующим утром была очень болезненна. Пилы было бы мало, чтобы разрезать напряженность в воздухе.
Грета собиралась отвезти меня в аэропорт. Но сначала мы заехали к ее матери. Возвращаться в дом, где все началось, было сложнее, чем я думал.
Грета подала мне немного ее домашнего мороженого. Поедание его с одной с ней тарелки вызвало ностальгию. По какой-то причине, среди всего, что мы пережили с ней за наше маленькое приключение, тот момент значил для меня больше всего, и в то же время он казался прощанием.
* * *
Мне пришлось снова спрятать Kindle, когда Хэтти вошла в уборную. Наверно она подумала, что я жалкая.
— Вот ты где. Мы искали тебя!
— Оу, я потеряла счет времени. Ты еще не приехала, так что я пришла сюда расслабиться немного до начала вечеринки. — Я обняла ее. — С Днем Рождения, дорогая.
— Спасибо. Ты читала?
— Да, — засмеялась я и небрежно махнула рукой. — Знаешь, каково это, когда начинаешь книгу и не можешь оторваться?
— Она развратная?
Мне пришлось подумать.
— Не совсем.
— Понятно. Ладно, пойдем! Уже почти все здесь.
Я последовала за ней обратно в клуб и тут же подбежала к бару за водкой с содовой. Поклявшись не брать книгу по меньшей мере час, я попыталась влиться в общение и поняла, что смотрю на лица, но не слышу, что они говорят. Их рты шевелились, но мой мозг не обрабатывал слова — разум все еще был с Элеком.
Как только установленный мной час закончился, я снова прокралась в уборную. Мои друзья вероятно подумают, что я нюхаю кокс, но мне нужно было закончить книгу, так как осталось прочесть небольшой процент. Таким образом я смогла бы пережить остаток ночи без отвлечения.
Я сделала глубокий вздох.
* * *
Грета не встречалась со мной взглядом по дороге в аэропорт. Мы пережили столько особенных моментов, а она не могла даже посмотреть мне в лицо. Вот к чему все пришло, и не могу сказать, что винил ее.
Я разрывался на части, но не знал, что сказать ей. Мы вместе практически прошли ад и рай за последние двадцать четыре часа и теперь я покидал ее… снова.
Мы почувствовали сильный ветер, когда вышли из машины на обочину. Это было похоже на сцену из фильма. Грустную его часть с драматической музыкой на фоне.
Оглушительные звуки взлетающих самолетов усложняли попытки произнести то, что я хотел сказать. Что можно сказать человеку, которого ты бросаешь во второй раз?
Она закрылась, глядя куда угодно, но только не на мое лицо.
Наконец, я произнес:
— Посмотри на меня.
Грета несколько раз закачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.
Теперь это было официально. Я был самым большим подонком на планете.
Мои глаза тоже начали наполняться слезами, потому что я не мог отнять у нее ее боль, потому что я не мог сделать ничего, чтобы остаться там.
Она отмахнулась от меня.
— Всё в порядке… Иди. Прошу тебя. Напиши мне, если захочешь. Просто долгие прощания… я не могу… только не с тобой.
Она была права. Прощание не могло хорошо закончиться, так зачем тогда продлевать его?
— Ладно.
Она застала меня врасплох, наклонившись и оставив быстрый поцелуй на моей щеке. Грета убежала к машине и захлопнула дверь, прежде чем я успел осознать происходящее.
Остатки ее слюны жалили мою щеку, пока я в тумане шел в аэропорт.
Хотелось посмотреть на нее в последний раз, потому я обернулся. Большая ошибка. Через окно я увидел, что ее голова опущена на руль. Незамедлительно я побежал обратно к машине и постучал в окно. Она отказалась поднять взгляд и завела двигатель, так что я постучал сильнее. Наконец, она повернулась ко мне и вышла из автомобиля, вытирая слезы.
— Ты что-то забыл?
Не успел я понять, что делаю, как мои губы оказались на ее. В тот момент за меня думало сердце. Я не хотел раскрывать губы, потому что убедил себя, будто это действие невинное, пока не почувствую ее вкус. Это был сильный, отчаянный поцелуй, и я даже не знал, что он значил.
Я чувствовал себя опустошенным и сбитым с толку.
Она прервала его.
— Убирайся. Ты пропустишь свой рейс.
Мои руки все еще были на ее щеках.
— Я никогда не прощу себе того, что причинил тебе боль в первый раз, но видеть, как снова стал причиной твоих страданий… поверь мне, это последнее, что я хотел бы в своей жизни.
— Зачем ты вернулся?
— Я оглянулся и увидел, что ты плачешь. Нужно быть полным и абсолютно бездушным кретином, чтобы оставить тебя в таком состоянии.
— Ты вообще не должен был этого видеть. Нужно было просто идти дальше, потому что сейчас все еще хуже.
— Я не хотел, чтобы твои слезы стали моим последним воспоминанием.
— Если ты действительно её любишь, то не должен был целовать меня, — прокричала она.
— Я люблю её. — Прозвучало это защитным образом. Я посмотрел в небо, потому что мне нужно было подумать мгновение. — Хочешь знать правду? Я безумно люблю тебя тоже. Думаю, что даже не понимал насколько сильно, пока снова не увидел.
— Так ты любишь нас обеих? Это хреново, Элек.
— Ты постоянно твердила мне, что хочешь честности. Я лишь даю тебе то, о чём ты просила. Мне жаль, если правда выглядит так хреново.
— Как бы то ни было, у неё есть преимущество игры на домашнем поле. Очень скоро ты снова забудешь обо мне — это всё упростит.
Она повернулась к машине.
— Грета… не уходи так.
— Это не я ухожу, Элек.
Ауч.
Она уехала, оставив меня на обочине, что было уместно, потому что я ненамеренно ударил по тому же месту… дважды, на самом деле.
Соблазн прыгнуть в такси и последовать за ней был сильным. Но я сел на самолет обратно в Калифорнию, потому что хоть раз в жизни мне нужно было поступить правильно.
* * *
Мой палец продолжал жать на кнопку следующей страницы, надеясь на продолжение истории. Он просто не мог заставить меня пройти через это, закончив на моменте, где мы расстались.
Когда он отправил мне рукопись, то сказал, что она не закончена. Наверно он считал, что мне не стоит знать ничего, во что я не вовлечена. Раз уж остаток его жизни включал ее , не было нужды больше пытать меня. Теперь я это понимаю и была за это благодарна. Элек хотел, чтобы я поняла, что он чувствовал все то время, чтобы завершить тот этап и двигаться дальше.
Что ж, я за него рада.
Я достала телефон и отправила ему сообщение, которое казалось душевным, несмотря на мою злость.
Я закончила. Спасибо. Это было невероятно. Для меня честь, что попросил меня прочесть ее. История твоей семьи шокировала меня и многое объяснила. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Теперь я понимаю намного больше, в том числе почему ты закончил ее там, где закончил.
Черт.
Я плакала и должна была вернуться к своим друзьям.
Опустошенная, я решила, что остаток ночи должен помочь мне забыть его раз и навсегда.
«Помоги мне утопить мои печали», — вспомнила я его слова мне в казино. Что ж, это именно то, что нужно было мне в тот момент.
Мои друзья танцевали, обрадовавшись моему возвращению. Они притянули меня к себе, и мы танцевали вместе не меньше часа. Чем больше я думала об Элеке, тем сильнее и быстрее качала бедрами и размахивала головой, пока волосы в итоге не начали выглядеть так, словно меня ударило током. Потерявшись в музыке, я не хотела останавливаться достаточно надолго, чтобы почувствовать все те болезненные эмоции, вызванные его словами. Я определенно не хотела принимать того, что персонаж Греты навсегда был исключен из его жизни.
Спустя полчаса завибрировал мой телефон.
«Какая у тебя теория по поводу причины подобного окончания?»
Его ответ поразил меня. Чтобы не потерять контроль прямо на танцполе, я продолжала танцевать, словно ничего не случилось. Не хотела, чтобы мои друзья подумали, будто что-то не так.
Качая бедрами, я набрала сообщение.
Грета: Думаю, ты не хотел причинять мне боль. Остальное со мной никак не связано.
Элек: Ты в этом уверена?
Грета: О чем ты говоришь?
Элек: Прекрати трясти задом на пять секунд и может я скажу тебе.
Что?
Прежде чем успела повернуться, я почувствовала, как сильные руки схватили меня по бокам, заставляя внезапно остановиться. Медленно они скользнули вниз по моей талии, опустившись на попке с хладнокровной самоуверенностью. Это прикосновение. Этот запах. Мгновенная реакция моего тела.
Нет. Этого не могло быть.
______________________________________
Это предпоследняя часть,мне,как-то даже грустно прощаться с этой историей...(А вам как?