Глава 5
Женщина в рясе отвела меня, Финна и еще нескольких детей в местный приют-монастырь имени святого Лазаря. Остальных похищенных отправили в местные постоялые дома.
На входе в монастырь нас встретил мрачный охранник. Он смотрел на нас так, будто ничего не доставило бы ему большего удовольствия, чем убить нас голыми руками. Но меня волновал не его взгляд и даже не собака на его цепи, а огромные литые ворота, вбитые в толстые каменные стены, тянущиеся вдоль всего монастыря. Если нас запрут в приюте, мы ни за что не сможем перебраться через такую ограду.
Я старательно избегала смотреть на монастырь, пока он не закрыл собой весь обзор. И когда избегать факта его существования стало невозможно, я наконец подняла глаза.
Огромное белое каменное здание настигло меня. Высокие потолки и окна дарили лишь ощущения запертости, простор вызывал прилив удушения, а сладкий запах цветов - тошноту. И здесь мне предстояло прожить до семнадцати, если мне не удастся сбежать.
Финн легко тронул меня за руку, выводя из задумчивости. И мы вслед за женщиной в рясе, представившейся сестрой Августиной, прошли во двор монастыря. Целая толпа детей от пяти до шестнадцати лет уже ждала нас. Я могла смотреть лишь в их огромные глаза, которые взирали на мир с опаской и недоверием, будто ожидая скрытой угрозы.
Сестра Августина представила нас остальным детям. А после обратилась к нам:
- Правое крыло для мальчиков, левое для девочек. Сохрани вас Бог, зайти туда, где вам быть не полагается. Все, кто не достиг семнадцати, должен посещать вечернюю школу, и в конце каждого триместра сдать два экзамена по выбранным предметам. По достижению семнадцати, вы больше не можете жить на территории монастыря святого Лазаря, но должны посещать вечернюю школу, пока не сдадите экзамены.
Почти год, выдохнула я.
- У каждого крыла, - продолжила сестра Августина, - есть свои старосты. Михаил, - женщина подозвала к себе светловолосого мальчика. Он вышел вперед и сделал неловкий поклон. - Староста мальчиков. Ангелика - ответственная за девочек.
Вперед шагнула красивая черноволосая девушка со вздернутым носиком. Она не поклонилась, лишь окинула меня и другую новенькую недобрым взглядом.
- Им вы можете задавать все вопросы. Они будут координировать вас первые месяцы.
Судя по виду, Ангелика была не в восторге от этой перспективы, но промолчала.
- Все остальное вам расскажут ваши старосты. А теперь, расходитесь, - только и сказала сестра Августина. А после скрылась за одним из поворотов.
Дети с несчастным видом стали разбредаться в разные стороны.
Ангелика кивнула мне и еще одной новенькой лет десяти. Мария, так ее представила сестра Августина. Но вместо того, чтобы последовать за Ангеликой, Мария кинулась к брату. Он подхватил ее на руки и шепнул что-то на ухо. Стирая слезы с лица, девочка подошла к Ангелике. Я и Финн лишь обменялись взглядами, и я последовала за старостой.
Даже не оглядываясь на нас, Ангелика начала тихим, но властным голосом.
- Пока вы живете здесь вам будут назначать работы. До двенадцати дети работают только в монастыре. А тебя, - она наконец обернулась, - попросила к себе распорядительница кухонь. На лице у Англики появилась злобная усмешка. - За каждое нарушение правил, ваше имя попадет в урну еще раз.
- А Финн? Что будет делать он? - Вырвалось у меня.
Лицо Ангелики помрачнело, я бы даже сказала, что увидела сострадание у нее в глазах. И это был первый и последний раз, когда я видела это выражение.
- Шахты, - то, как она сказала это, заставило мое сердце неприятно сжаться.
- Это плохо? – выдавила я.
Презрительное выражение снова вернулось на лицо Ангелики:
- Плохо ли в катакомбах, где с потолка свисают лампочки, и отовсюду на тебя давят каменные стены? Где каждый месяц умирают несколько человек? Шахты могут сломать даже самого сильного человека.
Заметив, как я изменилась в лице Ангелика продолжила:
- Но я бы на твоем месте скорее переживала за себя.
Девушка провела нас мимо нескольких огромных общих спален. А потом мы остановились у еще одной комнаты со сплошным рядом кроватей, где суетились девочки разных возрастов. Здесь даже были маленькие кроватки для младенцев.
- Забирайте себе любые свободные койки, - Ангелика резко развернулась, толкнув меня в плече.
Я хотела шагнуть вперед, но чья-то маленькая рука крепко сжала мою. Это была Мария. Вместе мы дошли до двух свободных кроватей у окна. Мария тут же зарыла лицо в тощую подушку.
Я хотела найти слова утешения, но я не могла даже успокоить себя. К тому же все действительно было плохо.
Чтобы отвлечься от мыслей, я уныло оглядела серые стены общей спальни. Я ненавидела приюты. В похожем я прожила до семи лет, пока меня не удочерили. Но я до сих пор помнила, все эти общие спальни, общие игровые. У тебя не только нет своих родителей. Тебе вообще ничего не принадлежит.
В одиннадцать объявили отбой. В комнатах погас свет. Лишь коридоры тускло освещали лампы. В комнате было душно, так что входная дверь была открыта. Я медленно поднялась с кровати и залезла на подоконник. Слезы побежали по лицу. Я зажала рот рукой, чтоб никто не услышал моих рыданий. Я останусь в этом месте навсегда. Всю жизнь я буду носить эти длинные черные платья. Никогда не увижу родных. Я останусь здесь одна, ведь Финна отпустят через три месяца.
Меня обожгла ненависть. Если бы не он, это могла быть я. Я тут же одернула себя. Если позволю этой злости остаться хоть на минуту, эта ненависть сожрет меня изнутри. Виноват не Финн, а те, кто делал это с нами.