Глава 3
После лекции по истории искусств я возвращаюсь в кампус, готовя целую речь для Лили о том, как много всего нам предстоит сделать в этом семестре. За то время, как я уже успела позавтракать и сходить на занятия, она только проснулась. Я переступаю порог с готовностью начать громко возмущаться и неожиданно для себя встречаюсь взглядом с Зейном Маликом. Он сидит на подоконнике, окно приоткрыто, и пускает сигаретный дым на улицу. На нём большие очки в чёрной оправе. Парень даже в своём бежевом свитере и обычных светлых джинсах выглядит так, будто сошёл с обложки Vogue. Он улыбается уголками губ при виде меня и тушит сигарету.
— Хей, Скарлетт. Ты к Лили?
Когда он говорит, это похоже на музыку. Вот только, если голос Гарри Стайлса — это британский рок прошлого столетия, «The Rolling Stones» и Дэвид Боуи, то Зейн Малик — ненавязчивый, спокойный инди.
Я киваю и закрываю за собой дверь, чувствуя себя не очень комфортно под его внимательным, словно знающим всё на свете, взглядом. Прочищаю горло, прежде чем ответить, не зная, куда себя деть.
— Да, мы договорились пойти перекусить уже как... — кидаю взгляд на часы, — десять минут назад.
Он понимающе кивает и усмехается, качая головой.
— Пейны никогда не отличаются пунктуальностью, — он улыбается, глядя на меня из-под ресниц, — их «уже выхожу» приравнивается к двадцати минутам, как минимум, а «буду через десять» — к целому часу, — парень подмигивает мне и жестом предлагает сесть на подоконник рядом с ним.
Когда я делаю это, Зейн достаёт ещё одну сигарету и поджигает её. Чёрт возьми, разве он не выкурил другую буквально... полминуты назад?
— Тебе не нравится Гарри, — внезапно говорит он, пока я устраиваюсь удобнее. Это не вопрос, даже близко. Он констатирует факт. Я замираю на месте и закатываю глаза.
Поразительная наблюдательность.
— Нет, не нравится. И давай обойдёмся без рассказов о том, как я ошибаюсь, какой он на самом деле ангел во плоти, Мать Тереза и так далее. Спасибо большое, — я выставляю руки между нами, словно в знак обороны.
Я действительно не нуждаюсь в этом. Эмоции на лице Зейна нечитаемые. Он поворачивается вполоборота и выпускает дым в окно, который всё же попадает мне в лицо. Это заставляет меня недовольно сморщить нос.
— Я и не собирался, — просто говорит парень, пожимая плечами.
Он остаётся загадкой. Кажется, что за каждым его словом, жестом есть нечто большее. Словно это всё — продуманный сценарий, в который я оказалась затянутой. И мне это абсолютно, категорически не нравится.
— Я знаком с Гарри, Джеком, Лиамом и Лили с пяти лет. И, поверь, представляю, каким невыносимым он может быть иногда.
Я едва сдерживаю себя, чтобы снова не закатить глаза в ответ на это безобидное «иногда», но не могу скрыть своего любопытства. С пяти лет?.. Это, чёрт возьми, очень долго.
— Оно не то, чем кажется, — он с загадочной улыбкой на губах цитирует диснеевский мультик и подмигивает мне. Я усмехаюсь, удивившись смене тона разговора. — Я вижу в вас со Стайлсом что-то... — он задумывается, и я нахмуриваюсь. — И всё же, — продолжает он, — Гарри — хороший парень. Он может быть придурком, но ещё он... отзывчивый и чертовски талантливый, Скарлетт. Стайлс получше большинства.
На это я уже откровенно недоверчиво фыркаю, сложив руки на груди.
Невольно вспоминаю то, каким уязвимым казался Стайлс, стоя в тени и смотря на своего знаменитого отца; сомнение в его глазах и нечто, чего я никак не могу понять, когда его за руки почти утаскивали гарпии из кампуса. И его улыбка, такая искренняя, широкая и солнечная, сохранившаяся только на старых фотографиях.
Легко поддаться рассказам парня с такими глубокими глазами, который выглядит ещё более загадочным и задумчивым сейчас, окружённый сигаретным дымом, но... не тогда, когда речь идёт про Гарри Стайлса.
— Зейн, — мой голос звучит почти устало, но я слышу в нём резкость, пусть и не настолько убедительную, насколько хотелось бы, — я всё прекрасно понимаю. Он твой друг, ты видишь его иначе. Для меня он остаётся просто придурком с огромным самомнением.
Малик собирается ещё что-то сказать, как в дверях появляется Лиам в джинсовой рубашке и бежевых джинсах. Он широко улыбается, когда видит нас, и подходит, чтобы приобнять меня одной рукой и другой — пожать ладонь Зейна.
— Скарлетт! Рад видеть. Зейн не заставлял тебя скучать, я надеюсь?.. — Моя сестра вечно собирается так, словно этот выход — её последний!
Малик закатывает глаза и тушит очередную сигарету.
— Кто бы говорил, — мягко замечает он.
Я качаю головой, всё ещё не отойдя до конца от разговора.
— Нет, мы поболтали.
Лиам удовлетворённо кивает, улыбаясь (он когда-нибудь вообще перестаёт?).
— Хорошо. Лили уже заканчивает краситься, судя по её «чёртовы стрелки, почему вы не можете быть ровными хоть один раз, вас же нарисовала Я!»
Я улыбаюсь, коротко кивнув. Это так в стиле Лили.
Парень берёт ключи с журнального столика и бумажник, всё ещё дружелюбно разглядывая меня.
Прежде, чем им выйти за дверь, Зейн Малик оборачивается через плечо.
— Приходите с Лили сегодня на чаепитие к Гарри в восемь, — вежливо говорит он. — Небольшая вечеринка только для своих.
Мои глаза, должно быть, вот-вот вылетят из орбит. Конечно, почему бы и нет? Милые посиделки с Гарри Стайлсом, как же это очаровательно!
Нет, чёрт возьми, за кого он меня принимает?
— Я не думаю, что...
— Я тебя приглашаю, — он не даёт мне договорить, поправляет очки и подмигивает.
Парни уходят, оставляя меня наедине с кучей вопросов. И возмущения. Поэтому я спрыгиваю с подоконника, намереваясь самостоятельно отыскать Лили в этом дворце.
— Лили Пейн! Лили, ты не поверишь, что мне только что предложил Зейн!
***
Я убираю кисточки на подставку и вытираю руки, чтобы взять телефон с мигающим экраном и сразу же положить его обратно.
Брови Лили взлетают вверх.
— Ты не собираешься ответить?
Я качаю головой, поджав губы. Что ему, чёрт возьми, ещё от меня нужно?
Девушка окидывает меня внимательным взглядом, но не предпринимает попытки разузнать что-либо. Она молча кивает и продолжает тыкать в экран своего смартфона, будто ничего не произошло. Я не понимаю, нравится ли мне её реакция или нет. Ещё пару дней назад я бы предпочла никогда не затрагивать эту тему, но сейчас, возможно, мне и хотелось бы с кем-то обсудить происходящее. Игнорировать одну небольшую проблему — легко. А потом она превращается в большие неприятности.
— Давай лучше выберем, в чём мне пойти к Гарри! И тебе тоже.
Моя растянутая майка, пропахшая масляными красками, едва держится на плечах, а из пучка вылезли пряди. Я нахмуриваюсь, складывая все художественные принадлежности по местам.
На холсте — законченный рисунок заката на пляже в Калифорнии. Спокойный океан, окрашенный лучами заходящего солнца в розовые и оранжевые тона, и огромные камни на берегу. Тёплую картину омрачает лишь небольшое затемнение на небе. Это далеко не моя лучшая работа, я к этому и не стремилась. Это не больше, чем выражение моего настроения.
— Вау, мне нравится! — внезапно восклицает Лили, и я вздрагиваю.
Она всегда была такой шумной?
Вероятно, да. Ох.
— Это потрясающе, Скарлетт! Ещё раз, ты разве учишься не на факультете драмы? Почему?
— Чёрт возьми, Лили, уже какой раз...
— Хорошо-хорошо, — она пожимает плечами. — Я редко запоминаю такие вещи.
— Конечно, ведь куда легче запомнить названия всех брендов и визажистов в мире, чем факультет, на котором учится твоя подруга!
Лили со смешком смотрит на меня. А? Что я сказала не так?
— Почему ты выбрала драму, а не живопись?
Я пожимаю плечами.
— Мне нравится театр. И живопись тоже. Зачем выбирать между ними? Я могу преподавать детям драму и писать... как хобби.
Брюнетка понимающе кивает.
— Мне нравится грязь.
Резкая смена темы сбивает с толку. Мне требуется полминуты, чтобы понять, о чём она. А потом я закатываю глаза, расслабившись.
— Это камень, Лили. Камень на берегу.
Пейн в порыве тыкает в рисунок пальцем и недовольно шикает и надувает губы, уставившись на свой испачканный краской участок кожи на руке.
— Поэтому мне никогда и не нравилась живопись... — она тяжело вздыхает. — Знаешь, что... — заговорщицки начинает она.
Что на этот раз?
— А?
— Подруга! Ты назвала меня своей подругой! Ура! — она широко улыбается.
— Лицо не треснет?
— Не треснет, — она хихикает и склоняет голову набок. Я не знаю, как можно злиться на этого человека-гибрида-щенка дольше секунды, но продолжаю упорно делать вид, будто у меня получается.
— Не хмурься! — приказным тоном говорит она. — Иначе у тебя появятся морщины. Мне мама рассказывала.
Я не хочу расстраивать её тем, что морщины у меня однажды появятся в любом случае, независимо от того, буду я хмуриться сейчас или нет.
Девушка снова опускается на софу и достаёт свой телефон.
— Если ты не поторопишься, мы не успеем к Гарри!
— Лили, впереди ещё четыре часа... — я уже устала закатывать глаза.
Как тяжело жить.
— Пять, — невозмутимо поправляет она. — Встречу всегда назначают на час раньше. Мы не должны появляться раньше.
Я со вздохом приземляюсь рядом с ней и откидываюсь на спинку.
— Мы должны заниматься, Лили. Учиться. Нам столько задали по теории искусств! — я начинаю загибать пальцы. — И по истории. И по истории театра...
— Не будь занудой, Скар...
— И по дизайну. И по психологии...
— Я зайду за тобой перед тем, как пойти на чаепитие к Гарри?
Я отрицательно качаю головой. К чёрту вечеринки! К чёрту Гарри Стайлса. Мой мозг говорит «нет», но когда я открываю рот, случается вот что:
— Да, зайди.
***
Что вы представляете, когда вам говорят «чаепитие, небольшая посиделка чисто для своих»?
Пять человек, сидящих с чаем и вафлями за столом и мило беседующих?
Я тоже.
Очевидно, что у Гарри Стайлса совершенно другое мнение на этот счёт, потому что мы прямо сейчас находимся на вечеринке у чёртового Гэтсби, а не на чаепитии!
Я чувствую себя обманутой, сидя в своём маленьком чёрном платье за барной стойкой со стаканом апельсинового сока и скучающим взглядом окидывая толпу подвыпивших студентов, танцующих в гостиной. Я уже давно потеряла Лили, Лиама и Зейна из виду. Не говоря уже о Стайлсе, который не удосужился появиться на своей же вечеринке. Это как-то немного слишком сильно по-дурацки получается, если честно. Как раз в его стиле.
Я закатываю глаза.
Пить нет никакого желания. Танцевать — тоже. Общаться с кем-то, кто хоть на градус пьянее меня — тем более. Ну, насколько вообще можно опьянеть от сока...
И где, чёрт возьми, носит хозяина квартиры?!
Я даже видела Кристину (далеко не лучший опыт в моей жизни, кстати говоря). Тяжело вздохнув, убираю стакан и уже намереваюсь подняться и пройтись, чтобы рассмотреть эти апартаменты, как вдруг...
— Скарлетт, — я чувствую дыхание на своём затылке и чужую руку на талии. — Привет, — сердце пропускает пару ударов от неожиданности, но я расслабляюсь, когда передо мной появляется знакомый парень. Джек. Я неловко улыбаюсь ему, всё ещё помня прожигающий взгляд на мне в день нашей первой встречи, на вечеринке у Пейнов. И то, как он постоянно старался подвинуться ближе, даже когда между нами совершенно не было свободного места. — Рад тебя видеть, — на нём белое поло с длинными рукавами, закатанными до локтей. Я ловлю себя на мысли о том, что, будь его кожа темнее, например, как у дурацкого Стайлса, поло выглядело бы на нём лучше.
И гоню от себя эту странную ассоциацию.
— Это взаимно, — я мягко убираю его пальцы со своей талии, и парень только улыбается ещё шире, словно это его забавляет.
— Скучаешь?
Нет, мне очень весело.
— Я думала, что иду на чаепитие, знаешь.
Он вскидывает брови и внезапно смеётся.
— Ох, это всё, — брюнет жестом обводит толпу и светодиодные шары, — наверное, неожиданно?
— Ну, совсем немного расходится с ожиданиями.
Джек пожимает плечами.
— Стайлсу стоило бы предупредить тебя.
Я неловко повожу плечом, закусив губу и поймав его внимательный сопровождающий взгляд.
Ох.
— На самом деле, он меня и не приглашал... Это сделал Зейн. Ну, и Лили.
Парень снова кивает, всё ещё выглядя более заинтересованным в небольшом вырезе на моём платье.
— Не думаю, что это проблема, — в конце концов говорит он, улыбнувшись. — Стайлс точно не будет против. Он довольно...
Я не могу сдержать тихого удрученного стона. Ещё хоть одно слово о том, какой он потрясающий, и я проткну себе глаз вилкой.
Джек не продолжает, к счастью. Он открыто смеётся.
— А ты не то, чтобы в восторге от него, да? Я заметил это ещё тогда, у Лиама.
— Не в восторге. И не хочу это обсуждать.
— А мы и не будем, — воодушевлённо говорит он. — Я тебя прекрасно понимаю, Скарлетт.
Я слегка напрягаюсь. Он понимает мою неприязнь к его другу детства? Разве парень не должен был начать заступаться за него, как это сделал Зейн? Или хотя бы пропустить мимо ушей?
— А где он, кстати? — вырывается у меня неожиданно.
Это вот вообще не кстати.
Я отвожу взгляд, надеясь, что Джек не заметит вопроса.
Парень, кажется, не обращает внимание на мою сконфуженность.
— Да кто знает. Это же Стайлс. Он может заявиться в любой момент. Может не прийти совсем. Все привыкли, — Джек пожимает плечами, будто это всё — совершенно нормально. Он достаёт ещё два стаканчика и бутылку водки и протягивает мне один.
И я точно не собираюсь пить сегодня. Не в среду.
— Джек, я не буду пить.
Он окидывает меня взглядом, в котором так же читается... разочарование? Скука? Всё вместе?
Мне внезапно становится некомфортно. Выражение лица парня меняется почти в ту же секунду.
— Нет так нет, без проблем. Нет ничего хуже девушки, от которой несёт алкоголем, — заявляет он.
— Да и общение с пьяными парнями — это такое себе удовольствие.
Джек выглядит удивлённым, услышав это, но он всё же улыбается и качает головой, словно в неверии.
— Ты не перестаёшь меня поражать, Скарлетт Лэнгфилд. Нам нужно побольше общаться, да?
Джек, скорее всего, среди девушек ненамного отстаёт по популярности от Стайлса. Он довольно хорош собой. У него широкие плечи, красивые голубые глаза. Парень уверен в себе, и у него отличное чувство юмора, судя по тому, что я уже видела.
Я пожимаю плечами, вежливо улыбаясь.
— Твой отец случайно не владелец той юридической фирмы...
— Нет. Однофамильцы, — чётко отвечаю я. — Никакого родства. Я из самой обычной семьи, а в этом корпусе вообще оказалась случайно.
Я понимаю, что это впервые за семестр после случая в кафетерии, когда затрагивается тема о родителях. Как оказалось, всем абсолютно всё равно, откуда я, что и как. А Джек... другой. Он с интересом смотрит на меня, прежде чем опустошить рюмку.
— Это хорошо. Я уже устал от этих принцесс из богатых семей, — парень хмыкает. — Думаю, с девушкой из простой семьи может быть куда легче.
О, вот и у Джека развязался язык из-за алкоголя. Мне не нравится этот разговор, поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего — ухожу.
— Было приятно пообщаться, Джек, — я искренне улыбаюсь парню, беру свой клатч и поднимаюсь на ноги, которые уже слегла затекли.
Его взгляд кажется слегка затуманенным, а на губах появляется улыбка.
— Ты же вернёшься?
— Конечно!
Я прощаюсь с ним наспех и тону в сборище весёлых студентов, просачиваюсь через толпу с намерением отыскать Лили и уйти домой. Прохожу в другую комнату, где народу не меньше, но Лили всё ещё нигде не видно, как и Лиама с Зейном. Спустя пару минут бессмысленных блужданий я оказываюсь в коридоре, в котором три двери, две из которых открыты. Одна — на кухню, и там несколько парней и девушек, среди которых нет никого из моих знакомых. За другой ещё одна большая комната с бильярдом и настольным хоккеем. Складывается ощущение, что квартира Гарри Стайлса — это просто место для встречи гостей.
У меня не остаётся выбора. Или же мне просто нравится так думать... Поэтому я делаю то, что сделала бы на моём месте любой здравомыслящий человек — открываю самую дальнюю, единственную закрытую дверь. Хей, я просто хочу найти подругу, вот и всё.
Я захожу внутрь и нахмуриваюсь, потому что здесь пусто. Это проходная, небольшая комната, в которой есть ещё одна дверь.
Не теряя ни минуты, не питая особых надежд, я осторожно открываю её, неслышно, и мои органы делают сальто, потому что здесь есть кое-кто. Я сглатываю, борясь с желанием тут же захлопнуть дверь и выбежать, будто бы я сделала нечто ужасное, застала его за чем-то личным. Хозяин квартиры, кажется, не замечает никого и ничто. Я вижу только его резкий профиль. Кудрявый парень сидит за большим деревянным рабочим столом, крепко сжав что-то в руке и сверля это взглядом. Телефон. Вокруг него куча книг, он почти тонет в этой огромной библиотеке во всю стену. Я нахмуриваюсь. Гарри Стайлс... любит читать? В центре комнаты стоит белоснежное блестящее фортепиано, которое даже при тусклом свете выглядит, как самая потрясающая вещь из всех, что я видела. Над ним висят картины в стиле импрессионизм. У меня сбивается дыхание. Они, чёрт возьми, просто невероятные. Сам ли Стайлс выбирал или это было решением дизайнеров? Делаю ставку на второе. И, тем не менее, эта комната роскошнее любой другой в университете. У стены стоит гитара, на журнальном столике лежит книга с закладкой, а по полу разбросаны скомканные листы бумаги, словно после длительного мозгового штурма.
И всё же.
Мой взгляд останавливается на парне, который выглядит неправильно, сидя здесь в одиночестве, пока все его друзья веселятся. Он, кажется, даже не подозревает, что за стеной проходит его же вечеринка, и что пиявки ни на минуту не забывают о нём. Интересно, кто-нибудь знает о том, что Гарри здесь?.. Может, Джек соврал?
Он выглядит сосредоточенным, слишком сосредоточенным, буравя взглядом экран своего мобильного. Будто это вопрос жизни и смерти, и если он отвлечётся хоть на долю секунды, что-нибудь обязательно произойдёт. На нём чёрная рубашка. Складывается впечатление, что парень собирался выйти к гостям, как вдруг что-то произошло. Он ждёт звонка? Сообщения? Сам не решается позвонить?..
Я не понимаю.
Качаю головой, аккуратно бесшумно закрываю дверь, боясь быть замеченной, и отхожу на пару шагов, чтобы перевести дух. Вломиться к нему с расспросами а-ля «А вот и ты! А ты чего это такой серьёзный?» было бы глупо. Представляю его лицо. Я грустно усмехаюсь и выхожу из проходной в коридор, врезаясь в кого-то.
— Ох, прости, я не...
Ох.
Это действительно «ох»!
Кристина окидывает меня высокомерным взглядом со смесью раздражения и самой настоящей злостью. Наверное, змеи именно так смотрят на свою добычу, прежде чем проглотить её.
— Какого чёрта ты тут делаешь? — шипит брюнетка, её тёмные карие глаза кажутся чёрными.
— Я... Искала уборную, — ровно выдаю я, несмотря на колотящееся в груди сердце. Это не столько страх перед девушкой, столько прилив адреналина и волнение. — Видимо, это не она, — пожимаю плечами.
Кристина одаривает меня ненавистным взглядом, прежде чем зайти туда, откуда я только что вышла. Дверь за ней захлопывается.
Что это, блять, такое было?
Так, она знает, что Гарри дома? А кто-нибудь ещё знает? Что с этим телефоном? Что не так с этим Стайлсом?..
Я осознаю, что нахожусь в доме, полном людей, только тогда, когда мимо меня словно вихрем проносятся несколько человек, едва не задев.
Нужно найти Лили и пойти домой. Я захожу в гостиную, и толпа внезапно взрывается громкими аплодисментами.
Что за чёрт?
Я понимаю, в чём дело, как вдруг рядом со мной вырастает знакомая фигура. Я оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с Кристиной и заметить рядом с ней ещё одного человека. Гарри.
Вот оно что.
Его губы опухшие, волосы спутаны, и воротник на рубашке помят. Музыка становится тише, пока он громко приветствует гостей на «чаепитии» с Кристиной, повисшей на его руке.
Меня тошнит от всей этой картины.
Я внезапно чувствую накопившуюся за день усталость.
Хочу домой и спать.
Ещё пять минут назад ничего этого не было.
Он лучезарно улыбается. Ни намёка на то напряжение, что я видела буквально только что в его комнате.
Стайлс наконец заканчивает со своей показушной речью, помещение снова тонет в шумной современной музыке из колонок. Кристина притягивает его к себе и оставляет поцелуй на щеке парня, не удосужившись стереть след от своей красной губной помады, и бежит здороваться с кем-то.
А потом парень оборачивается и видит меня. Он замирает на месте, как вкопанный. Прожигает меня взглядом, словно в замедленной съёмке вытирает тыльной стороной ладони влажные бордовые губы. Его лицо приобретает маску хладнокровия.
— А ты что тут делаешь?
А?
Что?
Ч Т О?
В моих лёгких словно внезапно кончился весь воздух.
— Прости?.. — мои брови взлетают вверх.
— Что ты здесь делаешь? — упрямо повторяет он с непроницаемым выражением лица.
Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, и боль в ладонях из-за впившихся в них от нервов ногтей.
Это всё так глупо. Я едва могу смотреть на него и не чувствовать стыд.
— Зейн пригласил меня.
— На моё чаепитие, — выделяет он.
Чёрт возьми.
Что это такое?
Какого, собственно, хрена?
На смену стыду приходит настоящая злость, потому что никакой зазнавшийся придурок не имеет права так разговаривать со мной. Я окидываю его ненавистным взглядом и гордо вскидываю подбородок.
— Это так вежливо с твоей стороны, Гарри Стайлс. Мама с папой не научили тебя манерам? — его глаза темнеют, а губы превращаются в тонкую полоску, но парень молчит. Поэтому я продолжаю на выдохе: — Ты показываешь свое истинное лицо каждый раз, когда твои друзья пытаются убедить меня в том, что ты не такой уж и ублюдок, каким кажешься. Спасибо на том, что не заставляешь меня усомниться. И да, я уже ухожу, но не потому, что тебе так хочется.
Стайлс не смотрит на меня. И это прямо сейчас раздражает больше всего. Я хочу видеть его лицо, хочу знать, что ему хотя бы немного стыдно за свой поступок. Но он так и не поднимает взгляд.
Я грустно усмехаюсь, разворачиваюсь на уставших ногах и иду в сторону выхода, проглатывая комок в горле.
Чувствую себя выдохшейся.
Всё, чего я хочу прямо сейчас — оказаться в своей постели.