Глава 2
Я весь вечер просидела в больнице. Не потому, что со мной всё настолько плохо, а потому что дома было слишком одиноко одной, а там я находилась в ординаторской с хорошо знакомыми мне врачами и медсестрами. Одна даже накормила меня вкусными панкейками, и заварила свой успокаивающий зеленый чай.
Иногда мне казалось, что я привязываюсь абсолютно к любому человеку, который проявляет ко мне немного больше чувств, чем холод и безразличие. Так было и с этой уже практически пожилого возраста, медсестрой. Она лишь подкармливала меня в больнице время от времени, а я была так безмерно благодарна, что готова расчувствоваться и броситься ей в объятия каждый раз, когда это происходит.
Подойдя к дому, я обнаружила своего лучшего друга, который буквально ходил из стороны в сторону, и невооруженным взглядом было заметно - он на взводе.
— Кай, ты что тут делаешь?
— Боже, Анна, — сначала он обнимает меня и только потом замечает мои разбитые части тела. — Что произошло? Я тебе раз десять звонил.
Да, я должна была предупредить его, что меня не будет в школе, но из-за своей рассеяности попросту забыла об этом.
— Если я скажу тебе - ты не поверишь, — мы окончательно разрываем объятия, я смеюсь от абсурдности своих дальнейших слов. — Меня сбила машина, когда я шла утром в школу.
— Что? — он осматривает меня с ног до головы. — Ты как вообще?
— Пару царапин, — отмахиваюсь я. — Зайдешь в дом?
Я открываю дверь дома, но Кай не торопиться заходить.
— Давай в другой раз, а ты обязательно позвони учительнице и напомни, что ты не умерла.
Как приятно, что она так за меня волнуется.
Я открываю сумку и ничего не могу понять: в ней нет телефона. Я еще раз роюсь во всяком хламе, который там лежит, но нужной мне вещи так и не нахожу. Щупаю карманы на юбке - пусто.
Друг смотрит в абсолютном недоумении в мою сторону, отчетливо понимая, что моё настроение меняется буквально в секунду. Я понимаю, что он мог выпасть только в машине того мужчины, когда он самостоятельно клал мои вещи на заднее сиденье. Вряд ли ему нужен будет мой недорогой телефон, с учетом того, что его явно стоит раза в четыре дороже.
— Какая же я идиотка. — я прикладываю ладонь ко лбу, впадая в абсолютную панику.
Он ведь точно выкинет его просто куда-нибудь, а мне придется клянчить деньги у отца, зная, что эти траты совсем были не предусмотрены.
— Что случилось?
— Я телефон потеряла, — меня буквально это известие доводит до слёз, так как я работала после школы и лично оплатила эту покупку, долго копив деньги. — Ну как можно быть такой глупой и не следить за своими вещами.
— Анна, я прошу тебя не плачь, — Кай гладит меня по спине, но от того, что меня жалеют, меня только сильнее разбивает дрожь в теле и желание расплакаться лишь нарастает. — Это всего лишь телефон, он не стоит того, чтобы ты так расстраивалась из-за него.
— Но ты знаешь, сколько нервов я потратила в этом чертовом кафе, чтобы заработать на него самой, — говорю это, от невероятной жалости, которую испытываю сама к себе, без надежды на то, что он сможет разделить мои чувства. — Я этот день точно запомню на всю жизнь.
— Дорогая, прекрати, — лучший друг снова обнимает меня, в надежде, что я успокоюсь и это даже немного помогает. — За то теперь ты не отвертишься и сможешь купить себе что-то поновее, во всем можно найти что-то хорошее.
— Наверное, ты прав, — сама не верю в свои слова, но после того, как произношу будто бы они обретают смысл. — Только скинь мне, пожалуйста, домашку на почту, чтобы я на ноутбуке могла открыть?
— Конечно, Анна.
Мы прощаемся и я окончательно открываю входную дверь. Дома кромешная темнота и слышны лишь прыжки кошки. Это была мамина кошка, и после того, как она уехала - кошка, как и я осталась одинокой. Мы не находили с ней общий язык, хоть я и старалась о ней заботится. Она лишь царапалась и кусалась, когда я пыталась как-то ее приласкать.
***
Утром меня разбудил настойчивый будильник, который никак не унимался и призывал своим звоном к неприятному подъему с кровати.
Я выхожу на кухню, наблюдая, как отец жарит вафли и складывает их в ланчбокс. Понимаю, что это для меня.
— Можно мне не идти сегодня в школу? — первое, я что спрашиваю у него этим утром.
Я не хочу там появляться. Не хочу отвечать на глупые вопросы о причинах моего отсутствия. Не хочу видеть одноклассников.
— С чего бы это?
Уже открываю рот, чтобы оправдать свою лень тем, что попала в аварию вчера по дороге в это ненавистное заведение, но осознаю, что папа об этой ситуации даже не знает. И не должен знать.
Молчи, Анна.
Раз уж начала врать - ври до конца.
— Рука болит, — я поднимаю вверх поврежденную руку и улыбаюсь. — Можно?
— Нет, — твердо говорит он, закрывая крышкой готовые вафли. — Одеваешься и дуешь в школу.
— Все ясно. — недовольно разворачиваюсь я, и показательно ухожу обратно в свою комнату.
— И если я узнаю, что ты её всё-таки прогуляла, я запишу тебя на дополнительные по французскому. — кричит отец так, чтобы звук дошел до моей спальни.
Аргумент слишком весомый. Сделаю все, лишь бы не оставаться в школе слишком надолго.
В этот день папа подвозит меня до школы самостоятельно, скорее всего для того, чтобы убедиться в том, что я точно туда дойду. Будто бы не знает моего характера, и того, что я бы не прогуливала без причины. Меня бы просто совесть сожрала.
Школьные уроки прошли для меня достаточно быстро. Это были первые занятия по предметам в семестре и никого пока не спрашивали, только объясняли темы. Я ни с кем даже толком не говорила, кроме лучшего друга сидящего рядом со мной.
Отношения с одноклассниками вовсе не были плохими. Иногда я даже могла посплетничать о чем-то с девчонками, но настоящих подруг у меня среди них никогда не было. У нас не было общих интересов и нас связывала буквально одна только школа.
— Какие планы на вечер? — неожиданно спрашивает Кай, пока я складываю учебники в сумку.
— Работать официанткой в своей любимой кофейне, — с сарказмом объявляю я о своих грандиозных планах. — Хочешь мне компанию составить?
— Пожалуй, я воздержусь.
— Я бы тоже с удовольствием воздержалась, но не то, чтобы у меня был выбор.
Мы выходим из школы, обнимаясь на прощание и расходимся в противоположные стороны. При выходе из ворот школы, мой взгляд упирается в то, что я совсем не ожидала здесь увидеть. Этот же черный автомобиль. Этот же мужчина. Стоит, разговаривая по телефону, что-то агрессивно объясняя человеку на другом конце провода.
— Анна, — он замечает мою фигуру, застывшую в изумлении в открывшейся калитке. — Перезвоню.
Он прекращает свой разговор по телефону. Мне стоит огромных усилий заставить себя сдвинуться с места и оказаться немного ближе к нему. Он, как и в прошлый раз одет просто великолепно. Черные брюки, черная рубашка, массивная серебряная цепь на шее виднеется из не застёгнутого на последние пару пуговиц воротника.
— Привет.
Что ты несешь? Какой привет?
— Привет, юный травматолог, — он улыбается, а я начинаю от волнения переминаться с ноги на ногу. — Как твоя нога?
— Просто ушиб, — мы оба смотрим на мои колени. — Как я и говорила.
— Я рад, что ты хорошо себя чувствуешь, — от чего-то я начинаю улыбаться, стараясь показать, что у меня действительно всё хорошо. — Ты заставила меня ждать.
Я вообще не понимаю, что он тут делает. Ждать меня? Меня? Он точно ничего не путает?
Он выглядит как человек, у которого нет даже минуты свободного времени. Я не могу поверить, что он стоял здесь долгое время только для того, чтобы дождаться моего появления.
— Ты забыла свой телефон, — он вытаскивает его из кармана брюк и протягивает в мою сторону. — Я подумал, ты захочешь его вернуть.
Я тянусь, чтобы забрать его, при этом случайно коснувшись руки Кирена. Он никак на это не реагирует, а я почему-то застываю на ровном месте.
— Спасибо огромное, — я готова прыгать до потолка, как ребёнок, но я лишь широко улыбаюсь от найденной вещи. — Я даже представить не могла, что он снова окажется у меня.
Он расплывается в улыбке, видя как меня обрадовала находка. Наверняка, люди его окружения не радуются так старенькому и недорогому телефону. Но для меня он был очень важен, там были памятные фото с отцом, Каем, с многими хорошими людьми, которые работали в больнице, мои заметки со стихами, плей-листы с музыкой на любой случай и настроение.
— Это всего лишь телефон, Анна.
— Это не просто телефон, там много дорогих мне воспоминаний, — он не понимает о чем я ему говорю, судя по взгляду. — Я правда не знаю даже чем вас отблагодарить, вы и вчера время на меня потратили, и сегодня стояли неизвестно сколько ждали, просто чтобы телефон отдать.
— Мне достаточно твоего «спасибо», — он говорит абсолютно серьезно, возможно потому что понимает - мне буквально нечем его благодарить, у меня нет ни денег, ни возможностей, я обычная школьница. — Но я всё же попрошу тебя об одном.
— О чем? — тут же переспрашиваю я, боясь того, что он может озвучить.
— Садись в машину, я подвезу тебя домой.
— Это лишнее.
— Садись, говорю, — я стою как вкопанная, осознавая, что это всё еще абсолютно незнакомый мне мужчина, который хочет, чтобы я села в его машину и оказалась с ним в закрытом пространстве. — Я просто хочу загладить вину за то, что ты теперь ходишь как ребёнок после обучения езде на велосипеде, который упал с него раз десять.
Намекает на ссадины на моем теле. Не вижу в этом ничего страшного или плохого, моё тело и так далеко от идеала - пару царапин хуже не сделали.
— Хорошо.
Я подхожу к двери пассажирского сиденья, он так же обходит автомобиль и открывает ее передо мной, чтобы я села. Понимаю, что это обычный мужской жест, но раньше никто не вел себя подобным образом со мной и ездила я, максимум, в машине своего отца.
Он садится рядом, но машину не заводит. Наклоняется близко, едва ли вообще сохраняя между нами какую-то дистанцию, тянет ремень безопасности через всё моё тело и вставляет в защелку. Я вжимаюсь в кресло от подобного жеста, он замечает это и спокойно отстраняется на место.
— В подстаканнике твой лимонад, — я опускаю глаза, вижу прозрачный стакан, с розовой жидкостью и шариками тапиока, рядом лежит трубочка в целлофане. — Я не знал, какой ты будешь, так что взял клубничный.
— Часто бываете в этом кафе?
Я узнала этикетку на стакане и фирменные подписи заведения. Это кафе, в котором я работала, но никогда раньше с ним не пересекалась.
— Это помощница заказывала, — теперь то понимаю, почему не видела его до этого. — С клубникой устроило?
— Да, — я протыкаю широкой трубочкой стакан. — Я там работаю.
Он удивляется, наблюдая за тем, как я вылавливаю трубочкой сахарные шарики из напитка.
— Ты работаешь? — он дает мне вбить адрес и я это делаю. — А пожить ты когда успеваешь?
— У меня почти нет друзей, отец работает сутками в больнице, а мама с нами не живет - лучше работать, чем сидеть дома в одиночестве, — он внимательно слушал, успевая наблюдать как за дорогой, так и за мной, а я даже не понимала почему вообще рассказываю такие личные вещи. — Да и, знаете, очень приятно покупать что-то на свои заработанные деньги.
— Прекрати называть меня на вы.
Ему легко сказать мне такое. Ведь это не он стеснительная школьница в дорогом автомобиле, которую в дрожь бросает от одного взгляда рядом сидящего мужчины.
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь.
— Много.
— Поверь мне, Анна, когда тебе будет двадцать семь - ты поймешь, что жизнь только начинается, — он был таким серьезным и одновременно говорил вещи, которые располагали к нему и заставляли мои губы расплываться в улыбке. — Можешь спросить у своих родителей, чувствуют ли они себя на свой возраст и ты очень удивишься.
— Справедливо, наверное.
— Твоя работа, — он явно подбирал слова, чтобы разговор не казался для меня неловким. — Я мог бы помочь тебе устроиться в более приличное место, где не придётся весь день улыбаться людям, которые тебе совсем не нравятся?
— Мне нравится моя работа.
— Нравится? — он удивлен и я могу понять почему.
— Мне нравится улыбаться людям, желать им хорошего дня, видеть как они уходят довольные, разве это не здорово?
— Ты первый человек, от которого я слышу подобное.
Он мог бы сказать мне, что я совсем глупая и ничего не понимаю в силу своего возраста, но не сделал этого, даже если считал иначе. Мне было приятно, что он просто слушал то, что я говорила, не перебивал, не старался вбить мне в голову собственное мнение.
— Я просто люблю, когда люди вокруг меня счастливы, ничего особенного.
— Ты точно ангел, — я уверена, что вся красная от подобных слов. — Слишком уж добрая для этого мира.