Глава 15
Самолёт взмыл в небо ранним утром. В салоне царила приятная суета: футболисты шутили, переговаривались, а рядом с Эктором и Амелией тихо болтала Рита, подруга Амелии, которая тоже прилетела в составе «пары» Ламина.
Эктор скользнул взглядом по Амелии, которая смотрела в окно, и улыбнулся ей — легкой, такой, что в ней было больше тепла, чем в летнем солнце.
— Нервничаешь? — спросил он.
— Немного, — призналась она, — но больше жду, чем боюсь.
— Отлично, значит, матч ты увидишь вживую и не потеряешься.
В самолёте они делились планами: куда пойдут после игры, что попробуют из французской кухни, и смеялись над тем, как смешно будут выглядеть в парах на официальных мероприятиях.
На стадионе
Залитый светом вечер, шум тысяч болельщиков, запах свежескошенной травы. Эктор в форме стоял в центре поля — сердце билось быстрее, чем обычно. В душе было и волнение, и азарт.
Амелия сидела на трибуне, сжимая в руках шарфик команды, её глаза не отрывались от игрока, что неотрывно смотрел в сторону поля.
Матч был напряжённым: команда Барселоны играла с невероятной самоотдачей. Эктор успевал почти везде, закрывал оборону, отдавал передачи, и, в какой-то момент, сделал почти голевой пас.
Но на 70-й минуте он почувствовал резкую боль в ноге после столкновения с соперником. Эктор оступился и рухнул на газон.
— Эй! — закричала Амелия, вскочив с места.
К нему тут же подбежали врачи, и не пустили её на поле. Она стояла у ограждения, раздражённо спорила с медицинским персоналом, пытаясь прорваться к нему, но её остановили.
В сердце взорвался страх и злость — и не только из-за травмы, но из-за невозможности быть рядом, когда он так нуждается.
Стадион постепенно затихал. Болельщики расходились, унося с собой эмоции победы. Барселона выиграла, но в сердце Амелии был только один вопрос: что с Эктором?
Она сидела в коридоре возле медицинской комнаты, неотрывно глядя на дверь. Щёки были раскрасневшиеся — то ли от волнения, то ли от злости. Несколько человек из команды пытались успокоить её:
— Всё под контролем, просто ушиб, — сказал один из ассистентов.
Но Амелия не успокаивалась. Как только дверь распахнулась, и Эктор вышел, немного прихрамывая, она встала резко, не дожидаясь приглашения.
— Ты с ума сошёл?! — выпалила она, прежде чем он успел заговорить. — Почему ты не сказал, что тебе больно? Почему не дал себя заменить?!
— А смысл? — устало ответил он. — Мы вели один мяч, и я знал, что могу доиграть. Я справился.
— «Я справился», — передразнила она зло. — Ты даже не подумал, что будет потом? Ты думаешь только о себе, о поле! А если бы ты порвал связки? Если бы ты не смог встать?
Эктор нахмурился.
— Я футболист, Амелия. Это моя работа. Ты знала, на что идёшь.
— Я знала, — резко кивнула она. — Но я не знала, что ты будешь так наплевательски относиться к себе. А значит — и ко мне.
Он замолчал. В коридоре повисло напряжение.
Она отвернулась, но он подошёл ближе, коснулся её плеча.
— Я не хотел тебя ранить. Просто в такие моменты я отключаю всё — и страх, и боль. Я думал о команде.
— А кто подумает о тебе? — голос её дрогнул.
Они смотрели друг на друга — близко, тяжело, будто слова были больше, чем просто фразы. Наконец Эктор тихо сказал:
— Прости.
Амелия кивнула, не отводя взгляда.
— Пообещай, что ты скажешь мне, если станет больно. Не в игре — в жизни.
— Обещаю, — выдохнул он.
Он взял её за руку, и напряжение начало растворяться. Внутри всё ещё жгло — от испуга, от любви, от желания быть ближе, чем позволяет страх за другого.
В ту ночь Париж был не городом любви.
А городом осознания, сколько стоит любовь.