Невеста дьявола

Большой зал был наполнен сонными голосами учеников, которые медленно поедали завтрак, обсуждая первый учебный день. Наконец-то из-за туч выглянуло первое осеннее солнце, заливая теплым светом зал. Настроение у всех было приподнятым. Но не у Адель.

Она встала ни свет ни заря и пришла к самому началу завтрака, когда в зале не было ни души. Она просидела здесь около часа, пока в зале не появился сначала Дамблдор, а за ним через несколько минут уверенной походкой вошел декан Слизерина.

Теперь настала очередь Адель внимательно следить за мужчинами. Она, напряженно думая о чем-то, не отрывала взгляда от них, совсем не интересуясь многочисленной едой. Только когда в зал вошла Гермиона, она отвлеклась от своего занятия.

— О, ты уже здесь! Тебя не было в гостиной, когда МакГонагалл объявляла расписание, — она плюхнулась на скамейку рядом с Адель.

«Дьявольщина. А ведь, действительно, я даже не узнала какое у нас расписание».

— Я рано пришла на завтрак, — Адель развернулась и улыбнулась гриффиндорке.

— Вот, держи, — Гермиона дала подруге листочек с расписанием.

— Спасибо, Гермиона, — искренне поблагодарила подругу волшебница.

— Готова к первому дню? —  Гермиона принялась за еду.

— Вроде да, а ты? Сегодня у нас первым уроком заклинания, ты не знаешь, что мы будем проходить? — волшебница заинтересовано посмотрела на подругу.

— Конечно знаю! Мы только начнем изучать основы. Не знаю, может, даже будем колдовать. Знаешь, я уже выучила некоторые заклинания... — гриффиндорка увлеченно начала рассказывать, не замечая, что Адель совершенно ее не слушает.

«Отлично. По крайней мере несколько минут она меня не будет трогать», — довольно подумала та.

И тут же напряглась. Директор и Снейп поднялись со своих мест. Попрощавшись с коллегами, они вышли из-за стола и, тихо переговариваясь, направились к выходу.

Адель сделала вид, что с отменным аппетитом поедает свой завтрак. Когда они проходили мимо нее, она почувствовала на себе их взгляды.

— Северус, ты уверен? — тихо спросил директор.

— Абсолютно, Альбус, — коротко ответил Снейп.

Девочка подождала, пока профессора выйдут из зала, тут же вскочила с места и побежала за ними, бросив удивленной Гермионе:

— Учебники забыла.

Вылетев из зала, она нагнала их, когда те поднимались по лестнице.

— Директор! Профессор Дамблдор! — окликнула она.

Оба мужчины разом повернулись.

«Не к добру это. Что она задумала?» — прищурился Снейп.

— Здравствуйте, мисс Ансо, — директор приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, директор, профессор Снейп, — девочка кивнула головой.

— Вы что-то хотели? — Дамблдор посмотрел на нее пристальным взглядом поверх очков, но это нисколько не смутило Адель.

— Да, я бы хотела поговорить о моих родителях.

Зельевар напрягся, а старец печально улыбнулся.

— Я очень сожалею и соболезную, Адель, но, к сожалению, мне сейчас надо заняться школьными делами.

Глаза волшебницы вмиг приобрели серый оттенок, на губах заиграла странная улыбка.

— Не думаю, что это займет много времени, — уверенно сказала она. — Директор, я хотела бы узнать некоторые детали, связанные с моим дальнейшим проживанием в Хогвартсе.

«Врет и не краснеет», — усмехнулся про себя Снейп и еще раз пожалел, что она не на его факультете.

— Что ж, мисс, тогда идемте в мой кабинет, — мужчины переглянулись, и директор взглядом приказал декану Слизерина следовать за ними. От Адель не ускользнул этот молчаливый разговор.

***

— Итак, — сказал Дамблдор, садясь за свой письменный стол и скрещивая длинные старческие пальцы домиком. — Садитесь, пожалуйста.

— Благодарю, я постою, — Адель  с интересом разглядывала кабинет Дамблдора, отмечая каждую деталь его обстановки. На секунду ее взгляд задержался на огненной птице, гордо восседавшей на жердочке. Солнечные лучи причудливо играли на ее перьях так, что казалось, будто она горит, и на жужжащих металлических приборах, создавая неуловимо спокойную атмосферу.

Зельевар, отойдя в дальнюю часть кабинета, встал сбоку от волшебницы так, чтобы видеть все, что происходит между директором и гриффиндоркой, и при этом так, чтобы самому оставаться в стороне.

— Так что же вы хотели узнать, мисс Ансо? — директор посмотрел на нее пронзительным взглядом своих голубых глаз, от которого Снейпу обычно становилось не по себе.

— Я хотела бы знать, кем были мои родители, — без обиняков начала девочка.

Она заметила, как Дамблдор чуть нахмурился.

— Но вы же знаете, мисс, ваш отец был сквибом, а мать — маглом, — волшебница хмыкнула.

— Директор, неужели вы думали, что я поверю в этот спектакль? — насмешливо произнесла она, сделав ударение на последнем слове.

Зельевар сжал кулаки. Такой поворот событий предвещал немалую грозу.

— Мисс, я совершенно вас не понимаю, — строго сказал старец.

Быстрым движением волшебница достала из сумки аккуратно сложенный вчетверо желтый листок пергамента и, развернув его, показала Дамблдору.

На нем большими буквами было написано:

"РАЗЫСКИВАЮТСЯ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ"

И чуть ниже стояла пометка — «Особо опасные». По углам бумаги были нарисованы изображения черных меток.

На листке помещались изображения двух женщин и трех мужчин.

Четыре портрета были расположены попарно, а один — под остальными.

На первых двух фотографиях были мужчина противной наружности и женщина с безумным взглядом, под фотографиями значилось: «Родольфус и Беллатриса Лейстрейндж».

Следующие две фотографии были подписаны как:

«Альберт и Вивьен Роун».

И последняя надпись под изображением мужчины с гордым, орлиным взглядом гласила: «Крейг Стоунсер».

— И после этого вы будете утверждать, что мои родители не владели магией, — девочка ткнула пальцем в изображения Альберта и Вивьен Роун, ибо в них она узнала своих собственных родителей. Конечно, они были намного моложе, и в них с трудом можно было узнать Александра и Элизабет Ансо. Мать была намного красивее, взгляд ее еще не потух, волосы еще не потускнели. Глаза отца горели страшным азартом, на лице была жестокая улыбка. Здесь им было чуть больше двадцати лет.

«Узнала-таки», — с каким-то странным восхищением подумал Снейп.

— Не может быть, — прошептал Дамблдор и удивленно взглянул на Адель. — Неужели они?

Девочка не отрывала взгляда от старца.

— Прекратите хитрить, профессор, вы знали, кто они, когда зачисляли меня в Хогвартс.

— Мерлином клянусь, нет, — уверенно ответил Дамблдор.

В душе Адель вулканом клокотало негодование, вот-вот готовым взорваться. Но, приложив усилие, она сдержалась.

— То есть вы хотите сказать, что когда профессор Снейп принес мне письмо, он не узнал своих старых знакомых, вместе с которыми он служил Волан-де-Морту? — девочка вызывающим взглядом посмотрела на зельевара и прочла в нем недоумение.

Снейп, да и директор, совсем опешили. К этому они не были готовы.

Опомнившись, Дамблдор строго сказал:

— Вы понимаете, что это очень серьезное обвинение. Более того, если это клевета.

Адель, посмотрев по очереди на двух волшебников, расстегнула пуговички на левом рукаве своей блузки и закатала его. На левом предплечье девочки была белая повязка. Она осторожно сняла ее.

Снейп с ужасом отшатнулся. Он увидел на ее детской руке столь ненавистную ему черную метку, лишь с тем отличием от его собственной, что на черепе ее татуировки была маленькая корона. Удивительно, но в то время как метка на его руке была светло-серого цвета, у нее она была такой, какой были метки при Темной Лорде — насыщенно черной. Дамблдор тоже отметил это.

Взгляд девочки на секунду стал печальным. Она тихо, пытаясь сдержать неожиданную дрожь в голосе, сказала:

— Я чувствую это, профессор. Сначала я не понимала, что это значит, но то же самое я почувствовала, когда увидела его, — Адель взглядом указала на портрет последнего мужчины, в котором узнала заместителя директора приюта "Восход" — Арнольда Орна. Когда Снейп впервые в обличье Бенджамина Раддоуна попал в приют, он тоже не без удивления узнал бывшего Пожирателя. Потом он долго пытался убедить Дамблдора перевести Ансо куда-нибудь в другое место, но старец ответил резким отказом, даже не объяснив почему.

Оба волшебника с удивлением глядели на юную Адель.

«Как я мог забыть», — корил себя Дамблдор, но отступать было некуда.

— Да, мисс Ансо, ваши родители были Пожирателями Смерти. Они служили лорду Волан-де-Морту, служили преданно и верно, — жестким, не свойственным ему тоном сказал Дамблдор, — Альберт Роун был его правой рукой. Он с вашей матерью убил многих невинных людей, но когда Волан-де-Морт исчез, они, сменив имена, трусливо сбежали в Россию, — директор совсем не щадил чувств юной волшебницы.

Снейп ни на секунду не отрывал взгляда от гриффиндорки. Она стойко выдержала речь директора, крепко сжимая кулаки. Хотя она долго готовила себя к этим словам, ей все равно было ужасно тяжело слышать их. У нее будто земля ушла из под ног, в ее душе что-то оборвалось, разбилось.

«Убийцы, они убийцы. Мои родители были убийцами», — она почувствовала, как колючая боль расползается по всему ее телу, сжигая изнутри. Волшебница с трудом сдерживала рвущиеся наружу эмоции. И только в один миг она позволила себе слабость — Снейп успел прочесть в ее глазах такую боль, что, казалось, она должна сейчас расплакаться. Но Адель, взяв себя в руки, решив, что не позволит видеть себя слабой, подняла голову и посмотрела прямо в глаза директору.

— Вот как, — медленно сказала она, а затем спросила: — Они обучались на Слизерине?

— Да, мисс, — девочка усмехнулась и решила, что будет неплохо, если профессор Снейп немного обидится на Дамблдора:

— Так вот почему вы попросили Шляпу отправить меня куда угодно, только не в Слизерин — вы боялись, что я пойду по их стопам.

Зельевар нахмурился, ожидая ответа Дамблдора.

«Не знаю, откуда ей известно, но она умница», — мысленно, даже против воли похвалил ученицу директор.

— Мисс, Шляпу нельзя ни уговорить, ни подкупить, чтобы она отправила первокурсника на определенный факультет, — директор все же рассчитывал, что волшебница отступится.

— Но у вас это получилось, — Адель хитро улыбнулась и, обращаясь к Распределяющей Шляпе, стоящей на небольшом столике, позвала: — Госпожа Шляпа, госпожа Шляпа.

Потрепанная Шляпа встрепенулась, и у нее прорезался рот.

— Кхм... Что... Ах, это вы, мисс Ансо, вы что-то хотели?

— Да, директор только что сказал, что вы по его просьбе не отправили меня на Слизерин, это так? — девочка с каким-то восхищением посмотрела на Шляпу. — Вы не подумайте ничего плохого — просто я хотела узнать, так ли это, и если так, то от души поблагодарить вас и профессора, — невинно прощебетала она.

«Хитра, великий Мерлин», — мелькнуло в голове у Дамблдора. Он хотел было предупредить Шляпу, но не успел.

— Да, мисс. Это так. Я сделала единственное исключение, потому что Альбус уж очень настаивал, хотя из вас вышла бы превосходная слизеринка, — открылась Шляпа, не увидев в словах волшебницы подвоха. Адель победно смотрела на старца, в глазах ее мелькали зловещие огоньки.

А Снейп стоял, поджав губы — в душе он чувствовал сильное негодование по отношению к директору, который, сощурившись, сверлил взглядом волшебницу.

— Благодарю вас, госпожа Шляпа, — сказала Адель, немного склонив голову, и говорящая Шляпа вновь превратилась в обычную, старую, потрепанную вещь.

Дамблдор вздохнул.

— Что ж, мисс, вы совершенно правы, я не хотел, чтобы вы учились на Слизерине. Прости, Северус, — добавил мягко он, улыбнувшись зельевару. Тот все также внимательно следил за разговором этих двух хитрых лисиц, который, как ему казалось, исчерпал себя. Но у Адель еще оставались вопросы, и она не собиралась отступать.

— Директор, но позвольте узнать, зачем вам я?

— Что вы имеете в виду, мисс? — зельевар ощутил, что Дамблдор немного напрягся.

— Зачем вам нужно, чтобы я обучалась в Хогвартсе? — выделяя каждое слово, повторила волшебница.

— Мне не нужно, чтобы вы обучались здесь, мисс... — Адель  возмущенно его прервала. С каждой секундой ей становилось труднее сдерживать себя.

— Если бы вы, профессор, этого не хотели, мои родители погибли бы в России и вы бы не стали принимать меня в Хогвартс, когда мне вот-вот исполнится пятнадцать.

— Хм, мы просто вас долго не могли отыскать, мисс... И ваши родители, однако, умерли в Англии, — коротко сказал директор.

— Да, потому что вы этого хотели.

— Я? Хотел? — неубедительно разыграв удивление, произнес старец.

— Видит Бог, я не хотела этого говорить, — она коснулась места на груди, где висел крестик, тяжело вздохнула.

— Да, они погибли в Англии, потому что вам нужно было, чтобы я поступила в Хогвартс. Если бы вашей целью было именно убийство Роунов, вы бы сделали это в России и не стали бы устраивать этот слабый фарс, втягивать в него профессора Снейпа, заморачиваться с моим переездом, с подготовкой документов. Ведь умри они в России, я бы попала в русский приют и пошла бы, наверное, в русскую школу магии. Нет, директор, вам нужно было, чтобы я обучалась именно здесь, — на одном дыхании выпалила Адель.

Снейп не смог не восхититься ее проницательности и догадливости: ведь, действительно, она попала в точку. В который раз он пожалел, что она не слизеринка.

— Мисс, ваши родители сами отправили письмо с просьбой о вашем приеме, — уверенно сказал Дамблдор.

Зельевар все больше удивлялся его поведению. Сейчас он был не тем странноватым, веселым старцем, говорящим, что ложь недопустима, словно он сбросил маску, показывая себя истинного. Декану Слизерина сейчас он напоминал Волан-де-Морта.

— Не лгите, сэр. Вы просто только сейчас нашли меня и моих трусливо сбежавших родителей, вот поэтому я попала в Хогвартс позже, — сказала Адель.

— Вы ошибаетесь, — холодно возразил Дамблдор.

Девочка, опустив головку, запустила пальцы в свои волосы и сильно сжала их, тихо застонав. Она с трудом проглотила подступивший к горлу комок и сдержала слезы. Как она устала от лжи и притворства! От всех этих недоговорок и недомолвок!

Затем она резко вскинула головку и срывающимся голосом выкрикнула:

— Сколько можно лгать и увиливать?! Почему вы не хотите сказать мне правду?!

— Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью, — наставительно произнес Дамблдор.

Быстро успокоившись, девочка спокойно продолжила:

— Пусть так, я сумею как должно распорядиться ей, если только вы все же скажете мне ее. Но вы этого не делаете, хорошо, тогда слушайте, — ее глаза заблестели дьявольским огнем. — Если мои родители попросили вас принять меня в Хогвартс, то они вряд ли просили вас убить их. Коли они раскаялись, то их смерть была бы вам не нужна. Но они, наоборот, были против моего обучения здесь, и никогда не позволили бы мне поехать в Англию, поэтому вы и убрали их. Не отрицайте! — она жестом предупредила возражения старца. — Они не могли оба погибнуть от инфаркта, учитывая, что они были людьми еще молодыми и сильными, к тому же Пожирателями Смерти, — мозг Адель работал на полную силу, сопоставляя и анализируя информацию. — Нет. Вы применили к ним заклятие Авада Кедавра, не так ли?

Зельевар поднял брови и сжал кулаки, а Дамблдор нахмурился.

— Откуда вы знаете об этом заклятии?

— Так получилось, — Адель гордо смотрела на директора. — А чтобы они безропотно уехали в Англию, не вызвав у меня подозрений, профессор Снейп, — она перевела внимательный взгляд на «мужчину в черном пальто», — сэр, вы применили к ним сильное Империо, — взгляд мужчины выражал подлинное изумление. Он совершенно не понимал, откуда она могла столько узнать, ведь еще недели не прошло, как она попала в волшебный мир, тем более он за ней постоянно следил.

— Поэтому вы, директор, и попросили профессора лично принести мне письмо. Ведь вы могли его с таким же успехом и с совой отправить, она бы донесла его до пункта назначения, — Адель уже просто озвучивала свои мысли и догадки, которые она обдумывала всю неделю, готовясь к этому разговору. — Он должен был заколдовать их, чтобы все выглядело правдоподобно. Но, дьявольщина, директор, ваш фарс оказался очень неумелым! — глаза волшебницы сверкали негодованием.

«Браво, мисс. Отлично сыграно. Вы провели меня. Ума не приложу, откуда вам все известно, но Северус был прав, когда говорил, что вы чрезвычайно умны — я определенно вас недооценивал», — Дамблдор понимал, что отступать некуда — эту партию Адель выиграла.

Установилась тишина, нарушаемая лишь жужжанием приборов в кабинете. Солнечный свет проникал сквозь окна, заставляя отливать длинные волосы Адель цветом благородного золота.

Волшебница сверлила взглядом старого мага, ожидая, что же он скажет. Снейп медленно переводил взгляд с девочки на Дамблдора, он был откровенно поражен. Такого развития событий он не предполагал.

— Итак, мисс, хорошо, пусть будет по-вашему, — после длинной паузы медленно произнес директор, смотря на девочку поверх очков-половинок. — Я покажу вам правду. Да, именно покажу. Но сначала я хотел бы попросить вас никому не рассказывать о нашем разговоре.

— Вы думаете, что это необходимо, профессор? — наигранно-изумленно, округлив серые глазки, произнесла Адель. — Но что страшного в том, что кто-то узнает, что я хотела спросить у вас кое-что о моем дальнейшем пребывании в Хогвартсе? — она невинно похлопала ресничками.

— Вы правы, — загадочно улыбнувшись, ответил Дамблдор. — И еще кое-что, мисс. Я прошу, говорите всем, что вы родились не в 1975 году, а в 1978, и вам должно сейчас исполниться не шестнадцать, а только тринадцать лет.

— Но почему?

— Ради вас самой же, потому что... потому что мне пришлось оформить волшебные документы так, точно вы родились в 1978 году, поэтому я и прошу вас говорить неправду другим о своем возрасте, чтобы не возникло лишних вопросов. Также это отведет от вас подозрения, ведь всем известно, что Луиза Роун родилась в 1975 году, а вы, получается, моложе ее и не можете быть ею. А кроме того, ведь есть такая вещь, как магический надзор за волшебниками, не достигших семнадцати лет. То есть несовершеннолетние не могут колдовать вне Хогвартса, чтобы об этом не узнали. И на вас магический надзор установлен, как на тринадцатилетнюю.

— То есть колдовать мне, если по-настоящему возрасту, можно будет только в двадцать лет? — легко посчитала Адель.

— Именно так.

Адель вздохнула.

— А вы думаете, я сойду за тринадцатилетнюю? — спросила недоверчиво она.

— Вполне. Некоторые дети развиваются быстрее остальных.

— Ну да...

— Мисс, пообещайте мне, что сделаете так, как я прошу, — потребовал старец, заметив колебания девочки. Он, как и Снейп, не отрывал взгляда от нее. Они все еще поражались сообразительности, удивительной для человека ее возраста.

— Хорошо, профессор, — согласилась Адель. — С этого момента дата моего рождения — двенадцатое октября тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, — спокойно произнесла Адель.

Дамблдор медленно поднялся со своего места и, пройдя мимо волшебницы, подошел к маленькому черному шкафчику и открыл его.

Внутри стоял каменный сосуд, опоясанный по краю странными символами. От него исходило яркое серебристое свечение. По поверхности пробегали круги, завихрения, будто это была гладь озера, колыхавшаяся под дуновениями ветра. На полках шкафчика стояли маленькие пробирки с какими-то голубовато-молочными ниточками, плавающими внутри.

— Это Омут Памяти, мисс, — пояснил директор, когда Адель подошла. — С помощью него можно пересматривать чьи-либо воспоминания. А это сами воспоминания, — он выбрал один маленький флакончик с пожелтевшей от времени надписью: «Луиза Роун».

— Вот, вылейте содержимое этой пробирки в Омут и окуните в него голову, — старец протянул флакончик Адель и отступил на шаг.

Волшебница недоверчиво покосилась на директора, а затем взглянула на Снейпа, словно прося того о помощи. Но взгляд ее серых глаз встретил безразличный, холодный и невыразительный взгляд черных глаз. Тогда волшебница откупорила флакончик и вылила воспоминания в Омут. Они почернели и, словно дым, растворились в глубине жидкости.

Вздохнув, Адель Ансо нагнулась над Омутом Памяти, окуная в него свою умную головку.