Бал мерзавцев

Миломира:

Дни отныне тянулись в бесконечном ожидании проявления сил. Казалось, что вскоре и кровь станет полыхать, столь сильно иногда магия наполняла тело. Но приступы этого наполнения странно угасали при первой же попытке высвободить огонь. После них голову разрывала лишь боль. Стало казаться, что ментальный поток, выстроенный Аэлиной и вовсе стал угасать. Отчаяние стало моим постоянным спутником. Особенно в те моменты, когда вечером, ложась в свою кровать, иногда слышала мужские шаги, нерешительное замирание их у моей двери и скорое их отдаление. С тех пор как Вилас впервые взял меня в спальне своей наложницы, прошло несколько дней. С тех пор я ежедневно трапезничала с братьями, изредка говорила о чём-то не желая разгневать мужа, но больше не давала и повода подумать супругу о том, что могла бы терпеть его общество наедине.

Вилас же, хоть и был недоволен, когда стремилась выскользнуть из-под его касаний, но явно не желал насиловать собственную жену. Возможно, даже Илай повлиял на брата, что сильно удивило бы меня. Знать наверняка не могла, но Илай стал ко мне относиться с пониманием и заботой. Сам же Вилас остерегался наведываться ко мне за супружеским долгом, опасаясь древних легенд об окаменевших от горя сиренах. Братья наверняка были в сговоре и старались мягко приобщить к своему семейству, но я знала — придёт день, и эльфам надоест нянчиться со мной. А особенно Виласу, который надкусив плод своего вожделения лишь единожды, жаждал поглотить его без остатка поскорее.

Я же прониклась подозрением к одному маленькому, но весьма важному наблюдению. Никогда на голове Виласа не сияли магические символы, говорящие о полной защите эльфа, когда тот был близок со мной. Значило ли это, что магия лишала его части приятных ощущений во время занятий любовью? Значило ли это, что у меня есть шанс убить древнего короля Иирумага, отдавая ему своё тело добровольно?

Думать о том, что Вилас будет меня целовать и касаться, было невыносимо. Даже сейчас, когда служанки порхали вокруг своей королевы, собирая к пышному празднеству, заметила в отражении зеркала, как сильно побледнела. В мыслях безумным ворохом воспоминаний пролетали картины того, как жестоко и жадно брал меня Светлый, наполняя собой, жадно блуждая по телу руками и шепча на ухо признания о которых не просила. От тошнотворного запаха соития и кожи эльфа желудок сжался в неприятном спазме. В этот момент я решила намертво, что если решусь проверить или мои догадки верны по поводу защитных чар эльфа, то призову вновь образ Ласса. По-иному, мне попросту не пережить эту близость, знала наверняка. Да и обмануть Виласа, подарив своё внезапное согласие, будет сложно иначе. А он обязан поверить, довериться, чтобы я имела возможность убить древнее и весьма умелое существо. Даже если защита Светлого действительно падёт в момент нашей близости, он всё ещё оставался до невообразимого ловок и силён.

Отметая неприятный вариант расправы над мужем, поправила корону, сверкающую бриллиантовым переливом и провела по волнам белоснежных волос, ниспадающих к красному бархату платья. Его я выбрала сама, желая хоть раз одеться по-своему, а не так, как прикажет король. Странно, но помощницы, приставленные ко мне, не стали перечить. Наверняка и сам Вилас перестал стремиться иметь контроль над тем, что надеваю. Даже такая маленькая перемена в эльфе поражала. Илай обещал помочь, и он медленно, но делал это, уговаривая брата не давить на супругу всеми возможными способами.

Я же не верила Илаю и хорошо помнила, что такие существа умеют играть необходимую роль. Кроме того, надеялась на то, что и вовсе не придётся втираться ни к кому в доверие и играть в смирение. Магия Аэлины могла проявиться неожиданно сильно в один из дней, даруя победу над сразу обеими врагами. Это был наиболее желаемый план.

Странным было, однако не только то, что сила во мне была хаотична, практически не возрастала, но она словно бы поменялась.

— Нет. Нет... Этого попросту не может быть, — проговорила тихо, сжав переносицу.

— Ваше Величество, вам плохо? — поспешила побеспокоиться одна из девушек.

— Нет-нет, думаю, пора выходить, — решительно расправила плечи и поднялась с мягкого стула, ругая себя за то, что позабыла о неусыпном внимании окружающих. Была уверена, все слуги докладывали королю обо мне. Как раз в этот момент в дверь постучали, приколачивая моё сердце к спине. Я знала кто это и кто отныне повиновался такту, хоть и был королём.

Однако ответить так и не успела, вскоре гвардейцы, караулившие у входа, открыли своему повелителю без лишних разрешений. Напряжённым и прожирающим дыру взглядом, Вилас осмотрел мой образ. Король был в тёмной мантии из шёлка с золотым поясом, а голову его венчала золотая корона из металлического сплетения лоз. Эльф мерно качнул головой, приветствуя свою супругу. Когда повелитель прошёл внутрь три служанки поспешили нас покинуть, воины прикрыли дверь. Вилас был совсем рядом, напоминая о былом и его пальцы смело подхватили удлинённый рукав платья, рассматривая ткань.

— Тебе очень к лицу красный бархат, любимая, — склонился он ближе для того, чтобы прошептать эти слова прямо на ухо. Я же поспешила отшатнуться, сделала шаг назад.

— Что сегодня за праздник? — поинтересовалась, словно, не замечая признаний эльфа.

— Разве нужна причина для того, чтобы порадовать балом любимую жену? — настойчиво продолжил свою игру Вилас.

В этот раз всю меня перетряхнуло, а по оголённым плечам поползли мерзкие мурашки ужаса. Вилас подошёл снова ближе ко мне и коснулся кожи в довольно глубоком вырезе платья. Бежать стало некуда. Прямо за спиной стояла только кровать. Эльф с большим удовольствием облизнул губы, наблюдая за моим смятением и как сильно боюсь поднять на него взгляд. Казалось, ещё немного, и король толкнёт меня на мягкое ложе, а ужасы его проявлений любви повторятся вновь. Стало дурно и, по-видимому, это не укрылось от неусыпного внимания эльфа. Вилас уступил, отошёл к двери и открыл её, приглашая выйти. Я же с облегчением вздохнула, ощущая, как с груди сняли каменную глыбу.

***

Бальный зал встретил полчищем гостей в разнообразных нарядах, музыкой и танцами подданных. Пока шли с Виласом по узкому проходу между собравшимися к обширной площадке для танцев. В зале среди гостей я также заметила и рассевшегося по-хозяйски за обширным праздничным столом Илая. Тот с любопытством и пронзительным вниманием наблюдал за тем, как король провожает свою новоиспечённую супругу в центр зала, намереваясь потанцевать. Музыка на мгновение стихла, чтобы вновь начать свой бег. Вилас без спроса и всякого приглашения попросту увлёк меня в танце. Закружил под быстрый темп музыки, а гости с восторгом залюбовались своим королём и королевой, не до конца понимая каков для меня этот союз на вкус.

Столы ломились от разнообразных блюд и вина. Гости смеялись и веселились. А Илай неустанно следил за мной взглядом, равнодушно наблюдая за личным испытанием, ведь в танце приходилось позволять обнимать себя. Вилас не скупился, сжимал меня смело в своих руках, пользуясь случаем. Отказать не смела, ведь прогневать Виласа не желала, чтобы тот не устроил наказание за дерзость. В конце же танца и вовсе приподняв мой подбородок, впился в губы изголодавшимся поцелуем. Даже это позволила, хоть и почувствовала предательскую слабость во всём теле от отвращения.

После король провёл и усадил меня во главе длинного стола рядом с собой и Илаем. Между двумя братьями и впрямь ощутила весь колорит негативных эмоций. Илай же впервые за вечер усмехнулся. Наверняка и от него не ускользнули взгляды гостей, которые осматривали нашу триаду с явным возмущением во взгляде. Король и мой муж сидел по правую руку. Его брат по левую. Я же в окружении обеих мужчин выделялась подобно капле крови и зарождающемуся скандалу.

В этот вечер Илай не сдерживал себя и налил сам в мой бокал вина, подливая, огонь в ужасное настроение. Напомнил намеренно о том, как я оказалась в постели его брата. Вилас тоже заметил жест Илая, как и то, с каким отвращением отодвинула его угощение.

Весь вечер я то и дело старалась говорить, улыбаться и даже танцевала не только с мужем и гостями, но и с Илаем. Была послушна и податлива в этот вечер, чтобы избавить себя от внимания братьев позже. И это конечно не укрылось от Илая, когда тот смело кружил меня в танце, немного нарушая дистанцию и заставляя брата сверлить нас взглядом.

— Зачем ты это делаешь, Илай? — не выдержав, спросила, когда мужчина ещё плотнее прижался ко мне. Его прикосновения не вызывали ужаса, как прикосновения Виласа, но отзывались напряжением во всём теле. Оба брата были мне неприятны, хоть и не в равной степени.

— Для того, чтобы не скучать, — с ухмылкой ответил эльф. А после сразу посерьезнел. — Но больше меня беспокоит поведение брата. Раньше его невозможно было вывести из себя так быстро. Может Вилас действительно любит тебя?

— Нет. Любовь не может пленить. И она не мыслит причинять зло любимой. Твой же брат успешно нарушил эти правила, перечеркнув домыслы по поводу высоты его чувств.

— Тем хуже, Миломира. Знаешь ли ты, что иногда существа, касаясь краёв своего обширного долголетия, попросту сходят с ума? Смерть может быть трагичной, но вечная жизнь тоже полна испытаний. Границы стираются, а в слиянии с непомерной властью...

— Я забираю свою супругу, — прервал голос короля. Вилас протянул мне руку и ожидал уже пока вложу в неё свою. Глаза эльфа горели нетерпением и раздражением, когда тот смотрел на брата. Илай же игриво кивнул Виласу и безропотно передал меня ему.

Пир продолжался долго. И хоть в этот раз не было в торжественном зале сирен, купающихся в вине-дурмане, но после полуночи некоторые парочки захмелели и от простых напитков: вели себя довольно развязно, прижимаясь в танце друг к другу, целуясь и после спешили уединиться в саду на крыше замка.

Я в этот вечер ничего не пила, сидя за одним столом с эльфами, хоть те неустанно предлагали напитки. Они оба понимали мою настороженность, а потому, пили и сами, показывая, что вино не содержит магической примеси. Я же мечтала поскорее удалиться. Их компания тяготила, а праздник казался слишком помпезным, как и гости распутными, и поверхностными.

— Ваше Величество, прошу позволить удалиться. Праздник прекрасен, но я устала, — обратилась к Виласу. Тот заметно захмелел и разочарование, а следом раздражение явно дало о себе знать, проявляясь на лице эльфа. Илай же громко расхохотался.

— Я говорил! Видишь, брат, твои уступки не растопят её сердца и через века, не говоря о днях или месяцах. Отпусти девушку. Ты ей противен.

Как только эти слова слетели с языка Илая, Вилас ударил по столу кулаком. Все гости и даже музыка затихли. Я же окаменела, сидя между братьями и уставилась прямо перед собой, не моргая. Искры между эльфами практически порхали в воздухе, наэлектризовывая всё вокруг. Я мечтала просто уйти и лечь спать, но в одно мгновение всё теперь изменилось.