Глава 4
То, что дальше говорил человек, представившийся Романом, было лишено всякого смысла. И хоть он и обращался только к пленникам, его слова словно не достигали меня, будто бы натыкались на какой-то барьер.
Он говорил, что все мы особенные. Что сегодня для нас приготовлена какая-то демонстрация.
Он говорил, что хоть мы и попали сюда поневоле, но все мы здесь не случайно. Рассказывал про дар и ценность жизни.
Потом он заговорил об этом городе. О том, что они называют его Варфламий в честь его отца, Варфоломея, который основал город в 1745 году. Даже ненавистникам арифметики, к коим я причисляла себя, эти слова показались странными. Но замешательство продлилось недолго, ведь потом он сказал, что его отец разгадал тайну бессмертия.
И хоть после этих слов мне и захотелось, чтобы хоть кто-то подтвердил, что я не ослышалась. Я молчала и продолжала слушать, про то, как отец этого человека основал свой город, не желая делиться своим открытием с остальным миром. Про, то как первые жители Варфламия пришли в город сами вслед за мечтой о вечной молодости, но очень скоро узнали, что бессмертие, как и все остальное имеет свою цену. И в этом случае жизнь выкупалась жизнью других, поэтому и родилось Правило десяти, из-за которого нас, собственно и похитили. Каждые три месяца в город должно прибыть десять человек. Вот собственно и все правило. Только эти слова не передали тот ужас, что я ощутила, когда я поняла, что нас не отпустят. Что, возможно, я больше не вернусь домой.
То, что Роман говорил дальше, казалось, доказывало, что он умеет читать мысли. Ведь каждая мысль в моей голове, каждое решение, которое я пыталась придумать, предвосхищалось магистром. Я даже не успела подумать о побеге, когда Магистр сказал, что город окружен многокилометровым лесом и горами с ловушками по всему периметру, и есть лишь один безопасный путь, известный только ему. Я думала о том, что кто-то должен знать об этом месте, но Магистр сказал, что города нет ни на одной карте, и никто за его пределами не знает о существовании этого места. Я думала о том, что нас будут искать, просто должны. Ведь где-то там у нас были семьи, но он развеял и эту мою надежду, сказав, что они сделают все, чтобы исчезновения не показались странными и необъяснимыми. И, к сожалению, у меня пока не было повода ему не верить. И, конечно, я думала, что все происходящее просто бред. Но Магистр сказал, что каждый раз он демонстрирует, что все его слова правда. И сейчас он собирался сделать это снова. Для нас.
— И здесь я подхожу к самому главному, - продолжал Магистр. - Спустя три месяца вы, вновь прибывшие, - на секунду взгляд его светлых глаз остановился на мне. - Сможете выбрать: покинуть город или остаться здесь добровольно, — я вскинула голову. Сердце бешено забилось в груди. Я не могла поверить услышанное. — Но выбор будет предоставлен лишь трем из вас. Тем, кто вытянет сегодня белый жребий. Остальные же навсегда останутся с нами и будут участвовать в Выборочной пятнице. Дело в том, что бессмертие горожан выкупается жизнями, жизнями трех случайно выбранных человек, и одним из них, возможно, будет кто из вас. Но не сегодня, сегодня все вы останетесь в живых, — добавил он, улыбнувшись.
Мои мышцы ломило, когда ко мне подошла женщина и протянула холщовый мешок. Не глядя, я взяла камень. Он был ледяным. Я не решалась опустить на него взгляд. Вместо этого я посмотрела вправо, где стоял Финн. Мой взгляд опустился на его руку. Он сжимал белый камень. Несмотря на ненависть и презрение к нему, я испытала облегчение. Один из нас покинет это место. Пускай не сегодня, но это случится. Мой взгляд переместился вправо. В руках еще одного парня тоже был белый камень. Я резко повернулась налево. Пожилая женщина прижимала к груди последний белый камень.
Я не знала людей, которых привели сюда со мной. Но сейчас я ненавидела этих двоих. Казалось, вся моя жизнь свелась к этому моменту. И все было впустую. Тут мое сердце оборвалось. Я наконец поняла, что значит то, что Финн может уйти. Он уйдет, а я останусь здесь одна. Что он скажет моим родным? Поможет ли найти меня? Что будет со мной? Я похолодела при мысли, что останусь здесь навсегда среди всех этих незнакомых людей.
Перед Магистром поставили две деревянные урны и высокий хрустальный сосуд. Мужчина вытащил бумажный листок из одной из деревянных урн.
— Лукас, — фамилии я не расслышала. Я заметила движение слева от себя и увидела парня, который вырывал свою руку из рук ребенка.
Мое сердце сжалось в груди, перед глазами все поплыло. Мои ноги еле удерживали меня. В ушах звенело. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как парень поднялся наверх. Он прошел мимо пленников и встал рядом с Магистром и другой женщиной, в руках которой был шприц. Женщина вколола ему что-то в руку, и Лукас упал на руки стоявших позади него людей, которые скинули его в нишу за подмостками.
Я оглянулась вокруг себя, понимая, что нужно что-то сделать. Я хотела шагнуть вперед, но услышала рядом с собой сердитый голос Финна, который больно схватил мою руку:
— Стой на месте.
Пока я смотрела на Финна, стараясь понять, кого я сейчас больше ненавижу. Я не успела заметить, что небо окрасилось в темный цвет, а воздух стал обжигающе холодным. Над нами закружили тени. Они сталкивались друг с другом и разлетались в стороны, а потом вихрем влетели в нишу. Я не видела, что происходило там внизу, но была уверена, что это что-то действительно страшное. Все произошло в считанные секунды. Тени вылетели из ниши, и закружились вокруг огромного хрустального сосуда, метра полтора в высоту. Прозрачная жидкость в сосуде окрашивалась в разные цвета радуги, пока не приобрела серебряный цвет. А потом тени заскользили прочь по земле сквозь толпу. Казалось, что сама земля поглотила их.
Магистр запустил в чашу кубок и поманил кого-то из толпы. На сцену вышел невзрачный старик. Магистр протянул ему кубок. Тот поклонился и жадно припал к чаше. Я не могла поверить в то, что вижу. Казалось, зрение обманывало меня. Старик начал молодеть. Морщины разглаживались, а спина становилась прямее.
Магистр с удовольствием наблюдал за нашим изумлением:
— Мы зовем их тенями. Они способны вбирать энергию одного человека и передавать ее другому через эликсир бессмертия. Приняв эликсир, больной излечится, старик помолодеет, а молодой навсегда останется молодым. Когда вас вели сюда, вы проходили мимо мест их обиталища. И вы остались в живых лишь, потому что я позволил теням оставить вас в живых. Без меня ни один человек не может зайти или выйти из города.
Я с ужасом поняла, что на лицах некоторых людей, стоящих рядом, появился интерес. Как они могли забыть, что за сценой умер парень? Я посмотрела на Финна. Его выражение было таким же как всегда. Я обрадовалась, что хотя бы он не смотрит на все происходящее так, словно нашел неиссякаемый источник золота.
Магистр снова потянулся к одной из деревянных урн. Он вытянул листок из той, что была больше. Я только сейчас поняла, что мужчина говорил о трех жертвах. Значит сейчас все повторится снова. Чье-то имя, ужас, тьма, холод. А потом ликование на чьих-то обезумевших, утративших человечность лицах. мне хотелось кричать. Я была не способна еще раз увидеть, почувствовать это. Я дернула свою руку из руки Финна, чтобы освободиться, а после каким-то неведомым образом лишить себя возможности видеть, слышать и говорить. Будто бы, поняв меня без слов, Финн притянул меня к себе, спрятал мою голову у себя на плече и закрыл мне голову рукой.
Это было неуместно. Он не просто был мне чужим человеком. Я ненавидела и презирала его. Но я увидела, что люди позади меня, тоже ищат поддержки друг в друге. Осознание того, что все эти люди, такие же люди, как и я. Что они тоже испытывают ужас, оглушило меня. А мои глаза нашли успокоение в слезящемся взгляде маленькой девочки, укутанной в алый шарф.
Все закончилось быстрее, чем я представляла. Лишь звук чьего-то вопля застыл в ушах, казалось, навечно.
— А теперь расходитесь, вам покажут, где вы сможете жить, — Роман развернулся и в сопровождении нескольких человек сошел с подмостков.
— Солен, нам пора, — Финн продолжал держать меня за плечо.
Люди вокруг нас начали расходиться в разные стороны. Но я смотрела, как кто-то на носилках вынес из ниши тела парня и двух девушек, прикрытых покрывалами. Из-под одного из покрывал торчала рука парня. Только теперь вся она была в морщинах. Словно эта рука принадлежала старику.