Глава 93. Критика Фэн Юня.
Вскоре после возвращения Фэн Юня из командировки в экономических разделах сетевых СМИ и некоторых традиционных медиа появились статьи о трудностях и препятствиях, с которыми столкнулась компания «ЧуХэ» при попытке поглощения «E.F.»
В статьях утверждалось, что «E.F» — это крепкий орешек, который не по зубам такому желторотому птенцу, как Фэн Юнь. Намёки делались и на то, что поглощение «E.F» компанией «ЧуХэ» было решением импульсивным и глупым, ведущим лишь к потерям.
Некоторые «аналитики» также отмечали, что основной сферой деятельности и сильной стороной «ЧуХэ» всегда было производство одежды, а разработку аксессуаров можно рассматривать лишь как вспомогательное направление. Теперь же Фэн Юнь, вместо того, чтобы развивать сильные стороны компании и поднимать её на новый уровень, стремится расширить сферу деятельности, чтобы укрепить свою позицию в «ЧуХэ». Он совершенно не учитывает текущие приоритеты компании, действуя высокомерно и опрометчиво.
С этого момента критика, вызванная попыткой «ЧуХэ» поглотить «E.F.», сменила вектор, переключившись на личность Фэн Юня.
Вскоре появились «инсайдеры», распространяющие анонимные разоблачения. Они утверждали, что Фэн Юнь в управлении «ЧуХэ» проявляет самонадеянность, устраняет неугодных и принимает неверные решения, исходя из личных предпочтений и не имея стратегического видения.
Также говорили, что он жаждет славы и власти: ветеранов компании он либо увольняет, либо лишает реальных полномочий. И даже члены семьи Чу не избежали этой участи, не говоря уже о других сотрудниках.
Стало популярно мнение, что передача такой старой компании, как «ЧуХэ» в руки человека вроде Фэн Юня — это путь к самоуничтожению.
В шуме споров появились новые «инсайдеры», заявлявшие, что попытка поглощения «E.F.», скорее всего, провалится.
В адрес молодого вице-президента посыпались насмешки — как добродушные, так и злые.
Многие утверждали, что судьба справедлива: если уж Фэн Юню дана такая внешность, то в других аспектах он явно обделён: «С его данными ему бы лучше актером быть, а не бизнесменом. Тогда он мог бы стать дорогой вазой, за любование которой люди готовы платить».
С самого начала ни «ЧуХэ», ни «E.F.» официально не комментировали ситуацию. Однако несколько влиятельных бизнесменов, знакомых с Фэн Юнем, в своих интервью, если им задавали вопросы о «ЧуХэ», называли сетевые сплетни смехотворными.
По их мнению, настоящий расцвет «ЧуХэ» только начинается.
Более того, они щедро хвалили Фэн Юня.
К сожалению, эти заявления тонули в море негативной информации. Ведь публика любит скандалы и охотнее верит в то, что соответствует их ожиданиям. Тем более что появлялись всё новые «разоблачения» — как правдивые, так и ложные, — и уследить за всем было невозможно.
Чу Юньхэ и Фэн Юнь, конечно, тоже не избежали внимания журналистов.
Чу Юньхэ держался спокойно и заявил, что все решения Фэн Юня оказали на компанию исключительно положительное влияние: «Утверждать, что в такой крупной компании, как «ЧуХэ», решения принимает один человек — само по себе абсурдно. Что касается остальных слухов, компания оставляет за собой право привлечь виновных к ответственности.»
Фэн Юнь же на вопросы представителей прессы лишь усмехнулся и сказал, что на подобные нелепости лучше отвечать делами, а не словами.
Он выглядел уверенным и даже дерзким, но при этом сохранял вежливость, так что вызывал не раздражение, а симпатию.
Более того, он неожиданно приобрёл армию фанатов.
Фэн Юнь не был публичной личностью, и, по логике, ажиотаж должен был быстро утихнуть.
Но за этим явно стояли некие силы — волна негатива не утихала, а лишь нарастала.
Большинство фактов были правдивыми, но подавались в настолько искажённом свете, что вводили в заблуждение тех, кто не знал всей картины.
И очевидно, что атаковали не «ЧуХэ», а именно Фэн Юня.
Эта вакханалия продолжалась до тех пор, пока Чу Яянь, не выдержав, не высказалась публично на бизнес-приёме, куда пришла вместе с Лю Цин.
Журналисты попытались получить у них комментарии по ситуации, но Лю Цин ответила сдержанно: «Не верьте слухам. Большего мы говорить не будем».
Но Чу Яянь была молода, к тому же вскоре уезжала учиться за границу, и к своей семье относилась очень трепетно.
Услышав вопросы о Фэн Юне, она разозлилась.
Хотя девушка с детства привыкла к публичным мероприятиям и интервью, на этот раз она не смогла скрыть эмоции.
Чу Яянь говорила медленно, стараясь сдерживаться, но сказанного хватало для выводов.
Во-первых, она назвала Фэн Юня «мой брат».
Во-вторых, объявила, что скоро уезжает учиться на дизайнера ювелирных изделий.
В-третьих, намекнула, что не интересуется делами «ЧуХэ» и хочет заниматься тем, что ей нравится. А Фэн Юнь настаивал на покупке «E.F.» не только ради будущего компании, но и чтобы заложить основу для её карьеры.
Один из журналистов спросил:
- Значит, «E.F.» господин Фэн покупает специально для вас?
Чу Яянь ответила:
- Не совсем так, но если сделка состоится, после учёбы я возглавлю «E.F.»
В конце она не удержалась и с гневом добавила:
- Мой брат может казаться холодным, но он всегда заботится о близких. А те, кто прячется за экранами и поливает его грязью, — просто грязные крысы из канализации, которые не достойны даже лизать его ботинки!
Наконец высказавшись, девушка стала выглядеть более расслабленной и довольной.
Что касается процесса поглощения «E.F.», Чу Яянь отказалась вдаваться в подробности, но дала понять, что реальность отличается от слухов.
Она говорила мало, серьезным голосом, без привычной игривости юной девушки.
Кроме одного момента эмоциональной вспышки, когда она наговорила грубостей, её слова были взвешенными.
Этой информации хватило, чтобы подтвердить многие догадки общественности.
Пока Фэн Юнь оставался в топе горячего поиска почти две недели, став популярнее многих знаменитостей, приблизился день рождения Чу Юньхэ.
Казалось, внешний шум его совсем не беспокоил — вместо этого он сосредоточился на подготовке к празднику.
Ван Жун уже вернулся в страну. Два дня в неделю он работал в «ЧуХэ», а остальное время посвящал студии или мероприятиям.
Нин Ань по-прежнему разрывался между съёмочной площадкой и студией, но теперь его машина чаще оставалась у офиса «Цинруя», а он ездил на работу вместе с Фэн Юнем.
Сотрудники студии, конечно, тоже интересовались ситуацией вокруг Фэн Юня, обсуждая свежие сплетни во время перерывов.
Однажды после совещания кто-то не выдержал и спросил Ван Жуна:
— Это всё правда, что говорят в сети?
Тот усмехнулся:
— Не знаю. А у нас тут есть кто-то, кто знает?
Нин Ань понял, что его дразнят, и лишь молча улыбнулся, продолжая разбирать документы.
Первым в защиту Фэн Юня неожиданно выступил Сяо Ди.
В последнее время он старался часто бывать в «ЧуХэ», даже охотно берясь за мелкие поручения, которые раньше считал ниже своего достоинства.
Правда, Фэн Юня он почти не видел — лишь однажды, когда нужно было лично передать материалы.
Вице-президент в тот день сидел за столом, устало потирая переносицу и механически вертя пальцами ручку.
Увидев Сяо Ди, он слегка прищурился, будто пытаясь вспомнить, и равнодушно бросил:
— А, это ты?
Больше он даже не взглянул в его сторону, жестом указав на дверь.
Но сам факт того, что Фэн Юнь его запомнил, затмил для Сяо Ди всё, даже его холодность.
Теперь парень горячо защищал его, рассуждая так уверенно, будто знал все детали его жизни.
Нин Ань даже удивился: хотя многое из сказанного не соответствовало действительности, он не стал спорить — ведь Сяо Ди рисовал Фэн Юня в идеальном свете.
Дни пролетали в работе.
Нин Ань завершил эскизы костюмов для съёмок, и на этот раз Чжан Ци остался доволен, попросив лишь немного подкорректировать цвета.
Нин Ань собирался заняться выкройками для пошива сам, но Ван Жуна неожиданно пригласили на экологический форум за рубежом — вместе с другими известными дизайнерами и экспертами. Он решил взять Нин Аня с собой, чтобы тот познакомился с коллегами и перенял их опыт. В результате пришлось срочно передать материалы съёмочной группе, чтобы те нашли подходящих специалистов.
В августе в Австралии было холодно. Перед отъездом Фэн Юнь упаковал ему шарф, шапку, перчатки и тёплые тапочки — вещи, которыми Нин Ань никогда не пользовался, — и строго велел всё надеть.
Он сам отвёз его в аэропорт, но чем ближе они подъезжали, тем мрачнее становился мужчина.
Нин Ань попросил его остановиться на парковке, не подъезжая к терминалу. Он не хотел, чтобы муж смотрел ему вслед.
Перед выходом юноша темпераментно обнял его, осыпая ласковыми словами и бесчисленными поцелуями, пока Фэн Юнь наконец не разгладил брови. И пообещал прислать фотографии в шапке и шарфе, а также в тапочках — лишь бы его успокоить.
Рядом с этим мужчиной Нин Ань всегда был мягким, уступчивым и сиял тёплой улыбкой.
Фэн Юнь наконец расслабился, но отпустить его не захотел — лишь крепче прижал к себе.
Нин Ань прислонился щекой к его шее, тоже переживая.
Он знал, что Фэн Юнь силён, но даже сильным бывает тяжело.
Первые негативные статьи распространялись самой командой Фэн Юня. Это было сделано для того, чтобы выявить недоброжелателей и понять расстановку сил в «ЧуХэ». Но потом в дело вмешались третьи лица, направляя общественное мнение в нужное им русло.
Чу Юньхэ и Лю Цин сохраняли спокойствие, потому что Фэн Юнь предупредил их, но Чу Яянь ничего не объяснили — она была слишком молода, а её окружение ненадёжно: любая неосторожная фраза могла стать достоянием общественности.
Нин Ань провёл в Австралии больше двух недель, пропустив день рождения Чу Юньхэ.
В тот день кружила метель, ледяной ветер обжигал лицо. Он вернулся в отель только глубокой ночью.
Приняв душ, юноша сел на кровать с ноутбуком, проверяя новости.
Торжество было камерным: только близкие друзья, деловые партнёры и несколько проверенных СМИ.
Пространство зала было оформлено со вкусом, без вычурной роскоши: яркий свет, хрустальные бокалы, отбрасывающие блики на белые лилии, на красной дорожке — традиционный иероглиф «долголетие», вышитый тонким узором.
Фэн Юнь стоял в строгом костюме, держа безупречную осанку, возле Чу Яянь, Чу Юньхэ и Лю Цин.
На фото и видео не было видно семьи Чу Циня, зато присутствовали Ло Сюдянь с сыном и Нин Хао.
Чу Юньхэ произнёс короткую речь, затем вместе с женой, Фэн Юнем и дочерью поблагодарил гостей за то, что те нашли время прийти.
Он не стал напрямую объявлять о родстве с Фэн Юнем, но все присутствующие уже были в курсе его происхождения.
Вскоре СМИ опубликовали официальные заявления.
Новость о том, что Фэн Юнь — родной сын Чу Юньхэ, мгновенно взлетела в трендах.
В то же время на сайте «ЧуХэ» было выпущено официальное опровержение всех слухов в отношении Фэн Юня, с приведением доказательств.
В итоге пользователи сети, изучив факты, были вынуждены признать: судьба не только наградила Фэн Юня божественной внешностью, но и щедро одарила его удачей родиться в богатой и могущественной семье.
Увидев это, Нин Ань слегка нахмурился.
Он-то знал, чем «одарила» Фэн Юня судьба, и от этих слов ему стало горько.
Ни красивая внешность, ни острый ум, ни хорошее семейное происхождение — ничто из этого не могло компенсировать тот ущерб, что он получил за годы детства и юности.
Нин Ань не знал, что чувствовал Фэн Юнь, читая такое. Больно ли ему?
Во время интервью Фэн Юнь большую часть времени молча стоял за спиной родителей. Но ближе к концу вечера, после группового фото с молодыми гостями, один из журналистов спросил:
— Среди стольких прекрасных девушек и достойных юношей здесь есть тот, кто вам по душе?
Только тогда Фэн Юнь ответил.
Слегка удивлённо приподняв бровь, он поднёс к камере левую руку.
Его пальцы были изящными, с аккуратно подстриженными ногтями, а на безымянном сверкало простое обручальное кольцо.
— Разве это не говорит само за себя? — улыбнулся он.
В кадре не было видно лица журналиста, но, судя по паузе, тот явно опешил.
Фэн Юнь продолжил:
— У меня уже есть человек, с которым я хочу прожить всю жизнь. Его сейчас нет в этом зале, но, пожалуйста, не тратьте время на такие вопросы. Спасибо.
Камера приблизилась, крупно показывая его густые ресницы. Мужчина опустил взгляд и коснулся губами кольца.
Палец Нин Аня, на котором было такое же кольцо, дёрнулся, будто обожжённый этим прикосновением.
На экране Фэн Юнь выглядел так красиво, что его хотелось немедленно прижать к себе.
И этот человек принадлежал ему.
На весь мир этот человек заявил, что его сердце занято.
И Нин Ань был счастлив тем, что оно занято им.