Горячий, как латте

Все доели свою еду, а теперь сидели и разговаривали. Алиша предложила Дэну заказать бутылку вина и он согласился. Мы с Сэмом отказались и заказали лимонада.

— У меня появился ещё один интересный вопрос. Как вы думаете, какой профессии не хватает в мире? — Сэм говорил это с таким видом, будто придумал что-то невероятное.

— Пусть теперь Эмили первая отвечает. — Стервозно кинула Алиша.

Я бросила на неё испепеляющий взгляд, на секунду задумалась и начала рассуждать:

— Ну хорошо. Я думаю, нужен такой человек, который будет тебя поддерживать и говорить, что ты всё сможешь. Ведь если задуматься, мы живем лишь один раз! Но у людей есть странная мания: создавать себе проблемы. С детства абсолютно у каждого человека есть по меньшей мере один талант и пока люди маленькие, они свято верят в себя на зависть любому взрослому. Ребёнок рисует кляксу в детском саду, а потом вешает её дома на холодильник будто это чертов шедевр подобный Квадрату Малевича.

В этом ребёнке живёт твердая уверенность, что он лучший, что в нём существует особый талант. Все вокруг поддерживают его, пока он маленький.

Гости приходят и восторженно охают — Это ты нарисовал такой рисунок, да ты просто гений! — все в семье не скупятся на комплименты.

Потом ребёнок вырастает и в один прекрасный день место на холодильнике, где столько лет висел плод его трудов, вдруг становится пустым.

— Мам, а куда делся мой рисунок? — удивлённо спрашивает ребёнок, на что мать отвечает ему: «Я его выкинула, ты ведь уже не маленький, а этот рисунок просто ужасен и портит весь вид».

И вот в мальчике начинает расти неуверенность, оказывается ему врали? Его рисунок не прекрасен? А вдруг ему и в художественной школе врут? Может все его рисунки ужасны, с чего он вообще решил, что особеннее или талантливее других?

Мальчик начинает сравнивать свои работы с другими и вдруг понимает, что он вовсе не лучший, даже не средний, а так плавает где-то внизу. И вот он уже находит десять подтверждений тому, что художник из него никудышный, вдруг мечты о светлом будущем, где он продаёт свои работы за миллионы улетучиваются.

Он приходит домой и говорит матери: «Хочу уйти из художки, лучше пойду на программиста, а потом устроюсь в какую-нибудь компанию». Он с ожиданием смотрит на мать, в душе надеясь, что она скажет ему, мол, ты свихнулся! Стать художником — твоя мечта, иди к ней несмотря ни на что!

Но мама говорит ему совсем другое.

— Я рада, что ты наконец снял розовые очки, сынок! Таких художников тысячи и все хотят миллионы получать, а на деле живут в подвалах и спят на матрасе. А вот программисты всегда нужны во всех хороших фирмах.

Мальчик становится мужчиной и устраивается офисным клерком на радость матери, она хвалится при первой же возможности всем подружкам:

— Мой сынок в офис устроился, представляешь! Какой молодец. Да, Кейтли, я же говорила, что эта ерундовая мечта с картинами временная! Мой сын не промах.

А сын её сидит в этом офисе каждый день и представляет, какие картины он бы мог писать, идей в нём уже миллион, а на исполнение не хватает духу.

И вот проходит год, потом десять, а дальше все сорок лет пролетают.

Мальчик из мужчины превращается в дедушку, вышел на пенсию наконец-то, в проклятый офис больше ездить не надо, но вот незадача, вдруг осознание проходит, что жизнь то мимо пролетела за мечтами, пока он в этом офисе тух.

Он вытаскивает коробку со старыми снимками, а там фото его картин с молодости и тут мысль в голове как закрутится: «А ведь я шикарно рисовал. Круче всех в классе, лучше всех в художке, надо было попробовать писать, я ведь столько хотел совершить...»

Вот только прожитые годы — это не фильм, назад не промотаешь.

Лишь одного действия матери и пары её слов хватило, чтобы вся жизнь пронеслась будто в рабстве за нелюбимым делом.

Жизнь пролетела в один миг, волосы уже седые, кожа дряблая, а в соседней комнате бегают внуки и все, о чем он думает: «черт возьми, почему я не попробовал рискнуть, ведь жизнь, она не бесконечна». 

Надо действовать и не бояться ничего! Нужно жадно хватать каждый шанс, есть эту жизнь ложкой и набивать полные щёки.

Поэтому необходим такой человек, который будет об этом постоянно напоминать, который скажет, что твоя клякса самая шикарная клякса в мире. Люди слишком часто забывают о том, что они не бессмертны и времени на мечту завтра у них может уже не быть. — Я закончила мысль и сделала несколько глотков лимонада, от такой речи горло пересохло.

Все за столом смотрели на меня с огромными глазами, видимо, были в шоке, что я могла думать о чём-то подобном. Наверное, они ждали, что я скажу: «ну, я считаю, нам не хватает человека, который будет выносить твой мусор из дома».

Хотя от такого человека я бы тоже не отказалась.

И тут Дэн выдал:

— Но ты сама не живёшь по своему принципу. Ты не исполняешь свою мечту.

— Дэн, я уже все объяснила, я...

Он меня перебил.

— Каждый всегда может объяснить, что именно ему мешает. Но правда в том, что если бы ты хотела, то добилась. Ты трусиха.

Я со злостью посмотрела на Дэна, он ничего не понимает! Это разные вещи.

— Нет, я ничего не боюсь. Могу сделать абсолютно что угодно! — Рявкнула я ему в лицо.

— Серьезно? Ты уверена? — Включился в разговор Сэм.

Я перевела взгляд на него.

— Да, я ничего не стесняюсь, ничего не боюсь. Что угодно.

Сэм улыбнулся, а Дэн подозрительно посмотрел на него, гадая, что сейчас будет.

— Тогда иди и станцуй стриптиз на сцене, Эм, если ты ешь жизнь ложкой! Пришло время ею подавиться.

Мои глаза полезли из орбит, я могла ожидать такого вызова от Дэна, но уж точно не от Сэма. Все-таки этот мальчик с белоснежными волосами куда интереснее, чем кажется.

— Ну что, струсила? Я так и думал. — Деловито бросил Сэм и начал тянуть лимонад из трубки.

Я взглянула на Дэна, он смотрел на меня и улыбался, потом глянула на Алишу, она смотрела на меня с вызовом, а на её лице растянулась ухмылка.

— Ну раз все за этим столом так этого жаждут, хорошо! Только предупреждаю, Сэм, после этого танца меня могут у тебя украсть, так что готовься биться за меня.

И я пошла в направлении сцены.