Глава 9
Я не стала заканчивать смену. Я вернулась в монастырь и молча зарылась в подушку. А после встала, чтобы идти в школу. Сегодня меня должны были освободить от математики. А если я лишусь этой возможности, то мне предстоит штудировать книги, и изучать то, что никому не нужно, а по сложности напоминает китайский.
Как только я зашла в класс, то сразу же увидела Ангелику, которая успела переодеться в скромное черное платьице. Ангелика старательно делала вид, что ничего не произошло. Я не собиралась мешать ей в этом.
Я хотела сесть на место возле Финна. Учительница попросила меня не садиться. Оказалась, что она не была доброй, милой и понимающей женщиной. Она была как Ангелика, милая снаружи, яд внутри. Единственное, что я не понимала, когда провидение успело записать меня в ряды Poison Squad.
Учительница с торжественным видом вручила мне мел и попросила решить примеры на доске. Все в классе засмеялись. Все кроме Финна. Он смотрела на меня с тревогой, что было еще унизительней. И я понимала, почему все смеются. На доске были примеры на умножение и деление в столбик.
Я не знала, как эта злобная женщина поняла то, что я не ладила с арифметикой. В смысле я знала, как умножать и делить теоретически, но на практике все было сложнее.
Я взяла мел и посмотрела на класс. Мой взгляд остановился на Финне. Он кивнул на доску и в тетради крупными цифрами написал ответ. Вот только сидел он слишком далеко. И я не понимала половину цифр
— Что это за цифра? — Спросила учительница, указывая на мой ответ.
— Три? — Ответила Я.
— Это вопрос? — Засмеялась учительница.
Я нахмурилась. Моя тактика обычно помогала мне. Вот только я не учла. Эта женщина не собиралась помогать мне. Я посмотрела на Финна, который выглядел ошеломленным. Можно было подумать, что ему все давалось так легко.
— Это ведь всего лишь арифметика, Солен, — начала женщина, прохаживаясь мимо доски. — Солен говорила мне вчера, что она слишком одаренная для нашего класса, но теперь она даже не может решить эти примеры, — учительница обратилась к классу.
На этот раз я слышала, как смеялась лишь Ангелика. Хотя, наверное, Ангелика просто пыталась подать звук касаткам в Тихом океане. До того странно звучал ее надрывный смех.
— Садитесь, Солен. И я больше ничего не хочу слышать о вашем уходе из класса. А судя по вашим успехам, мы с вами еще долго не расстанемся.
Я уныло села за парту. После этих унижений я едва ли чувствовала себя человеком. Я только и могла бросать обиженные взгляды на доску, пока в воздухе не раздалась сигнализация. Я не знала, что это значит, но практически все мальчики и несколько девочек поднялись с мест и вышли из класса. Среди них был и Финн.
Я оглядывалась вокруг себя, пытаясь найти объяснение.
— Авария, они будут расчищать завалы в шахтах, — объяснила мне Ангелика. Лицо у нее было встревоженное. Очевидно, что среди тех, кто ушел был кто-то, кто был ей дорог.
Когда урок подошел к концу, все с похоронным видом вышли из класса. Я услышала от одной из девочек, что та надеется, что все вернутся живыми. Это заставило мои внутренности похолодеть.
Я не стала подниматься наверх. Я осталась во дворе монастыря, наблюдая за окнами спальни мальчиков. Вначале почти в каждом окне горел свет, но после все окна потемнели.
Время стремительно приближалось к часу ночи. Я прекрасно знала, как сложно завтра будет подняться на ноги, но я пообещала, что не сдвинусь с места, пока не удостоверюсь, что Финн вернулся.
Наконец показалась шеренга мальчиков. От усталости они шли так медленно, что казалось, участвовали в замедленной съемке. Одного взгляда на Финна хватило, чтобы понять, что что-то не так, и я была уверена, что дело здесь не в выматывающей работе. Он оторвался от колонны и двинулся ко мне. Когда он поравнялся с ней. Я поразилась его бледности. Финн сел возле меня, закрыв лицо руками.
Мое сердце тут же тревожно забилось. Я не хотела признавать, а возможно даже и не подозревала, как сильно мой настрой и то, как я держусь, зависел от Финна. Его постоянное спокойствие придавало какую-то особую уверенность. Я придвинулась к нему. Я не была тем, кто способен утешить одним словом. А сейчас, видя его таким подавленным, во мне самой что-то надломилась. Правда лавиной надвигалась на меня. Я была в незнакомом месте, где все были чужими, и я не знала, как из всего этого выбраться. Мои губы тряслись, но я сжала волю в кулак:
— Что с тобой? — я попыталась убрать его руки от лица.
Финн посмотрел на меня. Я спокойно вздохнула, его взгляд снова отдавал прежней сталью.
— Что случилось? — мягко повторила я вопрос.
— Когда мы уже расчистили один из завалов, одна из опор снова обвалилась, отрезав один из поворотов, которым давно не пользуются. Там остались трое, никто не знал, были ли они живы. Инженер, руководивший работами, принял решение оставить их там, потому что в городе нет угля. Он не хотел тратить время, ведь главное — расчистить основной проход. Он сказал, что мы можем помочь им только после того, как закончится смена. Когда мы закончили нагружать вагонетки углем, то остались, чтобы расчистить старый проход. Мы опоздали. Когда мы сделали лаз, один умер от кровопотери, второй умер у нас на руках, а третьего не успели донести до больницы. Двое из погибших были вновь прибывшими, один жил здесь и до нас, у него двое детей и жена, — он говорил все это, отвернувшись от меня, словно в пустоту, но когда закончил, взглянул на нее.
— Брат Марии? — Сглотнула Я.
— Нет, — качнул головой Финн.
Я удивленно смотрела на Финна, думая о своем. Я представляла, как страшно в этих катакомбах, где с потолка свисают лампочки, и отовсюду на тебя давят каменные стены. Финн обошел меня, оставив стоять в задумчивости. Я хотела развернуться и сказать что-то ободряющее или просто хотя бы что-то, но побоялась сделать только хуже и промолчала.
Следующие дни для меня прошли как в тумане, когда я просыпалась, Финн уже был в шахтах. Я быстро одевалась и шла на работу, возвращалась к вечеру, а потом лежала в кромешной тьме, совсем ни о чем не думая. И лишь когда в окне напротив загорался свет. Я вскакивала к окну, приглядывалась и узнавала Финна среди других, то закрывала глаза, чтобы уснуть. Но вместо этого думала о том, что Финн завтра снова отправится в шахты. А для меня все снова замрет. До тех пор, пока напротив не зажгутся одинокие огни. И хоть я волновалась за него и до несчастного случая, про который он рассказал, теперь я мысленно отчетливо видела, как его заваливают камни. Рубашка становится алой от крови, губы бледнеют, и жизнь покидает его тело. И я не могла допустить этого, он был здесь единственным, кто напоминал, что помимо этого хаоса, в котором ни за что убивают людей, существует и другая жизнь. Для меня его лицо было лицом надежды. Хотя естественно, несмотря на все это, я продолжала ненавидеть его.Я не стала заканчивать смену. Я вернулась в монастырь и молча зарылась в подушку. А после встала, чтобы идти в школу. Сегодня меня должны были освободить от математики. А если я лишусь этой возможности, то мне предстоит штудировать книги, и изучать то, что никому не нужно, а по сложности напоминает китайский.
Как только я зашла в класс, то сразу же увидела Ангелику, которая успела переодеться в скромное черное платьице. Ангелика старательно делала вид, что ничего не произошло. Я не собиралась мешать ей в этом.
Я хотела сесть на место возле Финна. Учительница попросила меня не садиться. Оказалась, что она не была доброй, милой и понимающей женщиной. Она была как Ангелика, милая снаружи, яд внутри. Единственное, что я не понимала, когда провидение успело записать меня в ряды Poison Squad.
Учительница с торжественным видом вручила мне мел и попросила решить примеры на доске. Все в классе засмеялись. Все кроме Финна. Он смотрела на меня с тревогой, что было еще унизительней. И я понимала, почему все смеются. На доске были примеры на умножение и деление в столбик.
Я не знала, как эта злобная женщина поняла то, что я не ладила с арифметикой. В смысле я знала, как умножать и делить теоретически, но на практике все было сложнее.
Я взяла мел и посмотрела на класс. Мой взгляд остановился на Финне. Он кивнул на доску и в тетради крупными цифрами написал ответ. Вот только сидел он слишком далеко. И я не понимала половину цифр
— Что это за цифра? — Спросила учительница, указывая на мой ответ.
— Три? — Ответила Я.
— Это вопрос? — Засмеялась учительница.
Я нахмурилась. Моя тактика обычно помогала мне. Вот только я не учла. Эта женщина не собиралась помогать мне. Я посмотрела на Финна, который выглядел ошеломленным. Можно было подумать, что ему все давалось так легко.
— Это ведь всего лишь арифметика, Солен, — начала женщина, прохаживаясь мимо доски. — Солен говорила мне вчера, что она слишком одаренная для нашего класса, но теперь она даже не может решить эти примеры, — учительница обратилась к классу.
На этот раз я слышала, как смеялась лишь Ангелика. Хотя, наверное, Ангелика просто пыталась подать звук касаткам в Тихом океане. До того странно звучал ее надрывный смех.
— Садитесь, Солен. И я больше ничего не хочу слышать о вашем уходе из класса. А судя по вашим успехам, мы с вами еще долго не расстанемся.
Я уныло села за парту. После этих унижений я едва ли чувствовала себя человеком. Я только и могла бросать обиженные взгляды на доску, пока в воздухе не раздалась сигнализация. Я не знала, что это значит, но практически все мальчики и несколько девочек поднялись с мест и вышли из класса. Среди них был и Финн.
Я оглядывалась вокруг себя, пытаясь найти объяснение.
— Авария, они будут расчищать завалы в шахтах, — объяснила мне Ангелика. Лицо у нее было встревоженное. Очевидно, что среди тех, кто ушел был кто-то, кто был ей дорог.
Когда урок подошел к концу, все с похоронным видом вышли из класса. Я услышала от одной из девочек, что та надеется, что все вернутся живыми. Это заставило мои внутренности похолодеть.
Я не стала подниматься наверх. Я осталась во дворе монастыря, наблюдая за окнами спальни мальчиков. Вначале почти в каждом окне горел свет, но после все окна потемнели.
Время стремительно приближалось к часу ночи. Я прекрасно знала, как сложно завтра будет подняться на ноги, но я пообещала, что не сдвинусь с места, пока не удостоверюсь, что Финн вернулся.
Наконец показалась шеренга мальчиков. От усталости они шли так медленно, что казалось, участвовали в замедленной съемке. Одного взгляда на Финна хватило, чтобы понять, что что-то не так, и я была уверена, что дело здесь не в выматывающей работе. Он оторвался от колонны и двинулся ко мне. Когда он поравнялся с ней. Я поразилась его бледности. Финн сел возле меня, закрыв лицо руками.
Мое сердце тут же тревожно забилось. Я не хотела признавать, а возможно даже и не подозревала, как сильно мой настрой и то, как я держусь, зависел от Финна. Его постоянное спокойствие придавало какую-то особую уверенность. Я придвинулась к нему. Я не была тем, кто способен утешить одним словом. А сейчас, видя его таким подавленным, во мне самой что-то надломилась. Правда лавиной надвигалась на меня. Я была в незнакомом месте, где все были чужими, и я не знала, как из всего этого выбраться. Мои губы тряслись, но я сжала волю в кулак:
— Что с тобой? — я попыталась убрать его руки от лица.
Финн посмотрел на меня. Я спокойно вздохнула, его взгляд снова отдавал прежней сталью.
— Что случилось? — мягко повторила я вопрос.
— Когда мы уже расчистили один из завалов, одна из опор снова обвалилась, отрезав один из поворотов, которым давно не пользуются. Там остались трое, никто не знал, были ли они живы. Инженер, руководивший работами, принял решение оставить их там, потому что в городе нет угля. Он не хотел тратить время, ведь главное — расчистить основной проход. Он сказал, что мы можем помочь им только после того, как закончится смена. Когда мы закончили нагружать вагонетки углем, то остались, чтобы расчистить старый проход. Мы опоздали. Когда мы сделали лаз, один умер от кровопотери, второй умер у нас на руках, а третьего не успели донести до больницы. Двое из погибших были вновь прибывшими, один жил здесь и до нас, у него двое детей и жена, — он говорил все это, отвернувшись от меня, словно в пустоту, но когда закончил, взглянул на нее.
— Брат Марии? — Сглотнула Я.
— Нет, — качнул головой Финн.
Я удивленно смотрела на Финна, думая о своем. Я представляла, как страшно в этих катакомбах, где с потолка свисают лампочки, и отовсюду на тебя давят каменные стены. Финн обошел меня, оставив стоять в задумчивости. Я хотела развернуться и сказать что-то ободряющее или просто хотя бы что-то, но побоялась сделать только хуже и промолчала.
Следующие дни для меня прошли как в тумане, когда я просыпалась, Финн уже был в шахтах. Я быстро одевалась и шла на работу, возвращалась к вечеру, а потом лежала в кромешной тьме, совсем ни о чем не думая. И лишь когда в окне напротив загорался свет. Я вскакивала к окну, приглядывалась и узнавала Финна среди других, то закрывала глаза, чтобы уснуть. Но вместо этого думала о том, что Финн завтра снова отправится в шахты. А для меня все снова замрет. До тех пор, пока напротив не зажгутся одинокие огни. И хоть я волновалась за него и до несчастного случая, про который он рассказал, теперь я мысленно отчетливо видела, как его заваливают камни. Рубашка становится алой от крови, губы бледнеют, и жизнь покидает его тело. И я не могла допустить этого, он был здесь единственным, кто напоминал, что помимо этого хаоса, в котором ни за что убивают людей, существует и другая жизнь. Для меня его лицо было лицом надежды. Хотя естественно, несмотря на все это, я продолжала ненавидеть его.