Глава 1
Перед прочтением данной работы, я очень хочу обратить ваше внимание на главный троп в этой истории: разница в возрасте.
Главная героиня несовершеннолетняя.
Если по каким-то причинам, подобные отношения вам кажутся неприемлемыми, я советую закрыть данную работу, а не писать негативные комментарии по этому поводу.
Если вы уже читали данную работу и не понимаете: куда делись главы? Работа редактируется, постепенно все главы вернутся.
Пока история на редакции вы так же можете прочитать другую мою работу:«Другая сторона»🤍
Приятного чтения, дорогой читатель🤍
***
Если бы меня попросили описать мою жизнь, я бы выбрала всего три действия из которых состоял привычный день: самобичевание, ненависть к собственному отражению в зеркале и выполнение домашнего задания.
Мои родители настолько ненавидели друг друга, что единственным связующим звеном в их жизни была я. Но даже постоянные скандалы в нашем доме, битая посуда и оскорбления были для меня не так страшны, как полное безразличие моей матери. Ничего не смогло остановить ее на пути к новой жизни, новому мужчине и месту жительства, как бы я не умоляла ее остаться - она выбрала не меня. Она выбрала отправку открыток пару раз в год и переводы на карту.
Именно тогда я поняла, единственное, что есть у меня в жизни - это я сама. Да, слабая, неуверенная в себе, но по крайней мере я сама себя никогда не брошу и не смогу лишить всех детских радостей в виде семейных ужинов, походов в кино или парк аттракционов. Практически все время я и находилась в одиночестве, пытаясь как-то ужиться с собственными тараканами в голове. Изредка могла общаться со своим единственным другом, и реже с отцом.
Я все никак не могла прекратить смотреть на себя в зеркало этим утром. Первый день после каникул. Обычно все возвращаются в школу похорошевшими, загорелыми или счастливыми, но нет, в отражении стояла всё та же невзрачная, бледная, светловолосая Анна.
Анна, которой не нравилось как на ней сидела абсолютно любая одежда, которую я только смогла найти в шкафу. Она либо излишне подчеркивала фигуру, либо делала из меня бесформенный мешок.
Пару раз промелькнула мысль, чтобы вообще не идти в школу.
Но я должна.
Уже по накатанной схеме я наливаю в миску воду, а в соседнюю насыпаю корм для кошки, зная, что отец точно будет работать в больнице до позднего времени, и просто оставить пушистую негодяйку голодной - я не имею права. Она, хоть и до безумия вредная, но помогает мне не чувствовать себя такой одинокой, какой я являюсь на самом деле.
— Пока, Беотрисса. — прощаюсь с животным.
Засовываю наушники, чтобы скрасить дорогу до школы хотя бы любимой мелодией. Едва ли я успеваю пройти пару кварталов, как на пешеходном переходе случается то, чего я совсем не могла предвидеть.
Удар.
Я резко падаю на собственную руку, прилично содрав кожу об асфальт, и от волны приливающей боли не сразу понимаю, что только что произошло. Поднимаю глаза и вижу черную машину и мою ногу, которая приняла на себя небольшой, но все же удар. Я не могу разглядеть человека за рулём автомобиля, пытаюсь подняться, но у меня это не выходит, в ногу моментально отдаёт неприятной ноющей болью.
Мужчина выходит из автомобиля, а я уже жду помощи, чтобы просто подняться. Он высокий, коренастый, на нем рубашка, брюки и на левом запястье часы, которые стоят, наверняка, как наш с отцом дом. Он выглядит как серьезный и взрослый человек, я сглатываю. Мужчина одергивает рукав своей рубашки, поправляя ее и смотрит сначала на бампер своего автомобиля, и лишь потом замечает меня.
— Ты какого черта под машины кидаешься?
Я едва ли вообще могла выронить слово в его сторону, а после этой фразы мне хотелось лишь испариться отсюда от страха и неловкости.
Он зол, очень зол то ли на ситуацию, то ли на меня. Я не могла даже нормально думать, когда взрослый мужчина стоял надо мной и, наверняка, проклинал это утро и то, что я встретилась ему на этой дороге.
— Ты встать сама сможешь? — он смотрит на моё разбитое об капот его машины колено, а затем наши взгляды пересекаются.
Он решает помочь мне, аккуратно приподнимая за колоть и талию, но едва ли я могу сделать шаг, без его поддержки.
— Ты в порядке?
— Да, кажется, нормально, — отойдя наконец от шока я нахожу в себе силы выдавить из себя слова и собрать их в предложение.
Я пытаюсь вырваться из его сильных рук, которые держат меня, но едва у меня это получается, как я тут же теряю равновесие. Он не позволяет мне упасть вовремя среагировав.
— Понял.
Я не успеваю даже пискнуть или сказать слово против, как он берет меня на руки и усаживает в свою машину на переднее сиденье. Возвращается за моими вещами и закинув их куда-то назад, садится на водительское место.
Первым делом я вдыхаю запах, откровенно, дорого автомобиля. Такого, в каком я никогда не сидела и вряд ли оказалась бы, если не этот инцидент.
— Как тебя зовут, бесстрашная покорительница дорог? — он ухмыляется, заводя машину.
— Анна.
Замечаю у него на руке обручальное кольцо. Становится немного спокойнее.
— Красивое имя, — скорее, это дежурные фразы, чтобы разрядить обстановку, чем реальный комплимент. — Я Кирен.
— Спасибо большое, не знаю насколько уместно говорить, что мне приятно познакомиться, с учетом случившегося, — я несу какую-то чушь, говоря очень быстро, едва избежав запинок. — Я не думаю, что мне нужно в больницу.
— Ты не можешь идти, Анна, — подмечает он, и от такого тона разговора я чувствую себя самым глупым созданием на свете. — Пусть доктор посмотрит, что там с тобой.
— У меня обычный ушиб, это пройдет за пару дней.
— В восьмом классе теперь проходят травматологию?
— Я учусь в одиннадцатом, — как будто бы ему интересна эта информация, уточняю я. — И мой папа врач, я немного в этом понимаю.
— Я все-таки больше доверяю профессионалам.
Он все же настаивает и хочет отвезти меня в больницу, хотя это не кажется мне необходимым. В целом я была в порядке, за исключением содранной кожи с запястья и ушиба ноги, к которому стоит просто приложить лёд и завтра я уже была бы в строю.
— Вы же в городскую больницу меня везёте?
— Нет, в нормальную платную больницу.
Не понимаю для чего он делает акцент на том, что с бесплатным госпиталем было что-то не так. Я хочу возмутиться, что не все люди могут позволить себе обследование в подобных местах, но мне слишком страшно как-то возразить, когда я нахожусь в чужой машине, один вид владельца которой заставляет меня чувствовать себя загнанной в угол.
— Не думаю, что могу себе позволить сейчас платную больницу.
— Анна, — я смотрю как умело он проворачивает руль своими пальцами. — Я всё же как никак тоже виноват в случившемся с тобой, все расходы в случае если тебе, понадобится лечение - я возьму на себя, это не проблема.
— Пожалуйста, отвезите меня в городскую больницу, мой отец работает там.
— Ты уверена?
— Он позаботится обо мне лучше, чем любой платный врач, поверьте.
Я хочу просто выйти наконец из этой машины.
Он кивает, и разворачивается в нужную мне сторону.
— Все, одиннадцатиклассница, мы приехали, — я беру сумку с заднего сиденья автомобиля, и пытаюсь выйти из машины. — Давай я помогу тебе дойти?
Он выходит из автомобиля и подходит к дверце с моей стороны, взяв за руку помогает встать на землю, вторая его рука легко касается моей талии. Мне становится неловко от мысли о том, как всё это выглядит со стороны. Высокий, статный, взрослый мужчина, с легкой щетиной на лице, держит меня, никогда не интересовавшую мужской пол, серую девчонку. То, что мне посчастливилось стоять рядом с таким человеком и ехать в его дорогой машине - это чудо, которое вряд ли повторится снова.
— Кажется, я могу идти, — я делаю несколько шагов, и хоть он и поддерживает меня, а нога отдаёт тягучей и ноющей болью, я вполне могу на ней стоять. — Я дойду сама, вы можете ехать.
— Ты уверена?
Я уверена лишь в том, что если отец увидит, как этот мужчина заводит меня к нему в кабинет, он, мягко говоря, будет в шоке. Готова хромать до места работы папы, но не испытывать подобную неловкость.
— Да, я правда в порядке.
Я прощаюсь с ним и он садится обратно машину, стараюсь максимально ускорить шаг, чтобы быстрее войти внутрь больницы. На секунду оборачиваюсь назад, и, о боже, понимаю, что он всё ещё стоит на том же месте.
Войдя в здание чувствую резкий запах лекарств, который бьет в нос, но я привыкла к нему с самого детства, будучи буквально отцовским хвостиком. Со мной мало кто общался, и друзей кроме Кая у меня за жизнь практически и не было, из-за чего папе просто некуда было деть меня - приходилось тащить на свою работу.
Достаточно долго плетусь на второй этаж, попутно здороваясь с медсестрами и другим персоналом, который знает меня в лицо. Дойдя до вывески на двери «Дэвид Логан. Хирург» я вхожу в нее.
— Пааап, привет, — виновато здороваюсь с ним я, пока он что-то записывает и пьёт кофе. — Тут кое-что случилось...
Я встаю напротив стола, он сначала смотрит на моё испуганное лицо, а потом уже наконец замечает разбитую коленку и ссадину на руке. Тут же подрывается с места, начиная лазить по шкафчикам, по всей видимости, в поисках спирта для обработки ран.
— Что произошло?
— Я шла, и, — слыша его обеспокоенный голос, я не хочу пугать его еще больше и рассказывать правдивую историю, хоть и обманывать его я совсем не привыкла. — Споткнулась, упала.
— Я не удивлен, ребёнок, — он усаживает меня на кушетку и начинает обрабатывать моё колено, я морщу лицо от неприятного жжения. — Ты вечно куда-то вляпаешься.
Если бы папа только знал, насколько он прав. И в какой неловкой и невообразимо глупой ситуации я оказалась буквально пол часа назад.