Глава 18
Свет в спальне был мягким и тёплым. Утреннее солнце скользило по занавескам, оставляя на стене золотые полосы. Амелия проснулась первой — глаза всё ещё тяжёлые от сна, тело расслаблено, дыхание ровное.
Эктор спал рядом. Одна его рука лежала на её талии, будто даже во сне он держал её ближе к себе. Его лицо — спокойное, без тени усталости. Она не сдержала лёгкой улыбки и осторожно повернулась к нему, стараясь не разбудить.
Прошлая ночь — не как вспышка, а как мягкое послевкусие — всё ещё была где-то в ней: в прикосновениях, в шепоте, в том, как он смотрел на неё, будто только она и существует. Не поспешно, не торопливо — впервые по-настоящему.
— Не спишь? — раздался его хриплый голос, и она поняла, что он проснулся.
— Уже нет, — прошептала она. — Доброе утро.
Эктор притянул её ближе, прижавшись лбом к её виску.
— Это было... — начал он, но замолчал, будто не хватало слов.
— Знаю, — ответила она. — Не говори. Я тоже всё чувствую.
Он чуть улыбнулся, целуя её плечо.
— Сколько времени?
— Не знаю. И честно, не хочу знать.
— Согласен.
Они ещё немного полежали в тишине, не двигаясь. Потом Амелия вздохнула:
— Нам нужно вставать.
— Почему?
— Потому что ты футболист, у тебя режим, тренировки, всё такое.
— Всё такое подождёт. Ты сейчас важнее.
Она засмеялась тихо, уткнувшись в его грудь.
— Если Пабло узнает, что ты проспал из-за меня...
— Тогда пусть порадуется, что я наконец-то счастлив.
Амелия стояла у плиты, в его футболке, которая доходила ей почти до колен, и мешала яйца на сковороде. Волосы собраны в небрежный пучок, щёки чуть розовые. Из динамика тихо играла музыка — что-то спокойное, французское, почти ироничное после поездки в Париж.
Эктор, опершись локтями о стол, просто смотрел. С той самой улыбкой, которая появилась у него сегодня утром — спокойной, без обороны.
— Перестань так смотреть, — не выдержала она, бросив на него взгляд через плечо.
— Как? — невинно вскинул брови.
— Словно я с другой планеты.
— Может, и так. Только с самой красивой.
— Ты хочешь остаться без завтрака?
Он встал, подошёл и обнял её сзади, положив подбородок на плечо.
— Я бы на завтрак ел только тебя, muñeca.
— Эктор! — Она оттолкнула его локтем, но со смехом. — Овсянку себе будешь варить сам!
Он поднял руки, сдаваясь, и пошёл ставить кофе.
Позже, за столом, они ели молча, но не в той тишине, когда не о чем говорить — а в той, где слов не нужно. В телефоне Амелии появился десяток сообщений: от Риты, от мамы, даже от какой-то старой одноклассницы, которая вдруг вспомнила про неё после их «случайного попадания» в объективы журналистов.
— Думаешь, публика уже всё обсуждает? — спросила она, листая Instagram.
— Уверен. Особенно после того, как ты поцеловала меня перед камерой на матче.
— Эй, это был стресс и любовь одновременно.
— Комбо! — Он хмыкнул. — А что Рита пишет?
Амелия открыла голосовое сообщение. Из телефона раздалось:
— АМЕЛИЯ ГАВИРА, ТЫ ХОТЬ ПРЕДУПРЕДИЛА БЫ! Я ЧИТАЮ НОВОСТИ, А ТАМ — «Форт снова с русской красавицей», и ваша фотография такая... страстная, что мне даже неловко!
— Прекрасно, — усмехнулась Амелия. — Я теперь «русская красавица». И всё, мир рухнул.
— Мир стал правильнее, — отозвался Эктор и поцеловал её в висок.
Они весь день почти не выходили из дома. Готовили вместе, спорили, кто будет мыть посуду, смотрели старый испанский фильм, валялись на диване. Было тихо. Уютно. Домашне. Впервые с начала их странного знакомства всё казалось таким... настоящим.
Когда стемнело, Амелия потянулась:
— Завтра тебе на тренировку. А мне, кажется, снова придётся объясняться брату.
— Я тоже должен кое-что объяснить тренеру. Почему у меня синяки — от футбола или от любви?
— Эктор!
— Что? Я вёл себя нежно.
Барселона. База ФК Барселона. Утро.
Эктор вышел на поле, натянув тренировочную форму. Солнце уже припекало, настроение было бодрое, пока он не заметил знакомую фигуру — Пабло.
Пабло стоял у края поля, жевал жвачку и смотрел в телефон. Увидев Эктора, медленно поднял взгляд и прищурился. Наступила та самая неловкость, которую Эктор старательно избегал со вчерашнего дня.
— Ну что, — начал Пабло, складывая руки на груди, — расскажешь?
— О чём?
— Давай без этого. Ты ведь сам понимаешь. Ты и Амелия. Париж. Один номер. Фото в интернете. И твоя довольная морда.
Эктор улыбнулся, но осторожно:
— Она мне нравится. Всё стало... по-настоящему.
Пабло пару секунд молчал, будто переваривая.
— Ну, удачи тебе, брат. Просто помни: она — моя сестра. Ударишь — получишь. Даже если на поле ты ассистируешь, а не забиваешь.
— Понял, — кивнул Эктор. — Но я не собираюсь её отпускать.
— Вот и посмотрим.
Сзади кто-то крикнул:
— Форт, Гави, быстрее! — тренер уже звал на разминку. Эктор хлопнул Пабло по плечу и побежал, на ходу оглядываясь. Пабло всё ещё стоял на том же месте — с нейтральным лицом, но в глазах была тень одобрения.
И лёгкое братское напряжение. Настоящее.
Тем временем у Риты дома.
Амелия стянула кофту,прошла в квартиру под дружелюбное «О, привет!» со стороны Риты и... замерла.
На кухне стоял Ламин Ямаль — в футболке с короткими рукавами, щёлкал виноград и что-то напевал.
— А вот и она, — с улыбкой сказала Рита, подмигнув. — Амель, познакомьтесь официально: мой парень, Ламин.
Амелия застыла. Потом — выдохнула.
— Вы вместе?
— Сюрприз! — Ламин рассмеялся. — Ну, как бы... да. Это всё после поездки.
Амелия хлопнула в ладоши.
— Наконец-то! Вы идеально подходите.
— А ты? — быстро вставила Рита, усевшись на диван. — Как там твоя страсть, господин номер тридцать два?
— Рит.
— Ну что? Рассказывай. Я хочу ВСЁ знать.
Амелия присела рядом, закатала глаза, взяла подушку и уткнулась в неё:
— Мы... вместе. Ну, как бы... Он признался, я призналась. Всё как в романтическом сериале.
— И что ты на это сказала?
— Что я тоже чувствую. Ну, и... ночь была.
Рита хлопнула в ладоши, Ламин сделал вид, что захлопал с кухни.
— Боже, наконец-то! — воскликнула Рита. — А я уже думала, ты станешь монахиней.
— Можешь не драматизировать.
— Не могу! Это всё чертовски романтично. Эктор Форт! И ты! Как?
Амелия закусила губу и кивнула:
— Он оказался... настоящим. Не таким, каким я его себе представляла.
— А вот и интрига, — подмигнул Ламин. — Это только начало.