Глава 92. Откровенный разговор.
- А ты хочешь этого? — когда Фэн Юнь задал этот вопрос, его взгляд был мрачным, и даже его ожидания были спрятаны очень глубоко.
Это был простой вопрос, дававший Нин Аню понять о чувствах Фэн Юня, и заданный лишь для того, чтобы сделать его счастливым.
Даже ум не нужно напрягать — достаточно одного слова.
Но когда Нин Ань услышал это, он невольно на мгновение замер.
Ответ на заданный вопрос, казалось, был очевиден. Нет никого, кто не хотел бы, чтобы любимый человек заявил о своих правах на него. В большинстве случаев, когда человек заявляет о своих правах на того, кого любит, это означает, что он искренне и преданно вручает своё сердце другому. Это означает также, что он готов объявить всему миру: они принадлежат друг другу и останутся верными друг другу до конца жизни.
Такая любовь вызывает уважение и бесконечное восхищение.
Конечно, Нин Ань тоже хотел бы такой любви.
Но он уже не тот юноша, который не знал проблем, живя в мире и благополучии.
Если бы он всё ещё был тем, прежним, Нин Анем, которого любили родители, если бы он все еще вёл простую, счастливую жизнь и вступил в брак по любви...
Тогда он без колебаний сказал бы «хочу».
Даже если бы его это смутило, он бы сжал губы, засмеялся, сверкнул глазами, притянул другого себе в объятия и выразил бы свою радость и любовь поцелуем или чем-то ещё.
Но сейчас... он уже прошёл через тёмные, безнадёжные времена.
В те дни, лишённый чувства безопасности, он научился быть сдержанным и зрелым, учитывая гораздо большее число факторов.
Только став расчетливым и малоэмоциональным, можно избежать опасных внешних ветров, грозящих сдуть тебя в пучину безнадежности.
Хотя сердцем Нин Ань очень хотел ответить «Да», разумом он чётко понимал: сейчас не подходящее время, чтобы раскрывать свои отношения с Фэн Юнем.
О личности Фэн Юня в городе ходило много разных слухов и домыслов, многие люди тайно следили за ним. Как в семье Чу, и в компании «ЧуХэ» есть многое, что ещё оставалось неясным.
Да и сам Нин Ань только-только начал учиться у Ван Жуна, и, ещё не успев заявить о себе как талантливый дизайнер, успел нажить завистников.
С детства Нин Ань слышал поговорку: «Даже если простой человек не виноват, наличие драгоценности в его руках — уже преступление».
Его отец, пройдя через годы профессиональных взлётов и падений, не раз с горечью замечал: «Где есть люди — там есть и цзянху».
В мире скрытых кинжалов и нежданных стрел, полно сплетен и пересудов, а опасности подстерегают на каждом шагу. Не каждый способен выйти из этой игры целым и невредимым.
Ван Жун и Фэн Юнь были двумя драгоценностями в его руках.
Ван Жуна он не мог не показывать миру, ведь он был его учителем.
Когда работы Нин Аня выйдут в свет, независимо от успеха, в профессиональных кругах многие, оценивая его, непременно добавят: «Смотрите, это ученик Ван Жуна...»
С того дня, как он стал его учеником, их судьбы переплелись.
Теперь они идут вместе открыто, и какие бы волны ни поднимались, они не могут изменить эту связь.
Но Фэн Юнь... - это его сокровенная, пока не известная для мира, драгоценность.
Инициатива была в руках Нин Аня. Он действительно хотел показать миру, насколько ослепителен его любимый, но в то же время не желал выставлять его на всеобщее обсуждение.
В этом противоречии, столкновении эмоций и разума, Нин Ань считал, что лучше всего следовать естественному ходу вещей.
В конце концов, их ситуация отличалась от положения Цинь Вэньюя и Хэ И.
Нин Ань не ответил прямо вопрос мужа, а лишь с улыбкой посмотрел на него.
Его колебание длилось всего пару секунд, даже улыбка в глазах не успела потухнуть.
Полушутя-полусерьёзно юноша окинул взглядом фигуру мужчины и перевёл тему разговора, поддразнивая:
— Оказывается, наш Фэн Юнь тоже следует моде, да?
Фэн Юнь был в деловом костюме, галстук стального цвета подчёркивал мужественность и даже некую резкость характера.
Однако, перед Нин Анем он не хотел быть резким.
Достаточно было лёгкой шутки — и мужчина уже не мог сдержать улыбку, опустив и вновь поднимая глаза.
В тот миг Нин Ань увидел в нём что-то по-юношески трогательное.
Это напомнило ему Мэн Сяоцюня из фильма — того самого, чьи детские травмы лишили его чувства безопасности на всю жизнь.
<п/п: Не знаю, кто это...>
Неожиданно сердце Нин Аня сжалось, будто уколотое иглой.
Источником боли была крошечная точка, но ее интенсивность почти сводила с ума.
Фэн Юнь тоже, как и Мэн Сяоцюнь, не чувствовал себя в безопасности.
Он тоже когда-то страдал в одиночестве, не прося ни у кого любви.
Но у Мэн Сяоцюня не было Нин Аня, поэтому он искал свою любовь всю жизнь, но так ее и не нашел. А у Фэн Юня он был — и его любимый заслуживал немедленного удовлетворения.
В тот миг все рациональные доводы испарились.
— Конечно хочу, — Нин Ань внезапно улыбнулся, прищурив глаза. — Ещё как хочу. Даже больше, чем ты.
Глаза Фэн Юня вспыхнули, словно в них разгорелось пламя, но затем стали глубокими.
Он изучающе смотрел на него.
Разве Фэн Юнь мог не понимать его мыслей? Даже если он не думал о себе, то уж о Нин Ане — точно.
Но когда он увидел новости о Цинь Вэньюе и Хэ И, то не смог подавить это желание.
Он хотел задать этот вопрос, хотел услышать сладкие слова.
Фэн Юнь заметил тот краткий миг колебания и уже подумал, что Нин Ань ответит иначе.
Впрочем, даже если бы юноша сказал что-то другое — ничего страшного. Пусть и разочаровавшись, но он бы понял.
Но он всё же Нин Ань сказал именно то, что мужчина хотел услышать.
Сердце Фэн Юня наполнилось теплом и благодарностью.
То, что Нин Ань поставил его на первое место, сделало его счастливым.
Его тело стало как воздушный шар, готовый взорваться от переполняющих чувств и взлететь.
Но он лишь молча смотрел на Нин Аня, словно пытаясь запечатлеть этот момент в самом сердце.
Нин Ань ткнул пальцем в экран, в место, где была его щека, и рассмеялся:
— Неужели так легко растрогался? А?
Фэн Юнь не ответил, лишь сжал губы и слегка отвернулся.
— Эй, маленький братик? — Нин Ань засмеялся, не удержавшись от нового поддразнивания. — Ты что, плачешь? Давай-ка повернись, хочу посмотреть.
Фэн Юнь проигнорировал его.
— Ну же, — Нин Ань продолжил подначивать. — Давай, вытру слёзки.
Фэн Юнь повернулся — конечно, он не плакал, выражение его лица было спокойным.
— Маленький братик? — Он посмотрел на Нин Аня, выдержал паузу и совершенно невозмутимо произнёс: — Ты правда не в курсе?
— Чего? — Нин Ань нахмурился. — Что с братиком не так?
В уголке губ Фэн Юня мелькнула хитрая ухмылка, и он нарочито понизил голос:
— Мужиков нельзя называть «маленькими». И вообще, разве ты не знаешь, маленький я или нет?
— Чего? — Нин Ань заморгал, затем прикрыл глаза ладонью, выглядывая сквозь пальцы. — Тогда... большой братец?
Сдержать смех было невозможно.
Фэн Юнь рассмеялся, опустив слегка подрагивающие ресницы.
Но, хоть он и заигрывал, когда Нин Ань принял вызов, ему стало одновременно и смешно, и стыдно. Посмеявшись, он снова отвернулся.
Нин Ань тоже покатывался со смеху, сидя на кровати со скрещенными ногами и поддразнивая его с лёгким хмельным настроением:
— Ну же, большой братец, повернись, хочу на тебя посмотреть!
В самый разгар веселья в дверь Фэн Юня постучали, и вскоре вошёл сотрудник, передав ему документы.
Фэн Юнь ненадолго погрузился в бумаги, обсудил несколько вопросов, затем подписал их.
Когда сотрудник вышел, мужчина снова посмотрел в камеру и строго сказал:
— Хватит дурачиться.
Нин Ань с невинным видом поджал губы:
— А как тогда тебя называть?
— Просто «старший брат», — ответил Фэн Юнь, потом мягко добавил: — Подвинься ближе.
Нин Ань послушно закрыл глаза и приблизился к экрану. На этот раз Фэн Юнь рассмеялся и «поцеловал» его.
Хотя между ними был лишь экран, сердце наполнилось теплом.
Нин Ань медленно отстранился, сдерживая улыбку, и снова посмотрел на Фэн Юня.
Муж начал расспрашивать, как прошло сегодняшнее мероприятие и с кем он пил.
Нин Ань начал рассказывать, а Фэн Юнь, продолжая работать, время от времени поднимал на него глаза или вставлял реплику.
Обычно Нин Ань был немногословен, но с Фэн Юнем — совсем наоборот. Под легким хмелем он говорил без остановки.
Потом юноша упомянул Сун Фэйчжоу.
Услышав её имя, Фэн Юнь отложил дела и, дослушав, сказал:
— Сун Фэйчжоу не пойдет работать в другое место.
— Почему? — Нин Ань задумался, но быстро понял. — Ты хочешь взять её в «ЧуХэ»?
— Угу. Мы уже общались, но не в «ЧуХэ», — Фэн Юнь повертел ручку в пальцах. — В «E.F.»
Затем добавил:
— Пока нет стопроцентной уверенности насчёт поглощения, но Сун Фэйчжоу не станет спешить с поиском работы. Думаю, она сможет подождать несколько месяцев.
Его взгляд был тёплым, с улыбкой. Черты лица — чёткими, нос — прямым, губы — соблазнительными.
А говорил он спокойно и уверенно, будто всё уже решил.
Нин Ань молча смотрел на него. Телефон нагрелся в руке, а в груди стало горячо.
Эта уверенность, с которой Фэн Юнь держал всё под контролем, заставляла сердце биться чаще.
Нин Ань лежал на огромной кровати в отеле. Постепенно его веки отяжелели, пальцы наконец разжались, телефон выпал. Он попытался бороться со сном, но безуспешно.
Перед тем как провалиться в сон, он пробормотал:
— Скучаю по тебе...
Вскоре Фэн Юнь замолк. Через какое-то время он что-то продолжил говорить, но Нин Ань уже не слышал.
Во сне голос мужа казался перышком, скользящим по уху, — уютным и успокаивающим.
....................................
В день возвращения Фэн Юня Нин Ань поехал его встречать.
Самолёт приземлился в обед.
Нин Ань сегодня надел светло-серую рубашку, бейсболку и тёмные очки, создав образ интеллектуала с легким налётом таинственности.
Фэн Юнь, выйдя из зоны прилета, попрощался с коллегами и затем последовал юношей. Они вышли, соблюдая дистанцию.
Именно так обычно они вели себя на людях, стараясь не привлекать внимания.
Только в подземной парковке, оказавшись в машине, Нин Ань снял очки и, улыбаясь, бросился в объятия Фэн Юня.
Тот обхватил его за талию, прижал за затылок и поцеловал.
У Фэн Юня, только что вернувшегося из командировки, было много дел. Несмотря на нежелание расставаться, им пришлось разойтись.
..................................
Сделав все, что запланировал на сегодня, Нин Ань неожиданно для себя самого освободился немного пораньше, чем обычно.
Не став подниматься наверх, он отправился сразу на подземную парковку, написав об этом Фэн Юню.
Тот был на совещании, но все основные вопросы к этому времени уже обсудили.
Спустя десять минут его высокая фигура появилась в поле зрения Нин Аня.
Теперь в их распоряжении был целый вечер, что по сравнению с последними неделями казалось роскошью.
Фэн Юнь притянул мужа к себе, ощутив, что тот похудел. Сильные руки сжали талию. После долгого чувственного поцелуя мужчина слегка отстранился:
— Ты нормально питался?
Сидеть на диетах, чтобы соответствовать требованиям модных показов, уже не требовалось, так что Нин Ань больше не ограничивал себя в еде. Но привычка осталась — он ел мало, да и работа отнимала силы, так что вместо того чтобы поправиться, он похудел ещё больше.
Обвив шею Фэн Юня руками, с покрасневшими губами, между которыми виднелся алый кончик языка, юноша серьёзно ответил:
— Я хорошо ем.
Фэн Юнь посмотрел на него с недоверием, но ничего не сказал, лишь снова притянул его к себе и поцеловал.
Отстранившись, с лёгким румянцем у глаз и влажным блеском в них, Нин Ань улыбнулся:
— Пойдём, угощу «старшего брата» чем-нибудь вкусным.
Сегодня Нин Ань зарезервировал столик в «Юньлай» — хозяин сказал, что утром самолетом привезли свежих морских ежей.
Фэн Юнь, прикусив губу, наклонился к его уху:
— Сначала я хочу угоститься тобой...