Глава 17
Аэропорт Барселоны встретил тёплым воздухом и солнцем, как будто город специально решил напомнить: вы дома, хватит нервов, хватит драмы.
Из самолёта первыми вышли футболисты, и среди них — Эктор, Пабло и Амелия. Пабло зевнул, потянулся, скинул капюшон и лениво бросил:
— Никогда больше не летите со мной в одном самолёте. Я пытался поспать, а вы шептались, как старшеклассники в кино.
Амелия фыркнула, натягивая солнечные очки:
— Ага. А ты сам не храпел как трактор?
—Я восстанавливался, — с достоинством ответил он. — После победы. Между прочим, я забил.
Эктор рассмеялся:
— И тут он прав.
— Конечно, прав, — вставил Пабло. — Но если серьёзно... ты в порядке? — его взгляд метнулся на Эктора, более серьёзный, чем обычно.
— Да, всё хорошо, — кивнул Эктор. — Уже почти не болит. Спасибо.
— Только не забывай, что у тебя есть две гиперзаботливые пантеры, — кивнул он на Амелию. — Так что не вздумай ломаться.
— Мы не пантеры, — буркнула она.
— Вы — стая, — подмигнул брат.
Они доехали до района на одной машине. Сначала завезли Пабло — он вышел, бросив через плечо:
— Удачи. И, пожалуйста, без поцелуев под окнами родителей. Они всё ещё не отошли от твоего "неофициального бойфренда", Амелия.
— Уйди отсюда, — закатила глаза она.
Когда машина снова тронулась, Амелия откинулась на спинку сиденья.
— Я чувствую себя как после фильма. Париж, стадион, ты с травмой, я почти штурмую поле...
— А теперь снова всё по-настоящему, — сказал Эктор, глядя на дорогу. — Дни, тренировки, шум, будни.
— Ты скучал по ним?
Он кивнул.
— Но больше скучал по Барселоне, в которой ты сидишь на моей кухне в пижаме и ругаешься на кофе.
— Не уверена, что это романтика, — усмехнулась она.
— Для меня — лучший жанр.
Квартира встретила их тишиной. Эктор снял куртку и бросил на спинку стула. Амелия прошлась босиком по гостиной, словно проверяя, всё ли на месте.
— Чувствуешь? — спросил он.
— Что?
— Воздух. Это не Париж. Это дом.
Она подошла ближе, коснулась его руки.
— Я скучала. Даже по твоим чашкам, которые ты вечно не моешь.
Он рассмеялся и потянул её в объятия.
— Тогда давай не будем выходить сегодня. Пусть весь день будет только наш.
— И ночь?
Он посмотрел на неё так, будто ответ был очевиден.
Днем Эктор стоял на кухне, сосредоточенно изучая инструкцию на упаковке пасты, словно она была сложнее тактики матча. Вокруг него стояли кастрюли, миски и кое-какие приправы, которые он пытался вспомнить, где видел раньше.
— Как это всё работает? — пробормотал он, глядя на цифры и время варки.
Амелия заглянула на кухню и не удержалась:
— Ты что, впервые в жизни готовишь?
— Первый раз, когда пытаюсь не сжечь квартиру, — ответил он с улыбкой.
Он аккуратно насыпал пасту в кипящую воду, стараясь не обжечь руки и не пролить. Уже через пару минут на плите зазвучало шипение — вода, похоже, решила устроить забастовку.
— Хм... — сказал Эктор, наклонившись, — нужно помешать. Но как? Ложкой? Вилкой? Пальцами? — он быстро убрал руку.
Амелия подкатил к плите, взяла деревянную ложку и сделала несколько движений.
— Вот так, — подмигнула она.
— Я чувствую себя как на тренировке, где главный тренер — ты, — усмехнулся Эктор.
Он снял пасту с огня, слил воду и выложил макароны в миску. Потом достал соус, который Амелия заранее оставила в холодильнике.
— Вот и всё! — торжественно объявил он, подавая ей тарелку. — Не идеально, но съедобно.
Амелия попробовала, и её глаза заискрились от удивления.
— Серьёзно, Эктор? Ты готовишь?
— Я стараюсь ради тебя, — сказал он и подмигнул.
И на кухне раздался тихий смех — самый тёплый звук за весь вечер.
После ужина - ближе к ночи Амелия вышла из душа, закутавшись в мягкое полотенце. Волосы ещё влажные, с лица стекала капля воды. Эктор уже ждал её в спальне, сидя на кровати, в той самой футболке, которую она украдкой называла «самой уютной в мире».
— Хочешь чаю? — спросила она, останавливаясь у двери.
— Хочу тебя, — тихо сказал он.
Её дыхание сбилось. Ни один чай не мог сравниться с тем, как он смотрел на неё сейчас. Ни с желанием, ни с теплотой, ни с тем спокойствием, которое он излучал.
Она сделала шаг к нему, потом ещё один. Полотенце чуть сползло с плеча, обнажив линию ключиц. Эктор встал и подошёл навстречу, будто магнитом тянуло. Провёл пальцами по её щеке, скользнул ими к шее, к плечу, туда, где начиналась её дрожь.
— Уверена? — прошептал он, почти не касаясь её губ.
Она кивнула, не отводя взгляда.
— Да.
Он не стал торопиться. Его поцелуй был тёплым и медленным, как будто время растянулось только для них. Ладони скользнули по её спине, аккуратно, нежно, будто он боялся спугнуть хрупкий момент.
Амелия прижалась ближе, позволив полотенцу соскользнуть и упасть на пол.
❗️ Сейчас будет интимная сцена. Кому не нравится — можно пропустить, ничего важного не пропустите.❗️
От холода кожа покрылась мурашками, но Эктор был горячим, жарко касался губами её ключиц, кожи над ключицей. Его руки блуждающими касаниями изучали каждый изгиб, и ей казалось, будто он хочет запомнить её тело, как свою карту.
Она запустила пальцы в его волосы, оттягивая голову назад, чтобы снова поцеловать. Это больше не подходило на медленный танец, скорее на игру в преследование, где победительницей всегда оказывалась она.
Он тихо хмыкнул, подхватил её на руки и медленно перенёс на кровать. Амелия едва успела устроиться поудобнее, как Эктор оказался прямо над ней, опираясь на локти по обе стороны от неё.
— Ты знаешь, сколько я мечтал об этом? — спросил он, проводя пальцами по её губам.
Она улыбнулась, перехватила его руку и положила себе на грудь, туда, где сердце билось так быстро от его близости.
Её кожа подрагивала от легчайших касаний, она чувствовала, как её кровь горячим потоком приливает к низу живота, как жар растекается по всему телу, сжигая все мысли.
— Теперь знаю, — ответила она, поднимаясь на локтях, чтобы коснуться его губ снова.
Его руки скользнули по бёдрам, заскользили выше, лаская чувствительную внутреннюю поверхность. От его прикосновений её прошибла приятная дрожь.
Он чуть сильнее сжал бёдра, заставляя её чуть отклониться назад, и начал жадно покрывать поцелуями её кожу, двигаясь книзу. Каждый поцелуй обжигал её тело, заставляя подрагивать, сдавленно всхлипывать, сжимать пальцами простыни или его волосы.
Она чувствовала, как внутри неё накаливается напряжение, как все нервы сжимаются до предела, и каждое прикосновение было в один миг и пыткой и наслаждением. Ей казалось, будто она вот-вот сгорит в огне, который разгорается между ними.
Амелия пыталась поймать воздух ртом, силясь найти хоть какую-то устойчивость в этой лавовой горячке желания, но Эктор лишь сильнее прижимал её, не позволяя отстраниться, лаская и дразня, погружая всё глубже в пучину наслаждения.
От прикосновений Эктор медленно возвращался к ней. Он наклонился к её губам, легко касаясь их своими. Она ответила ему, чувствуя, как последний барьер желания рушится, сжалась на миг, позволяя им слиться. Он нежно прикусил её губу, и в ответ из её горла вырвался тихий стон.
Мир для них словно сошёл с орбиты, всё вокруг утратило смысл, кроме этого единого момента. Они были теперь одно целое.