Вирус любви

Не успела Репина шагнуть во двор, как в воздух взметнулся разноцветный фейерверк. Ася задрала голову. Какой же замечательный праздник – Новый год! А еще она увидит Павла, ведь в Новый год – с кем его встретишь, с тем и проведешь. Новый год она встретила не с ним, но она увидит его в этот колдовскую ночь, а значит, непременно будет с ним встречаться весь следующий год. Желания должны сбываться!

Одновременно с очередным хлопком петарды запищала, открываясь, входная дверь.

– Ну что такое?

Отец был хмурым и заспанным. Он недовольно посмотрел на дочь, поплотнее запахнулся в куртку и надвинул капюшон на лицо.

М-да, чем идти с таким мрачным сопровождением, лучше уж вообще никуда не ходить.

Ася побежала вперед. Людей вокруг было не так уж и много, зато канонада была такая, что только успевай пригибаться, чтобы тебя не задело.

Отпрыгнув от очередного хлопка, Ася шагнула в сторону и на что-то наступила. Это что-то подозрительно зашипело, Репина попыталась сбежать, но не успела. Прямо у нее под ногами оглушительно хлопнуло, глаза ослепила вспышка. Ася взвизгнула и от неожиданности села в снег.

– А что ж не полетела? – пробасил знакомый голос. – Уже оказалось бы возле Луны.

– Ой, Ру, – пробормотала Ася, не в силах справиться с капюшоном, который налез ей на нос и никак не хотел с него сползать. – Что это?

Репину вздернули на воздух, потом поставили на ноги, и капюшон сам свалился с ее головы.

– Ну вот. – Крошка был спокоен, словно не он только что пытался запустить человека в космос. – Как оно? Все на месте?

– Смотри, куда несешься! – появился рядом отец. – Жива?

– Ой, – от грохота из Асиной головы вывалились все слова, остались одни междометия. – Ой!

– Здравствуйте. – Ру тут же переключился на ее папу. – С Новым годом!

– Ага, с Новым! Я тебе сейчас по шее дам, и все будет новое. Человека чуть не взорвали, а он мне тут «здоровкается»!

– Ой, не надо! – пришла в себя Ася. – Это Рудалев, он – наш. В смысле, из нашей школы.

– Давай иди! – Папа подтолкнул дочь вперед. – Будет она мне тут по сугробам ползать.

– Пока! – махнула рукой Репина. – С праздниками.

– И тебя с праздником, – отозвался Ру и с изумлением посмотрел на свои пустые руки. Асин невысокий рост и худоба его искренне восхищали.

– Это что за тип? – Папа подгонял Асю вперед, потому что дочь все норовила остановиться и обернуться, настолько ее удивила это очередная случайная встреча. Живет он, что ли, поблизости? И как его все время на нее выносит?

– Почему молчишь? Ты его давно знаешь?

– Девять лет, – буркнула Репина. А что? Действительно! Все те девять лет, что она учится в школе, Ру мелькал у нее перед глазами, просто она его не видела.

– Он здоровый, как бык, – не унимался папа. – И как ты с ним общаешься?

– Да не общаюсь я, – разозлилась Ася и побежала вперед.

Дом Павла тоже был озарен вспышками. Некстати в Асину голову полезли мысли, что не будет она с Павлом весь год общаться, а станет бродить вокруг его дома.

Сначала она увидела Леру. Подруга сидела на лавочке и улыбалась, глядя на взлетающие огни. Быковский бегал по площадке и с какими-то двумя карапузами расставлял новые петарды. Видимо, чувствовал он себя вполне хорошо.

– Ну, как все? – осторожно спросила Ася, садясь рядом.

– Нормально! – кивнула ей Гараева и опять посмотрела на Павла. – Посидели за столом. Павел играл на пианино. Песни пели.

«Романтика, блин!» – чуть не сорвалось с Асиных губ, но она промолчала. Лера продолжала улыбаться, но было в этой улыбке что-то напряженное.

– А его мать? – с усилием подталкивала Репина пробуксовывающий разговор вперед.

– Терпимо. – Лера повернулась к Асе. – Ты знаешь, меня поначалу бесило, что он – такой. Ну, словно бы никакой. Что вроде он все может, а ничего не делает, по течению плывет. А потом я успокоилась: он – особенный, как бы немножечко не отсюда. Он неприспособлен к этой жизни. И ему нужна именно я. Без меня он пропадет.

Ася сидела, открыв рот, до того неожиданными были эти признания.

– Поэтому не важно, что происходит вокруг. Важно, чтобы я была с ним. Тогда все будет хорошо.

Знала бы эта довольно улыбающаяся Лера, что ее разлюбезному Павлу хорошо не только с ней и что всеми этими сказками она может утешать себя, сколько хочет. И что его «особенность»... Впрочем, ладно!

Ася закрыла рот и сглотнула. В небе расцвела особенно красивая ракета.

Что-то ей расхотелось подходить к Быковскому. Словно он у нее на глазах на мгновение из красивого парня превратился в мерзкого гоблина. И только Леру было жалко. Хотя любовь, говорят, зла...

Репина еще немного посидела и начала прощаться.

– Ты приходи завтра, – взяла ее за руку Гараева. – Можем вместе сходить к нему в гости, – она кивнула в сторону сугробов, где самозабвенно купался Быковский со своими малолетними соседями. – Часа в три? Идет? Во дворе, на детской площадке.

– Хорошо, – быстро согласилась Ася и пошла к замершему в стороне столбику – папа пытался сделать вид, что его здесь нет.

Обратную дорогу домой Ася с папой прошли в полном молчании. Они, наверное, хорошо смотрелись на фоне всеобщего веселья. Проходившие мимо люди смеялись, поздравляли с праздником, у многих в руках горели бенгальские огни. И только они с отцом шли мрачные, даже по сторонам не смотрели.

– Дочь, я, конечно, все понимаю, – уже около подъезда решился заговорить папа. – Тебе пятнадцать лет, сама все сообразишь, но как-то все-таки... Я даже не знаю, что сказать.

– У нас ветрянка, – остановилась Ася.

– В смысле? – От неожиданности этого заявления отец кашлянул.

– Заразная болезнь, – исправилась Репина. – Все во всех влюблены.

– И что? – Папа выглядел растерянным, он не мог решить: то ли ему пугаться заявлению дочери, то ли облегченно вздохнуть. – Что-то ты меня совсем запутала! – Отец набрал код на домофоне. – Ты, конечно, взрослая, – начал он по второму кругу. – Но все-таки, выбирай себе парней поприличнее, – наконец смог он сформулировать свою мысль.

– Папа, ну, прекрати! – взвыла Ася, исчезая в подъезде.

Ей теперь только разговоров с родителями на эту тему не хватает! Сядут напротив и начнут зудеть – этот не подойдет, этот плох, этот какой-то вообще не такой. Дай им волю, они бы поставили рядом с Асей серого ботаника в очках, тихого, примерного, говорящего только о возвышенном или шпарящего наизусть «Евгения Онегина». Нет уж, она как-нибудь сама разберется, с кем ей дружить! А если Ру им так не нравится – что ж, Ася назло им начнет с ним общаться. И пусть Жеребцова изойдет ядовитой слюной! Как там сказал ее драгоценный папочка? Человек сам выбирает? Ну что же, это выбор Ру, и пусть Наташка не злится. А Павел?.. Ничего, и с Павлом разберемся! Как только все эти праздники закончатся, станет ясно – кто, с кем и почему.

Подобная решимость в Репиной просыпалась только тогда, когда она была наедине сама с собой, пока она лежала в постели, уткнувшись носом в подушку. Ася знала: стоит начаться новому дню, стоит ей встретиться с той же самой Жеребцовой, как все изменится. На Крошку Ру она будет смотреть испуганно, а при виде Павла снова потеряет дар речи. И ничего с собой поделать она не могла. Оставалось только саму себя обманывать, лежа в кровати и мечтая о несбыточном.

Обо всем этом Ася думала, сидя на следующий день на знакомых качелях у дома Быковского. Двор был пуст, даже воробьи не чирикали. На улице никого не было. Город отдыхал после шумной ночи.

Тревожные мысли не дали Асе досидеть дома до назначенного срока. Что-то гнало ее на улицу. Странное беспокойство, непонятное волнение. Хотя о чем она могла волноваться? Все складывалось более-менее хорошо. Четверть закончилась, впереди десять дней свободы. Не найдет она разве, чем заняться в это время?

В арке показался человек. Качели заскрипели, выпуская Асю из своих железных объятий. Репина шагнула вперед, уже по внешнему облику человека понимая, что это не Лера.

– Что тут? – хмуро спросила Наумова, зябко пряча руки в карманы.

– А? – опешила Ася, падая обратно на качели. – Это... с Новым годом!

– Угу. – кивнула Юлька и недовольно огляделась по сторонам. – Гараева придет?

– Должна... – пробормотала Репина.

– Угу, – Наумова прошлась по детской площадке, кивнула в сторону углового подъезда: – Правильно сидишь, этот здесь живет.

– Да, – совсем растерялась Ася.

– И что? Как он? – с напускным равнодушием стала выяснять Юлька.

– Выздоравливает, – Репина не знала, что и думать. – На улицу уже, наверное, ходит.

– Ходит, ходит, – мрачно подтвердила Наумова. – Ну ладно, я рядом. Народ появится – позовешь.

И она пошла через двор к магазину, пристроившемуся в первом этаже дома.

«Народ появится?» – с опозданием дошло до Репиной. Какой народ? Это Юлька Гараеву народом зовет?– До свидания, – прогудел им в спину Ру.В арке снова кто-то показался.

А она зря считала, что город вымер. Вон сколько людей шатается без дела...

– Привет! – Это был Васька Крылышкин. – С Новым годом.

– А ты почему тут? – насторожилась Репина, пропустив поздравление мимо ушей. Ей эти нежданные визиты совсем перестали нравиться.

– Гуляю, – сообщил Васька. – А ты к Быковскому?

– К Быковскому, – медленно кивнула Ася. Ей вдруг страшно захотелось сбежать. Что же это за место такое заколдованное? Бермудский треугольник, куда стягивает всех учеников девятых классов?

– Гараева не приходила? – продолжал забрасывать ее вопросами Крылышкин.

– Нет. – Все, пора отсюда делать ноги.

– Ага, – с готовностью согласился Васька. – Тогда я подожду.

И он тоже почему-то пошел в сторону магазина.

– Ха, мелкая! – раздалось у Аси над ухом, и она чуть не навернулась с качелей. – Что это ты в детские игры играешь?

Сильная рука Махоты толкнула качели, и они, жалобно скрипя, сообщили всему миру о своей тяжелой судьбе.

– Тебя жду, – встала на ноги Ася.

– Никак, соскучилась? – игриво дернул бровью Майкл.

– Псих!

Репина не была спецом по части словесных перебранок. Это Наумова с Янчиком могли часами перебрасываться словами, не повторяясь и не меняя темы.

Вот черт, о дураке вспомнишь, он и появится!

За спиной Махоты маячил Константинов.

– Наумова в магазине, а Гараева еще не пришла, – доложила Ася.

– А мы подождем, – улыбнулся ей в ответ Ян. – Кстати, с Новым годом. Как встретила?

– Чудесно. – Репина была не расположена вести светскую беседу с Константиновым. – И с Леркой пообщалась.

Мальчишки как-то странно переглянулись, но промолчали.

– Прикольно, – отозвался Майкл и оглянулся. – О! А вот и наши!

К детской площадке шла Жеребцова, за ней спешила Наумова.

– А Гараевой еще нет, – хором с Константиновым произнесла Ася и смутилась. Да что же это у них в классе за мировая такая телепатия стряслась! Прямо чтение мыслей на расстоянии.

– Сдалась мне эта Гараева, – фыркнула Наташка, презрительно кривя, губы. – А вы зачем все здесь? Пришли навестить Быковского? И как это называется? Дружба между народами? Вы с «червяками» теперь – неразлучные приятели?

– Сама-то на фиг сюда приперлась? – перешел на ее тон Янчик. – Или здесь воздух особенный?

– Не боись, не к тебе пришла, – отвернулась от него Жеребцова. – А вы тут зачем такой компанией собрались?

Так и хотелось ей ответить что-нибудь едкое, но с Наташкой лучше было не связываться.

– Они все Гараеву ждут, – за Асю ответила Юлька.

– Это как? – прищурилась Жеребцова.

– Через косяк, – зло сплюнул Янчик, не любивший Наташкину суетливость. – Вон она идет.

Лера, казалось, не удивилась, такому сборищу.

– Привет, – произнесла она так, словно только вчера рассталась со всеми в школе.

Разноголосый хор стал поздравлять ее с Новым годом.

– Ну, что, обмоем это дело? – Махота выхватил из рук подошедшего Крылышкина большую бутылку газировки и щелкнул крышкой. – С Новым годом, товарищи!

Он лихо опрокинул бутылку. Из горлышка брызнула светлая пена.

– Зачем скучать? – причмокнул Майкл, слизывая с губ сладкую пену. – Устроим пикничок. Как у нас с едой?

Он достал из кармана начатый пакет сухариков и призывно потряс им, приглашая всех желающих воспользоваться его гостеприимством. Желающих не нашлось, тогда он сам с удовольствием захрустел кусочками сушеного хлеба.

– Вот, конфета, – щедро поделилась последним Ася, достав чудом завалявшуюся сладость. Знали бы братья, в ее кармане давно бы ничего не лежало.

– Не густо, – скривился Махота, разглядывая угощение. – А ты почему жмешься? – набросился он на Юльку. – Что там у тебя в пакете?

– Не твое дело, – Наумова спрятала руку с печеньем за спину.

– Вот и будешь трескать все в одиночестве. – Майкл попытался вырвать у нее пакет, но Юлька цепко держала свою собственность. – И умрешь от обжорства.

– Без тебя разберусь, что делать! Грызи свои сухари!

– Фиг с ней, – толкнул приятеля Ян. – Зачем с малахольной связываться? Еще укусит. Потом бегай по врачам, лечись от бешенства.

– На себя посмотри! – перешла на крик Наумова. – Урод!

– Удод? Очень приятно, – чуть склонил голову Константинов. – А я – Ваня. Будем знакомы!

– Что это вы?

Юлька уже была готова запустить злосчастным пакетом в нагло ухмыляющуюся физиономию Яна, когда рядом с ними появилась Царькова. В руках у нее была большая круглая коробка, разукрашенная розочками и вензелечками.

– А вот и рояль в кустах, – раскинул руки для нежного объятия Майкл. – Откуда?

– Да я... так, зашла, – растерялась Светка. – Хотела посмотреть. Все о драке говорят, а я не поняла – что случилось-то?

– Что уж тут без тебя может случиться? – зло процедил Ян и сплюнул.

– А это у тебя что? – продолжал изображать из себя «доброго следователя» Махота.

– Так я из магазина, это... Так ведь праздник. Ну, торт купила, – оторопело тянула слова Светка. – Иду, смотрю – стоите. А зачем собрались? О, Лерка! Откуда?

– Торт? – выбралась из-за спин одноклассников Репина. – Ты же худеешь!

– А для чего все время худеть-то? – Царькова с уважением взвесила в руке свою покупку. – Праздник.... – Она попыталась придумать новый аргумент, чтобы оправдать появление у нее торта, но в голову ничего не пришло, и она просто махнула рукой. – Да я уже и забросила все это.

– Слушайте, – сделал вдруг страшные глаза Майкл. – Точно! Сейчас же праздники! Кондитерские фабрики не работают уже дня два. Торт порченный!

– Верняк, прокисло что-нибудь, – мгновенно отреагировал Константинов, они с Майклом всегда работали на одной волне.

– Вы о чем? – с сомнением покосилась на коробку Светка.

– Надо проверить, – лихо поддержала игру мальчишек Жеребцова.

– Надо! – Майкл потянул коробку к себе.

– А ты посиди пока. – Ян подтолкнул Светку к качелям. – Расслабься. Работать будут профессионалы!

Коробку поставили на пенек, оставшийся от детского столика. Крышка была тут же снята, и все застыли, с интересом рассматривая кулинарный шедевр из розочек и завитушек.

– Ну, и как вы это собираетесь пробовать? – спросил еще ничего не понимающий Крылышкин.

– Эй, полегче! – запоздало попыталась защитить свою собственность Светка.

– М-м-м, – словно заправский дегустатор, почмокал губами Махота. – Что-то я не понял...

Кусок коробки перешел в руки Константинова.

– Ты не оттуда зачерпывал, – наставительно произнес он и резанул кусок побольше. – Бери из середины. Рыба тухнет с головы, а торты портятся...

– Хорош, а! – протянула к ним руки Царькова.

– Погоди, погоди, а я? – наконец сообразил и Крылышкин. Он быстро оторвал новый кусок крышки и тоже накинулся на розочки.

Ася рассмеялась.

– Светка, – сказала она, подтаскивая к себе остатки крышки. – Надо быть стойкой в своих принципах! Начала худеть, вот и худей.

– Действительно, Света, как-то нехорошо получается, – присоединяться к пиру Жеребцова не собиралась, но с явным удовольствием следила за уничтожением торта. – Весь месяц отказывалась от всего, а тут... Для тебя сладкое – верная смерть.

Мальчишки согласно зафыркали.

– Наумова, а ты что стоишь? – вспомнил о девчонках Ян. – Присоединяйся.

Он слизнул последний кусочек с картонки и потянулся за новой порцией.

– Щаз, – недовольно дернула плечом Юлька. – Обойдусь как-нибудь без пиршества орангутангов.

Кусок застрял у Репиной в горле, и она закашлялась.

– Видишь? – Наумова выразительно задрала брови. – Не идет у Аськи твой торт!

– А ты все-таки поешь. – Ян облизал тонкие губы. – Может, добрее станешь? От уксуса куксятся, от горчицы огорчаются, а от сдобы добреют, – процитировал он известный каламбур из «Алисы в зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

– По тебе не заметно. – Казалось, Юлька вот-вот бросится на Константинова с кулаками.

– Эх, сейчас бы чайку! – очень вовремя вклинился Махота.

– Сожрал мой торт, ему еще и чай подавай. – До Светки только что начало доходить, что ее попросту разыграли. – Какого черта я сюда приперлась?

– Ну и какого же? – тяжело отдуваясь, спросил Майкл – все-таки на его счету была добрая половила угощения. – Хорошо-то как! – погладил он себя по животу. – Можно теперь и не ужинать.

– А что такого? Все шумят – Гараева да Гараева... – тянула Царькова – обижаться на одноклассников Светка не собиралась, она была отходчивая. – Я и зашла посмотреть.

– И, главное, как удачно! – поддела ее Наташка.

– Так, кого пошлем за провиантом? – Махота снова отхлебнул из бутылки с газировкой, ее нежно прижал к себе и довольными глазами оглядел собравшихся. – Праздник надо продолжить. Васька, сгоняй, купи что-нибудь. – Он полез в карман. – Народ, скидываемся по... – он посчитал свои скудные сбережения. – По десятке. – Майкл сунул Крылышкину горсть мелочи. – Давай, только быстро.

Ваське дали еще пару десяток, и он несмело, постоянно оборачиваясь, пошел к магазину.

– Вы же все к Быковскому собрались? – скривила губы в ухмылке Наташка. – Вот и идите к нему. То-то его мамочка обрадуется! А то она давно его девушек чаем не поила.

– Ну, ты! – подскочил к ней Константинов. – Думай, что говоришь!

– Пей газировку и мечтай о возвышенном. – Махота сунул ей в руки бутылку. – А у нас сейчас музыка будет.

Он выдернул из кармана плеер. Звук из наушников шел не очень хороший, но общий ритм уловить можно было.

– Ой, что это у вас? – как всегда, с опозданием заметила плеер Светка. – Что играет-то?

– Музыка, Царькова! Му-зы-ка, – начал пританцовывать Майкл. Его можно было не кормить, не поить, а только позволять танцевать – очень он это дело любил.

– Клоун, – громко прошептала Наташка.

– А что? Клево! – Светка тоже стала приплясывать, правда, совершенно не попадая в ритм.

– Давай, давай, Царькова, зажигай, – недовольно закивала головой Наташка. – А ты что, Гараева, моменты пропускаешь? Присоединяйся!

Лера стояла чуть в стороне и с улыбкой смотрела на одноклассников. Она не понимала, что происходит.

– Ну, что ж? – хлопнул в ладоши Махота. – Переходим к парным танцам. – И он направился к Лере, но Ян опередил его.

– Пойдем? – потянул он ее за руку.

– Ну, пойдем, – не сразу согласилась Гараева, опасаясь подвоха. Все это было очень странно.

– Эх, Наумова: – Майкл повернулся к яростно сверкавшей глазами Юльке. – Давай, что ли, с тобой что-нибудь отчебучим? Тряхнем стариной!

– Тряси своей стариной сам, – оттолкнула его Наумова.

– Боишься развалиться? – бодро откликнулся Махота. – Тогда переключимся на молодых. Аська, не стой!

Он дернул за руку Репину, и та, не ожидавшая, что о ней вообще вспомнят, чуть не растянулась на снегу.

– Давай, давай, – хихикнула Жеребцова. – Инвалиды тоже порезвиться хотят!

Ася вздрогнула. С каким удовольствием она убежала бы отсюда, но Махота держал ее крепко.

– Пропусти, – шепнул он. – Сейчас будет смена партнеров.

Она подняла глаза. Майкл на нее не смотрел. Его взгляд был устремлен куда-то в сторону. Репина быстро повернулась.

Он смотрел на Гараеву, танцевавшую с Константиновым. Ян что-то быстро говорил ей, Лера слабо улыбалась его словам.

– А теперь – динамичная композиция! – прокричал Майкл прямо в ухо Асе, оттолкнул ее и бросился к плееру.

– Давай, давай, и побыстрее! – захлопала в ладоши Светка.

Прозвучало резвое «тумс-тумс-тумс». Константинов с Лерой все еще продолжали двигаться в прежнем ритме.

– Не зависай, – подскочил к ним Майкл. – Разрешите? – Он ловко «щелкнул» каблуками кроссовок, коротко кивнул и вырвал Гараеву из рук приятеля. – А ты надолго? – тут же заговорил он громко.

– Чуть-чуть осталось, – уклончиво ответила Лера.

– Классно, что приехала! Без тебя был тухляк! – продолжал орать Майкл, словно находился на оглушительной дискотеке. – А ничего музыкальное оформление?

– Ничего, – скованно отозвалась Лера.

– Слушай, а ты клево выглядишь, – надрывался Махота. – Как у вас там, тепло, что ли?

– Тепло. – Гараева, как всегда, была немногословна.

Восторженная Ася подлетела к Юльке. Ей очень понравилось, что ее пригласили на танец! Довольно-таки нелестную для нее причину этого выбора она не заметила.

– А ты не хочешь танцевать? – весело крикнула она, притопывая в такт очень быстрой музыки.

– Развлечение для убогих, – фыркнула Наумова, отходя в сторону.

Этот злой комментарий сбил задорный Асин настрой, и она остановилась, впервые внимательно оглядев собравшихся. Царькова скакала сама по себе, ей никто не был нужен. Майкл танцевал рядом с Лерой, которая, оказывается, очень даже неплохо умела двигаться. Юлька смотрела на эту пару то ли с завистью, то ли с удивлением. Лицо Наташки было непроницаемо холодно. Ян стоял в стороне и, казалось, только и ловил момент, когда композиция сменится, чтобы отобрать у приятеля партнершу. Ему, наверное, тоже хотелось танцевать. Осмелевшая Ася шагнула к нему.– Легко! – Майкл одним движением вырвал кусок картонки из крышки и стал орудовать им, как ножом.– Пойдем? – доверчиво улыбнулась она.

Ян, казалось, только что заметил Репину. Он повернулся в ее сторону и вдруг прыснул.

– Ну, пойдем, – кивнул он, пытаясь скрыть рвущийся наружу очередной смешок.

Протанцевали они вместе всего несколько секунд. Музыка закончилась, и Ян тут же повернулся к Гараевой.

– Что у вас тут? – Крылышкин держал в руках банку огурцов, еще одну бутылку газировки и пакет чипсов. Увидев все это, Махота расхохотался.

– Ты где этого добра набрал? – ткнул он пальцем в банку огурцов и сложился пополам от хохота.

– А чего еще вы хотите на пятьдесят рублей? – пожал плечами Васька. – Там как раз десятка оставалась, я и купил. Больше ничего не было.

– После торта огурцы – это вещь, – все еще давился хохотом Майкл.

– Не хочешь, не ешь, – обиделся Крылышкин, выставляя свои покупки на пенек. Освободив руки, он подошел к Гараевой: – Пошли танцевать.

Тут уж фыркнула даже самая недогадливая Царькова.

– Вы что это на нее налетели?! – возмущенно закричала она. – Других нет?

– А ты хочешь, чтобы с тобой танцевали? – ехидно спросил Махота. – Куда тебе партнера? Ты его затопчешь.

– Со мной потанцуй, – вдруг вышла вперед Наташка.

Майкл перестал улыбаться и с каким-то испугом глянул на грозно приближавшуюся к нему Жеребцову.

– Давай, давай, – злорадно улыбнулась Светка, одним резким движением открывая на своей большой груди банку огурцов. – А то вы скоро Гараеву на кусочки порвете.

– Заткнись, – прошипела Юлька, толкнув Царькову под локоть, отчего та чуть не уронила банку.

– И не только Гараеву, – загадочно отозвалась Наташка.

До чего же Асе не понравился Наташкин тон! Жеребцова никогда ничего не говорила просто так. На что-то она намекала, и это «что-то» вряд ли было приятным для Леры.

Да, сегодня ее подруга явно пользуется повышенной популярностью. Никогда Леру никто не замечал, а стоило Павлу обратить на нее внимание, как все словно с цепи сорвались. Как там папочка говорил? «Сенная лихорадка»? Заразная болезнь?.. Так вот как это выглядит?

– И какого лешего Гараева приперлась? – услышала Репина недовольный шепот Наумовой. – Сидела бы в своей Махачкале.

– Да вы что? – с изумлением посмотрела на нее Ася. – Что это вы на нее накинулись?

– Сдалась она кому-то! – отошла в сторону Юлька.

Странная «вечеринка» тем временем продолжалась. Долго с Крылышкиным Лере протанцевать не удалось, ее снова перехватил Константинов. Жеребцова упорно не отпускала от себя Майкла, хотя он уже пару раз пытался от нее уйти. Васька со Светой дружно хрумкали огурцами. Наумова ковыряла кусочком картонки в остатках торта. И Асе вдруг стало хорошо. Какой у них удивительный получился праздник!

– А все-таки, кого-то здесь не хватает, – прошамкала набитым ртом Юлька.

– Да ладно, все на месте, – отмахнулся Майкл.

– Не хватает, не хватает, – нехорошо ухмыльнулась Наумова.

Репина испугалась, что она намекает на Курбаленко, которую что-то давно не было видно.

– Лучшие люди – здесь, – потрясла в воздухе надкушенным огурцом Царькова.

– Ага! – зажмурился, чтобы не расхохотаться, Ян. – Лучше не придумаешь!

Неожиданно музыка стала подвывать, раздалось странное кошачье мяуканье, и наступила тишина.

– Кина# не будет, – разочарованно протянул Константинов, с явной неохотной расставаясь с Лерой.

– Аккумуляторы сели, – прокомментировал случившееся Майкл, с облегчением избавляясь от крепкой хватки Жеребцовой. – А что тут у нас из еды? – И он присоединился к обществу поедателей огурцов.

– Ну, а у тебя, Асенька, как жизнь? – раздалось у Репиной над головой, и она подавилась газировкой. – Что-то ты в последнее время нервная какая-то, – с ухмылкой продолжала Наташка. – Любовь не греет?

– Ты что... какая любовь? – прошептала Ася, втягивая голову в плечи.

– Да ладно, уже все говорят, что ты с Крошкой Ру завела роман. – Лицо Жеребцовой было совершенно спокойно. Такое спокойствие обычно бывает перед бурей. – После сверстников на взрослых потянуло?

– Совсем, что ли? – неуверенно отбивалась Ася. – Я его видела всего-то пару раз.

– Ну да, – как всегда, вовремя вклинилась в разговор Юлька. – Пару раз сегодня, пару раз завтра... Я тебя сама с ним позавчера застукала!

– А тебе, Наумова, и завидно? – пришел Асе на выручку Константинов. – Такой... – он попытался изобразит Рудалева, широко разведя руки, – настоящий мачо, и – не твой!

– Ой, нужен он кому-то! – закатила глаза Юлька.

– Да я смотрю, тебе вообще никто не нужен, – перешел на свой любимый ехидный тон Ян. – Самодостаточная натура – это от слова самоделкин?

– Точно, точно! – захихикал Майкл, выуживая из банки последний огурец. – Самострелкин.

– Ты на себя посмотри! – вспыхнула Юлька. – Дурак!

– Лучше быть дураком, чем собачкой при другом бегать, – легко бросил Константинов.

– Ты что-то сказал? – повернулась к нему Жеребцова. Ох, и злая она сейчас была!

Репиной снова захотелось отойти подальше, чтобы не попасть под раздачу. Забыли о ней на время, и ладно.

– Что ты, Наташенька! – тут же заулыбался Ян. – О тебе – ни слова. А ты что-то восприняла на свой счет?

– Нет. – Улыбка Жеребцовой стала шире, глаза нехорошо сузились. Ой, быть грозе! – А что, здесь есть кто-то, кому стоит обидеться? А, Гараева?

– Нет, обижаться не на что, – кивнула каким-то своим мыслям Лера – ее не занимал разговор, поэтому она почти ничего не слушала.

– Видите, какая у нас добрая Лера, – медленно произнесла Наташка. – Обижаться не на что, говорит.

– Не надо, – одними губами прошептала Ася. Ей очень хотелось броситься на Жеребцову и ударить ее больно-больно по губам, чтобы она заткнулась. У нее даже кулаки сжались. Но вся эта внезапно вспыхнувшая ярость так и осталась лежать комком в ее груди. Ничего сделать Наташке она, конечно, не могла.

– Здесь обиженных – полный дом, – довольно покачала головой Наумова, почувствовавшая, что в этой игре у них наметилось явное преимущество.

– Не знаю, кто здесь недоволен. Мне лично все нравится, – Майкл икнул, изображая полное удовлетворение. – Сто лет Гараеву не видели, а тут такая встреча! Лерка, дашь адресок, я тебе письмо напишу.

– Что вы все на нее так налетели? – не выдержала Юлька. – Отчего это она вдруг особенной стала? Сначала Махота, потом Константинов, еще, вон, Васька.

На этих словах Крылышкин на секунду оторвался от уничтожения пакета чипсов.

Лера глядела на одноклассников, не зная, что делать – то ли уйти, то ли попытаться что-то объяснить.

– А ну, чеши отсюда! – коротко бросил Ян, встав между Юлькой и Гараевой. – Лера, не слушай ее.

– И правильно сделали, что Быковскому твоему рожу разукрасили, – пыталась докричаться до Леры из-за спины Константинова Наумова. – Этого еще мало! Надо добавить, чтобы подольше помнил...

– Что помнил? – так же через Яна бросила свой вопрос Гараева.

– Наумова, убирайся! – взвизгнул Константинов, и Ася впервые увидела, каким он может быть страшным. Невысокий, худой, он вдруг весь подобрался, черты лица его заострились. Он чуть покачивался на месте, словно хотел броситься на Наумову, но сдерживался. – Или немного помолчи! От тебя уже голова болит.

– Ой, ой, ой! – Наташка вышла вперед и демонстративно положила руку на плечо готовой закипеть от ненависти подруге. – Какие здесь все благородные. Готовы защищать честь прекрасной дамы! – Она нервно рассмеялась. – А дама-то – не ваша! Что вы все темните, шикаете, глазами стреляете? Сказали бы всё, и уже могли бы ее делить.

– Что вы сказали? – выкрикнула Лера.

– Ничего, – быстро ответил Ян. – Жеребцова, ты иногда думай, о чем говоришь!

– А тут уже и говорить нечего, – прошептала Наташка, глядя мимо ребят.

По дорожке от арки шла Лиза Курбаленко.– Гараева, какого черта ты приехала? – все больше и больше заводилась Наумова. – Отправлялась бы ты обратно, да без остановок! Зачем ты тут воду мутишь? – Она повернулась к мальчишкам. – Что вы в ней такого нашли, вокруг нее все бегаете? Она же моль бледная! Ни рожи, ни кожи! Она же черепашка в панцире. С ней ни сесть, ни встать рядом нельзя. Без слез не взглянешь. Вы что все ослепли, что ли?