23
Леся
Едва стихли шаги за стеной, мы с девчонками выглянули в коридор – посмотреть, кто прилепил валентинки на дверь комнаты. Это было очень занимательным занятием – рассматривать разноцветные сердечки на белом фоне, мысленно ставя галочку напротив тех, кто уже отметился на дверном полотне. Завтра день влюбленных, и по старинной общажной традиции в ночь накануне праздника студенты поздравляли друг друга таким нехитрым способом, для которого требовались лишь валентинки, скотч, ручка, смелость и неуёмная фантазия.
Каждый старался приклеить открытку незаметно, не привлекая лишнего внимания. Студены передвигались в темноте малыми группами, на цыпочках, переговариваясь исключительно шёпотом, но в итоге получалось, что никто не спал, и каждый слышал эту мышиную возню.
Ночь накануне дня Святого Валентина – ночь откровений, окутанная ореолом таинственности, когда можно было анонимно, совершенно не опасаясь быть раскрытым, выплеснуть свои чувства на бумагу - искренне, необычно, красочно, а потом наблюдать за озадаченным лицом адресата, тщетно пытающегося разгадать тайного отправителя. И многие пользовались предоставленной возможностью, расписывая в признаниях то, что никогда бы не решились сказать в глаза.
Праздничным утром студенты осторожно снимали валентинки с дверей, пересчитывали и определяли их дальнейшую судьбу. Анютка, например, складывала их на память в специальную шкатулку воспоминаний, бережно хранящуюся под её кроватью, а вот Катя особо понравившиеся - оставляла, остальные – безжалостно выбрасывала.
Я впервые осталась в такую ночь у подруг, очень хотелось поучаствовать хотя бы один разок в этом волшебном, волнующем обычае. Во мне всё просто горело от нетерпения и предвкушения. Ведь наверняка приятно проснуться и увидеть множество милых сердечек, яркими пятнами украсивших обычную белую дверь, прочитать признания и пожелания от одногруппников, соседей и тайных поклонников. А как должно быть здорово идти по коридору, похожему на сказочную аллею из сердец и цветов, отмечая, в кого больше влюблены, у кого самые большие или самые красивые открытки, тем более – в любую можно заглянуть и узнать чью-то особенную тайну.
- Сто тридцать третья. – озвучила Аня отправителей новых валентинок, добавившихся к внушительной кучке себе подобных.
- Тебя, Лесь, тоже поздравили. – ткнула пальцем Катя в одно из сердец и подмигнула мне. – Я предупредила того, кого надо, что ты ночуешь у нас.
- Интересно, Макарчик поздравит? – загадочно улыбнулась Аня. – В прошлом году он нас проигнорировал, но ты тогда не оставалась с ночевкой.
- Утром узнаем. – шепотом сказала Катюха, заметив спускающуюся с верхнего этажа компанию. – Пошли в комнату, пока нас не засекли, минут через сорок пойдём свои развешивать. Ань, ты скотч приготовила?
- Да, да, всё готово. – отозвалась Аня.
- И ножницы возьми, а то в прошлом году я чуть зубы на этом долбаном скотче не оставила. – добавила Катя, закрывая за нами дверь.
Спустя почти час мы решились отправиться в путь по узким тёмным коридорам, чтобы добавить на и так нарядные двери новую красоту. Все мои валентинки уместились в карманах халата, того самого, который кроме меня в двести пятнадцатой никто не надевал. Катюха с Анюткой брели в полумраке с полными подарочными пакетиками, у них в планах было намного больше дверей для оклеивания.
Два этажа спустя мои карманы заметно опустели, а у девчонок открытки и не думали заканчиваться. Самый долгожданный и опасный лично для меня этаж встретил нас тусклым светом люминесцентных ламп, одиноко горящих в самом конце коридора. Валентинки на закрытых дверях застыли яркими бабочками в ожидании праздничного утра, не особо охраняя пылкие признания от посторонних глаз.
Я шла, с любопытством разглядывая новый бело-розовый мир цветов и сердец. Но чем ближе была та самая дверь, тем сильнее я ощущала внутреннюю дрожь. Потому что, вопреки обещаниям, написала то самое разворачивающее душу признание Руслану. Не удержалась. И даже имя своё подписала, пересилив собственные страхи. Как наивная влюбленная дурочка. В такую ночь невозможно было не поддаться чувствам, когда любовь буквально сквозила из всех щелей. И я подумала: будь, что будет!
Триста пятьдесят вторая была облеплена сердечками сверху до низу. На дверном полотне не было живого места, казалось, уже некуда лепить новые открытки, и приятное волнение во мне в один миг сменилось недовольством. Особенно, когда я открыла несколько сердечек и прочитала, для кого они предназначались.
- Как много поклонниц у Руслана. – прошептала Катюха, бегло изучив послания в нескольких картонных сердечках. – Хотя, чему удивляться, парень видный. Красавчик, спортсмен.
- Угу. – отозвалась я, поджав губы.
Меня совсем не порадовало увиденное. Очень не порадовало. И чем больше валентинок я открывала, читая то, что предназначалось совсем не для моих глаз, тем больше разочарования накапливалось в моей ревнивой душеньке. Да у него тут целый гарем из влюблённых цыпочек! И ведь не постеснялись подписать свои дурацкие признания эти Софьи, Иры и Алины! Конечно, зачем ему я, когда тут такой шикарный выбор! Любую пальцем помани – прибежит, волосы назад. Обнимет, приласкает, судя по написанному, «утонет в глазах» и «согреется в руках». Охренеть – не встать!
Мне почему-то стало обидно. И жалко себя. Сколько времени я потратила на то, чтобы добиться этого смазливого коллекционера женских сердец, ещё и влюбилась в него, как последняя идиотка. А у него тут, оказывается, уйма таких же влюбленных девах, готовых в лепёшку расшибиться ради белобрысого красавчика. Целуют они его, видите ли! Каждая вторая! Да он не заслуживает ни одного написанного в моей валентинке слова! Ни одной буквы!
- Ань, у тебя не осталось не подписанных открыток? – спросила я подругу, убирая обратно в карман самую красивую валентинку, которую теперь точно никто не получит.
- Нет.
- У меня есть, но она такая кринжовая. – Катюха достала из пакета не совсем то, что я бы хотела, но на безрыбье, как говорится...
- Сойдёт.
Через пару секунд круглый кусок картона с сопливыми розочками и приторной надписью «ты мой идеал» превратился в собрание оскорблений типа «бабник», «зануда», «заучка», приукрашенных подходящими по смыслу и настроению эпитетами, и был нагло прилеплен поверх других открыток. Подписывать не стала. Не велика честь. Пусть знает, что не все слюни пускают при виде «фигуры Аполлона» и мечтают «украсть поцелуй».
От сладких словечек в розовых сердечках начало слегка подташнивать. Ни ума, ни фантазии у поклонниц Руслана! До зуда в пальцах захотелось содрать нафиг все остальные валентинки с двери и выкинуть в мусорное ведро, или выколоть кое-кому глаза, чтобы он не читал этот сахарный бред. Но я сдержалась, пытаясь усмирить разбушевавшуюся ревность, и на всякий случай отошла от источника раздражения подальше.
- Готово. – Катя закинула скотч и ножницы в Анин пакет. – Ещё четыре комнаты – и мы герои.
Она ещё раз оценивающе посмотрела на результат, задержалась взглядом на моей открытке, ярким пятном выделяющейся на фоне остальных, и спросила:
- Это же для Руслана?
- Ага.
- Боюсь представить, что ты там накалякала.
- Пусть он боится.
Переворачиваясь в очередной раз с правого бока на левый, и разглядывая привыкшими к темноте глазами силуэты спящих девчонок, я никак не могла поймать то самое состояние, когда после опускания век мгновенно проваливаешься куда-то в подушку – и всё: тебя нет в этой реальности. Сон никак не хотел приходить, подкидывая вместо прекрасных ночных видений всякую хрень в мой уставший мозг. Где-то в районе сердца до сих пор торчала острая игла, пропитанная ядовитой ревностью, отчего в голове крутились картинки, где Руслан проделывает всё написанное в открытках со всеми написавшими, вызывая желание ни то заплакать, ни то пойти кого-нибудь задушить.
Время, судя по цифрам на экране смартфона, давно перешагнуло за два часа после полуночи, медленно приближая звонок будильника. Но уснуть так и не получилось.
Осторожно поднявшись с матраса, чтобы никого не разбудить, обула Анины мягкие тапочки и выскользнула в коридор. Всё ещё висящие на своих местах валентинки больше не вызывали интереса и трепета, и казались скорее злом, чем средством выражения чувств. Окинув их придирчивым взглядом, я медленно побрела в сторону туалета, мысленно проклиная дурацкий праздник с идиотскими традициями, из-за которых мне пришлось узнать много лишнего.
Рядом с уборной притормозила, услышав красноречивые звуки, и раздражённо закатила глаза. Ну твою мать! Нашли место! Это уже не общежитие, а какой-то публичный дом!
На всякий случай надавила на ручку ожидаемо запертой двери. Если бы они не закрылись, меня бы ни разу не остановило происходящее между сладкой парочкой, я бы зашла, не задумываясь, прервав их утехи на самом интересном месте, судя по громким вздохам распалённой девахи.
Раньше меня бы это позабавило. Но не сегодня. Вот такие ахающие и охающие в туалетах и «целуют» парней в валентинках, готовые предоставить понравившемуся объекту всю себя не только на бумаге. Бесят!
Постучав в дверь кулаком, при том ясно осознавая, что её вряд ли откроют, я потащилась на третий этаж, злая, взвинченная, готовая убивать. Сегодня явно не мой день! А он ещё даже толком не начался, этот длинный учебный вторник. Как вообще можно додуматься зажиматься в таких местах? У тех двоих в голове кисель вместо серого вещества. Особенно девушка – чем думала, когда позволяла случиться всему этому безобразию в царстве бежевого кафеля под звуки набирающейся в сливные бачки воды? Сказочные идиоты!
Стоя перед зеркалом в умывалке на третьем этаже, я долго пялилась на собственное взлохмаченное отражение. Вот что во мне не так? И чем те Иры и Алины лучше меня? Моложе, выше, привлекательнее? Или они умные? Хотя, судя по написанному, вряд ли.
Я брызнула на кожу прохладной водой, позволив ей стекать мелкими каплями по лицу и шее. Сна так и не было ни в одном из моих, до сих пор сверкающих злобными огнями, глаз. Но нужно было хотя бы попытаться поспать оставшиеся несчастные часы до утра, иначе к рассвету во мне исчезнут остатки человеческого.
Из коридора донёсся звук приближающихся шагов, вызвав очередной мой недовольный вздох. Кому-то ещё приспичило шариться в третьем часу ночи по общественным местам. Почему-то казалось, что после всего произошедшего таким правом обладаю только я, а все остальные жители общаги просто обязаны тихонечко посапывать в своих кроватях и не попадать в поле моего зрения и слуха.
Тихие ругательства, ворчливо произнесённые мной самой себе, утонули в тусклом свете тамбура между туалетом и умывалкой, когда в дверном проёме показалась знакомая белая футболка. Захотелось высказаться громче и неприличнее, но я проглотила все слова, уставившись на незапланированного спонсора моей сегодняшней бессонницы.
В глазах парня читалось изумление, смешанное с чем-то новым, необъяснимым. Он будто призрак увидел в моём лице, за которым давно и безуспешно охотился. Застыл, как статуя, не моргая и исследуя мой взъерошенный видок таким жгучим взглядом, от которого у меня подкосились ноги.
- Привет. – хрипло произнёс охотник за привидениями.
- Привет, - отозвалась я, скрестив руки на груди, и прикрывая ими от серых сканеров своё неуместно распрыгавшееся сердце.
- Спасибо за открытку.
- За какую? – не очень удачно изобразила я удивление.
Руслан сделал шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступила. Мне сложно было общаться с ним на таком коротком расстоянии, не растеряв всю накопленную злость. Я уже уловила его запах, осознавая, что шансов оставаться верной себе меньше с каждым моим вдохом. Но продолжала неумело сопротивляться, сама до конца не понимая, чему именно.
- За самую необычную. Так меня ещё никто не поздравлял.
Внезапно Руслан схватил меня за руку, освобождая новых демонов из моего влюблённого сердца, запуская каскады импульсов по телу, и через мгновение я оказалась зажатой в углу туалета. Щелкнул замок, и все мои эмоции, сплетаясь в змеиный клубок, покатились в пропасть, отделанную бежевым кафелем.
Я ошарашенно хлопала глазами, рассматривая нависшего надо мной парня, не выпускающего мою ладонь из своей, не понимая, чего от него ожидать. В голове шумело, воздух, насквозь пропитавшийся морской свежестью, больно распирал лёгкие. И я не выдержала, опустила глаза, боясь прочесть во взгляде Руслана то, что мне не понравится.
Было очень сложно, почти невыносимо стоять близко к нему, ощущая на себе пристальный взор, воспламеняющий всё внутри, заставляющий кровь кипеть; горячее дыхание, оживляющее толпы мурашек на коже. Я потерялась, превратилась в трусливую мышку Лесю, не смеющую даже надеяться на что-то большее, но бесконечно желающую невозможного.
- Ты правда меня таким считаешь? – спросил Руслан.
- Каким? – ответила, продолжая изучать межплиточные швы на полу. Давно их не чистили.
Я знала, что он смотрит на меня, как дотошный исследователь на подопытного, не решаясь посмотреть на него в ответ, словно опасаясь превратиться в камень.
- Заучкой, занудой, бабником – там целый список качеств. – прошептал Руслан, цепляя губами мою ушную раковину, и вызывая ещё большую дрожь в моём теле.
Чего он добивается?
- А я при чём? – ощутив отголоски противной ревности от звучания собственноручно написанных ругательств, я стала перебирать пальцами собачку на замке.
- Кроме тебя некому. – вкрадчивым голосом с заметной хрипотцой произнёс Руслан.
Его уверенный тон снова разозлил меня, и я подняла глаза, дерзко вздёрнув подбородок. Самый умный, да? Типа, раскусил?
- Значит, я – зануда? – продолжал Руслан вести одному ему известную игру.
- Что ты, нет конечно, ты – балагур. – с вызовом ляпнула первое пришедшее в голову.
Взгляд Руслана опустился на мои губы, мгновенно повысив температуру моего и так разгорячённого тела.
- Заучка? – произнёс он, наклонившись вплотную к моему лицу.
- Двоечник. – приняв его правила, выпалила я, неотрывно изучая губы парня, и ощущая болезненное покалывание на своих. Я уже знала, как это – целоваться с Русланом, и от этого жажда снова повторить это сладкое безумие стала нестерпимой.
- Бабник? – выдохнул Руслан мне в рот, срывая последние предохранители.
- Девственник. – выдала я, не раздумывая, и уже практически не соображая, что несу.
- Тут ты угадала, - Руслан медленно коснулся моих губ, словно спрашивая разрешения, окончательно обрывая мою связь с реальностью.
Короткой вспышкой в моей голове мелькнул смысл его последней фразы, вызвав недоумение и кучу вопросов, но Руслан не дал возможности их задать, закрыв мне рот поцелуем.