Глава 2
У Гарри чёртового Стайлса пять миллионов подписчиков на Facebook.
Пять.
Это практически столько же, сколько у многих хороших музыкантов и актёров. Чем же он заслужил такое внимание к себе?
Ах, да, ему нужно было просто родиться в семье самого известного режиссера всей солнечной системы.
Пять миллионов и тысяча двести пять человек считают этого глупого зазнавшегося индюка интересным. Это же целый город! Целый город людей без мозгов!
Что с этим миром, чёрт возьми, не так?..
Я фыркаю, пролистывая страницу вниз. Стайлс не обновляет профиль часто, но фотографий накопилось достаточно с момента его регистрации. И всё тот же безжизненный взгляд. На многих снимках с вечеринок, в окружении друзей и знаменитостей, даже со звёздным отцом. Он улыбается своей фальшивой улыбкой абсолютно на каждой, а в комментариях влюбленные девушки задаривают его комплиментами.
«Он такой милый и счастливый! <3»
«ЕГО УЛЫБКА! ЭТА УЛЫБКА!»
«Красавчик, так похож на отца :)»
«Женись на мне, Гарри Стайлс»
Я закатываю на это глаза, но тут же нахмуриваюсь, поджав губы. Мой взгляд останавливается на фотографии, датированной две тысячи восьмым годом. Гарри дурацкому Стайлсу на ней четырнадцать, он стоит с широкой улыбкой в обнимку с какими-то другими парнями, среди которых я узнаю Лиама и Зейна, их руки закинуты на плечи друг друга. С первого взгляда кажется, что на ней нет ничего необычного, совсем. Вот только... его глаза. Они не выглядит такими холодными и пустыми, как сейчас. Гарри улыбается так открыто, что я замечаю морщинки, образовавшиеся у уголков глаз. У меня замирает дыхание, я чувствую, как что-то предательски сжимается в груди. Что могло произойти у золотого мальчика с фотографии?..
— Ну, и что это ты тут делаешь?
Я вздрагиваю, чуть не выронив ноутбук. Лили пытается сверху заглянуть в экран, и я напрягаюсь, уже заготовив целый список объяснений на тему того, какого чёрта я забыла на странице грёбаного Гарри Стайлса.
— А, Гарри, — равнодушно говорит она, плюхнувшись на кровать рядом со мной.
Я глупо моргаю, замерев. Лили забирает ноутбук себе.
Она даже не собирается ничего спрашивать?..
— И ты даже не спросишь, почему я зашла к нему?..
Лили странно смотрит на меня, её губы изгибаются в усмешке, а брови летят вверх, и выпаливает самое неожиданное, но такое простое:
— Потому что тебе интересно посмотреть на тех, с кем ты будешь учиться, конечно же, — она пожимает плечами, пока я продолжаю смотреть на неё. Она уже чувствует, как где-то в районе её макушки прожигается дыра?..
— И это... всё?
Я понимаю, что поступаю очень, очень нелогично, и мне вообще лучше заткнуться и устроить небольшую вечеринку по поводу появления в моей жизни такого человека.
Нет.
К чёрту вечеринки.
Лили бездумно щёлкает по мышке. Я заглядываю в экран. Очередное групповое фото, несколько парней и девушек со Стайлсом, в одной из которых я узнаю Кристину. Она крепко обнимает кудрявого двумя руками, на её лице счастливая улыбка, такая широкая, что я сомневаюсь в том, что её лицо не болит. Девушка выглядит так, будто выиграла чёртов гран-при. Стайлс прижимает её к себе за талию одной рукой.
Лили листает фотографии обратно, и её пальцы замирают на мышке. То самое групповое фото из две тысячи восьмого.
Это мой шанс спросить.
— Лили? Что ты там увидела?
Девушка кусает губы и выдыхает.
— Ничего?.. Просто... — она поводит плечом, выглядя при этом такой неуверенной, словно пойманной с поличным. — Ничего. Фотография Гарри.
Я медленно киваю.
— Он выглядит на ней...
— Да я не про него, — отрешенно перебивает она, закусив губу. — Видишь блондина рядом с ним? Это Найл. Найл Хоран. Мы с братом, Гарри и Зейном раньше постоянно проводили много времени вместе, а потом всё как-то вдруг изменилось, — на выдохе заканчивает она и захлопывает крышку ноутбука.
— Почему?..
— Не знаю, — немного нервно, даже обиженно, произносит она.
А вот это уже интересно. Что-то вызывает у Лили Пейн отрицательные эмоции?
— Так-так-так, — я улыбаюсь так, словно выиграла джек-пот. Лили краснеет, пряча лицо за подушкой. — Кто же этот наш загадочный Найл Хоран?
Она тяжело вздыхает, убирает подушку и устраивается на кровати поудобнее, кладя голову на изгиб руки.
— Хоран, сын Томаса Хорана, директора одной музыкальной кампании.
Я наигранно морщусь.
— Очередной мультимиллиардер?
Она равнодушно пожимает плечами.
— Мы были друзьями детства, а потом Найл с родителями переехал и перешёл в другой лицей.
— И ты по нему скучаешь? О-у-у, — сладко пропеваю я, заставляя девушку покраснеть и почти раздраженно посмотреть на меня. Выходит до смешного плохо.
— Может быть?.. — сдаётся она. — Я не знаю, это было давно, всё было по-другому, больше неважно, — Пейн приподнимается на локтях и сдувает упавшую прядь с лица, грустно улыбаясь.
Ребёнок. Самый настоящий ребёнок.
— А Гарри... Он тоже... Эм... Был другим тогда? Или он родился таким заносчивым глупым мудаком?
Лили нахмуривается, словно пытается что-то вспомнить, но, видимо, эта попытка не увенчивается успехом, потому что в итоге девушка отвечает:
— Я не знаю, что ты имеешь в виду, Скарлетт, правда, — Лили поднимается с кровати и подходит к зеркалу, чтобы поправить волосы (к ней за час до занятий заедет чёртов стилист, чтобы сделать укладку! Стилист!)
Я уже говорила, что просто терпеть не могу мажоров?..
— Гарри милый. Очень отзывчивый. И всегда рад новым знакомствам. Дай ему шанс.
— Милый?! — я пищу, задыхаясь от удивления. Милый? Этот ужасный человек с самомнением до Луны? Гарри Стайлс?.. — Рад знакомствам?.. Он выставил меня за дверь в первый день, если ты не забыла! Я скорее съем ведро тараканов, чем дам ему шанс, — я почти выплёвываю это, словно услышала только что самую мерзкую вещь на свете.
Гарри Стайлс милый.
Как вообще можно было до такого додуматься!
Брюнетка просто пожимает плечами, кажется, даже не обратив никакого внимания на мою пламенную речь. Отлично. Прекрасно. Просто потрясающе.
Милый.
Пиздец.
— Гарри и правда очень дружелюбный, и всегда улыбается, — «только совершенно неискренне» хочу добавить, но вовремя прикусываю язык.
— Он мудак.
Лили в очередной раз пропускает мои слова мимо ушей. Я закатываю глаза. В этом месте вообще есть хоть кто-нибудь, не загипнотизированный очарованием грёбаной звезды?
— Нет, никого, — смеётся Лили.
Я нахмуриваюсь и зарываюсь лицом в покрывале, поняв, что сказала это вслух.
— Через час внизу, будут выступать декан и спонсоры, — говорит она, хватая свой телефон с моей тумбочки и подмигивая на прощание. — Ко мне приехали стилист и визажист.
Еще и визажист.
— Не хочу никуда идти.
— У тебя пятьдесят девять минут.
Он их точно загипнотизировал. На миллион процентов.
***
Кто удивлён тому, что Дес Твист, отец непревзойдённого Гарри Стайлса и знаменитый режиссёр, оказался спонсором нашей академии? Никто? Только я?
Мы в роскошном конференц-зале с хрустальными люстрами и техникой нового поколения на официальной части обряда посвящения в студенты, Лили сидит справа от меня с идеальной укладкой, макияжем и в костюме от Chanel, её брат с Зейном и Джеком в двух рядах впереди. Я вижу, как ректор передаёт слово «многоуважаемому спонсору нашего университета, великолепному режиссёру и потрясающему отцу одного из наших лучших студентов, Десу Твисту». Зал взрывается аплодисментами. Я закатываю глаза. Этот Стайлс ещё и «один из лучших студентов». Естественно. Возможно ли вообще иное, когда твой отец вкладывает в академию чёртову тучу денег?.. На сцену уверенной походкой выходит мужчина средних лет с широкой улыбкой на губах. У меня спирает дыхание. Не каждый день видишь вживую кумира. Взглядом ищу Стайлса, чтобы убедиться в своих догадках. Просто, ради интереса. Я не видела его до начала церемонии и во время, но он не мог не прийти. Мой взгляд скользит по рядам и не находит довольного кудрявого парня с гордостью в глазах. Наконец, когда Дес Твист пожал руки ректору и декану, и подошел к микрофону, я замечаю его. Стайлс стоит прямо у входа в зал, со сложенными на груди руками и устремленным на сцену взглядом. Складывается впечатление, что он пришел только что. Если не приглядываться, то парня можно и вовсе не увидеть в темноте, но даже отсюда я могу сказать, что кудрявый придурок выглядит идеально в своем строгом, будто пошитом специально для него, костюме. Напряженный подобно стреле от лука, парень словно прячется там, в плохо освещенном проходе, хочет слиться со стенами и пропасть. И губы ничуть не улыбаются, они поджаты. Весь его вид буквально кричит о том, что что-то не так, совершенно не в порядке, но за громким голосом Деса Твиста из динамиков этого никто не слышит. Я не знаю, сколько проходит — минута, две три, пятнадцать, пока режиссер вещает со сцены что-то о потрясающих перспективах выпускников академии искусств. Я не знаю, что именно говорит он в тот момент, и вздрагиваю, когда на лице Гарри Стайлса внезапно появляется та самая фальшивая улыбка, которую он щедро раздаривает всем вокруг. Это происходит так резко, что мой рот непроизвольно приоткрывается в удивлении. А в это время Стайлс отталкивается от двери и поднимается по лестнице вверх под оглушенные аплодисменты. Как будто это не он только что прятался в тени, не желая быть никем замеченным. Как будто это не его выражение лица только что переменилось с потерянного на счастливое.
Он легко может подкупить этой идеальной обаятельной улыбкой.
Он и подкупает.
Ректор мягко хлопает его по плечу и провожает тёплым взглядом, пока Стайлс уверенно направляется к отцу. Дес Твист немного отодвигается, давая возможность сыну сказать в микрофон:
— Всем привет, — слышится глубокий голос из колонок. Девушки в зале ахают, следя за каждым его словом и жестом. Я фыркаю. — Рад поприветствовать всех вас в нашем университете. Вернувшихся с каникул и только поступивших. Надеюсь, учеба здесь принесет вам столько же положительных моментов, сколько она уже принесла мне и моим друзьям.
Я закатываю глаза. Они вообще делают хоть что-то, кроме как ходят на вечеринки?..
Ещё они их устраивают.
— Мы делаем всё возможное для этого. Я, как глава университетского братства, рад сообщить о том, что в нашей академии каждый сможет найти занятие по интересам: мы предоставляем возможность заниматься различными видами спорта, у нас лучшие команды по футболу и волейболу во всём штате. А в наших группах поддержки всегда только самые красивые, весёлые и трудоспособные девушки, — он очаровательно улыбается, на щеках появляются ямочки. По залу проносятся восхищенные «о-у-у». Мои глаза болят. Если я закачу их еще раз, то они там и застрянут. — К тому же, студенты факультета «Актерское мастерство» смогут принять участие в театральных постановках, которые будем с вами готовить мы, обучающиеся режиссуре. Если же Вы поступили на «Живопись», то для Вас...
Я перевожу взгляд со Стайлса на его отца. Дес Твист даже не слушает Гарри, ему откровенно плевать на то, что рассказывает сын. Мужчина коротко смотрит на время на часах, рассматривает сидящих на первом ряду преподавателей и студентов. Его взгляд останавливается на ком-то. В этот момент я понимаю, как они, всё-таки, непохожи внешне. Дес немного полноват и невысокого роста, его волосы — редкие и прямые, и почти черные глаза, его сын — полная противоположность. Должно быть, Стайлс пошёл в маму.
Когда Гарри заканчивает свою речь, Дес Твист занимает его место у микрофона, чтобы произнести:
— Хорошо сказал. Хоть чему-то тебя здесь научили эти потрясающие люди, — он улыбается, зал заливается смехом. — Я и не надеялся, что из тебя выйдет хоть что-то нормальное.
А?
Разве он слышал хоть слово?
Разве он только что не оскорбил своего сына перед сотнями людей?
Гарри не теряется на этот раз. Он лишь продолжает улыбаться с руками за спиной, подобно отцу. Это было воспринято как шутка, но, кажется, одна я в зрительском зале понимаю, что всё не так. Не так просто. Не так чисто. Не так откровенно.
Всё не так.
И Гарри это тоже знает.
Церемония заканчивается. Зрители остаются на своих местах, пока декан, ректор, преподаватели, Дес Твист с сыном и непонятно откуда взявшаяся Кристина покидают конференц-зал. Девушка подхватывает Твиста за локоть и начинает что-то весело ему щебетать. Мужчина улыбается ей и жестом просит идущего позади, с ректором, Стайлса присоединиться к их разговору.
Именно это он и делает.
— Хей, Лили, а откуда мистер Твист знает Кристину?
Девушка отрывается от разглядывания своего маникюра и переводит недоумевающий взгляд на меня.
— Что?
— Просто иногда забываю, что ты ничего не знаешь, — она просто отмахивается. — Её отец — близкий друг Деса и его партнер. Продюссирует большую часть его фильмов. Они с самого рождения детей пытаются их свести вместе, — она хихикает на последнем предложении, возвращаясь к своим ногтям.
А?..
— Свести что? Фильмы?
— Свести Гарри и Кристину, — она пожимает плечами.
Гарри и Кристину?..
— Так они... встречаются? — в горле отчего-то становится сухо. — Гарри и Кристина?
— Я не знаю, — она снова пожимает плечами, будучи совершенно незаинтересованной в этой беседе. — Не думаю.
— Но она ему нравится? Или он ей?
— Я не знаю. Может быть? Они часто бывают вместе на всяких тусовках.
«Может быть» что?
Может быть, Гарри нравится Кристина?
Или же, может быть, Кристине нравится Гарри?
«Может быть» что?
Меня раздирает любопытство, кажется, что кошки скребут внутри когтями, но я не собираюсь спрашивать ничего больше. Меня это не волнует. Абсо-блять-лютно не волнует. Ага. К тому же, вряд ли Лили скажет мне ещё хоть что-то новое.
— В любом случае, эта Кристина оставляет после себя неприятное впечатление, — я нахмуриваюсь.
— То же самое ты говорила про Гарри.
— Нет, — слишком быстро и слишком настойчиво отвечаю я, ловя на себе непонимающий взгляд Лили. — Я говорила, что Гарри — невоспитанный мудак.
— Так разве это не значит одно и то же?
— Нет, — упрямо повторяю я, но Пейн больше не собирается со мной спорить.
Она в очередной раз просто пожимает плечами.
***
Я возвращаюсь в кампус поздно вечером. Лили в лифте, зевая, напоминает об очередной вечеринке в честь начала семестра. Конечно, я говорю ей твёрдое «нет», ведь утром начинаются занятия в академии, поэтому мне стоит принять душ и как можно быстрее лечь спать. Кто вообще на это согласится? Я выхожу из лифта и поворачиваю в коридор. Мистер Придурок смотрит прямо на меня. Я сглатываю от неожиданности, замерев на пороге. Стайлс закрывает входную дверь своей квартиры и оборачивается, в глазах всё то же равнодушие, только на этот раз словно смешанное с чем-то ещё, подозрительно похожим на усталость. Его белая дорогая рубашка с высоким воротником выгодно подчёркивает широкие плечи. Он снова выглядит роскошно, словно по-другому и не умеет. На долю секунды у меня в голове вспыхивает мысль, что, возможно, это только обложка для окружающих. Возможно, вся эта роскошь исключительно снаружи.
— Скарлетт Лэнгфилд.
— Гарри дурацкий Стайлс.
Его брови приподнимаются, в глазах мелькает что-то, похожее на интерес, а губы совсем немного искривляются в усмешке. Словно не заметив моей реплики, он якобы вежливо продолжает:
— Как прошёл твой первый день? Всё понравилось?
Он снова включает режим обольстителя, шире улыбается и складывает руки на груди, опираясь плечом о дверной косяк. И это работает? Все эти кудри, плечи, ямочки? Мой взгляд задерживается на ямочках чуть дольше положенного, но я быстро прихожу в себя.
— С чего ты взял, что я собираюсь вести светские беседы?
— Это вежливо.
— Тебе ли говорить про вежливость? — я фыркаю.
— Я интересный собеседник, — он подмигивает мне. Снова.
— Да? И что же ты можешь рассказать мне интересного? Что тебя интересует по-настоящему, кроме денег отца и внимания пиявок? Потому что на это мне плевать. Что в тебе есть такого, Гарри Стайлс, о чём мне хотелось бы узнать?..
Парень просто смотрит на меня какое-то время. Он, возможно, впервые выглядит по-настоящему сбитым с толку. Его взгляд недоверчиво мечется по моему лицу, будто Гарри сомневается в том, что я не шучу.
Или ему редко задают такие вопросы.
Так редко, что он просто не знает, как на них отвечать.
Он сглатывает и прочищает горло. Открывает рот, чтобы что-то ответить в тот самый момент, когда на этаж приезжает лифт. Я оборачиваюсь. Мои глаза в шоке распахиваются, когда из кабинки выходят на высоких каблуках, почти вылетают, две девушки с идеальными укладками. Пиявки. Одни из тех, которых я уже видела повисшими на Гарри на вечеринке вчерашним вечером.
— Гарри! — пищат они в унисон, у меня начинает болеть голова.
Он смотрит мне в глаза, нахмурившись, пока они обхватывают руками его тело.
— Ты сказал, что выйдешь пять минут назад!
— Заткнись, Тереза, на красоту нужно время!
Стайлс качает головой, словно стряхивая какие-то мысли, и облизывает губы, уставивишись куда-то в стену.
— Точно! Прости, сладкий. Выглядишь изумительно!
— Как и всегда!
Они целуют его в щёки и хватают под руки, уводя за собой. Губы Стайлса теперь растянуты в улыбке, но стоит ли мне вообще упоминать, что она не касается глаз? Он выглядит почти довольным, что они пришли именно сейчас. Избавили его от моего общества и необходимости отвечать на вопрос. Я недоверчиво фыркаю, когда двери лифта за ними закрываются.
Нас снова прервали, снова девушки, но на этот раз он не обернулся.
И меня это совершенно не трогает. Совершенно.
Котаны, оставляйте комментарии и оценивайте историю, если она вам нравится ♡
Если у есть вопросы - пишите автору на аск ;) http://ask.fm/itsdegradation