Пряная штучка

Утро выдалось ясное, в окна заглядывало солнце. Воздух в лавке привычно и умиротворенно пах пряностями. А Ирвин в кухне беспрерывно брюзжал на плотника и грохотал тяжелой посудой, видимо, пытаясь заменить ругательства шумом. Я никогда не разделяла мнения, что подслушивать нехорошо и по старой репортерской привычке притаилась.

– Вы хотя бы представляете, что она сделает, когда узнает? – выговаривал подмастерье Этану. – Вы должны рассказать. Особенно после того, чему я стал свидетелем…

– Ирвин? – сдержанно перебил наставник.

– Простите, – опомнился тот, но снова забранился, как престарелая тетушка: – У госпожи Алексы ужасный нрав. Она взбесится и достанет топор! К слову, надо топор куда-нибудь припрятать…

Достану топор?! Разговор было пора заканчивать, пока меня не записали в черные вдовы или в серийные убийцы. Больше не прячась, я направилась к кухне. Услыхав стук каблуков, переговорщики вмиг примолкли. Войдя, я окинула мужчин цепким взглядом и догадалась, что у Ирвина, мучимого похмельем, утро точно добрым не было.

– Вы сегодня рано поднялись, господа. Лесной эльф, как самочувствие?

Стараясь на меня не смотреть, Ирвин буркнул в ответ нечто неразборчивое.

– Видимо, не очень, – делано вздохнула я.

Пока подмастерье, строя из себя оскорбленную невинность, выразительно отвернулся к раковине, Этан перехватил меня за руку и нежно прижался губами к внутренней стороне запястья, словно пожелав доброго утра.

– Вы со Стефани сегодня собираетесь в Вайтберри? – спросил он.

– Да, надо подготовиться к завтрашнему открытию. Переночуем на постоялом дворе. Жаль, что ты не можешь дать нам Ирвин.

Подмастерье выронил в раковину намыленную чашку, ругнулся сквозь зубы. Закрутив кран, он встряхнул руки и буркнул:

– Я, пожалуй, пойду. Соберу вещи, господин Этан.

Когда Ирвин вышел, то я без обиняков спросила, давая понять, что подслушала разговор:

– Он требовал, чтобы ты признался, что на самом деле не плотник?

Мужчина подавился кофе. С легкой полуулыбкой я поставила перед ним стакан с водой.

– Госпожа Алекса, подвода приехала! Пора грузиться! – позвал подмастерье из торгового зала.

– Пойду, – коротко улыбнулась я.

– Алекса, постой! – позвал меня Этан. Я оглянулась. Его губы были крепко сжаты, как будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.

– Что? – подогнала я, удивляясь нехарактерной нерешительности.

– Удачи на ярмарке…

С местом повезло, если учесть, что досталось оно мне совершенно случайно. Маленькая деревянная палатка напоминала кукольный домик с остроконечной крышей. Прилавок смотрел на широкий проход. Мы со Стаффи, переругавшись, как жены сапожников, привесили на крюк вывеску «Пряная штучка», и теперь лавчонка получила название.

Весь день трудились, как пчелки, готовясь встретить покупателей. Расставили баночки со специями, выстроили ряды красиво упакованных коробок с «Дракошираком». Выставили объявление, что у нас можно за смешные деньги купить обед, который готовился всего три минуты. Для красоты насыпали в медную чашу «Дюжины драконов» похожие на саше плотные мешочки со смесями для горячего вина. По большой просьбе Ирвина пристроили на прилавок стопочку худеньких брошюрок, где рассказывалось о драконовой труппе под предводительством госпожи Понфле. Закончив с приготовлениями, закрыли витрину, поставили магическую защиту, чтобы наше добро никто не утащил, и затемно, не чувствуя под собой ног от усталости, отправились на постоялый двор.

Вместе с ключом коридорный передал мне простой белый конверт. Не дожидаясь, пока мы окажемся в номере, я вскрыла послание. Внутри лежало приглашение на дорогой бархатистой бумаге, написанное каллиграфическим почерком: «В честь Королевской Продуктовой Ярмарки в Вайтберри господин Роберт Э. Палмер приглашает вас на званый вечер». Прием должен был состояться завтра. Дальше шел адрес.

– В «Пряной штучке» точно магический жучок. Как он еще мог узнать, где мы остановимся?

– Он, как призрак. – Подруга, читавшая приглашение через мое плечо, боязливо растерла руки ладонями. – У меня от него мурашки.

Я перевернула карточку, пытаясь найти в ней что-нибудь, способное натолкнуть на мысль, откуда Маринованный огурец узнал, где именно мы поселились, и обнаружила на обратной стороне пометку, сделанную незнакомым почерком: «Госпожа Колфилд, уверен, вам стоит прийти».

– Что за тайный доброжелатель?

– Понятия не имею, – пожала я плечами и помахала карточкой: – Может, сам подписал?

Ярмарка торжественно начала работу в девять утра. На церемонию открытия пригласили опереточную певицу Эллионору Лайт из Кингсбурга. Мы были знакомы лично, и я по сей день считала, что она промахнулась с псевдонимом. Лайт переводилось с заграничного языка как Светлая, а дамочка относилась к виду «истеричные стевозины», стремительно набирающему популярность в столице. Поглазеть на известную артистку с рассвета собралась толпа народа, но дива так и не появилась. Только зря мерзли.

Мы со Стаффи отперли лавку, распахнули створки, открывая миру красиво оформленный прилавок. Напротив нас располагалась палатка торговки соусами. На полочках стояли собранные причудливыми пирамидами разноцветные, разновеликие бутылочки. Хозяйка, фигуристая румяная девица с длиннющей пшеничной косой, махнула нам рукой и прикрикнула:

– Эй, «Штучки», в первый раз на ярмарке?

– В первый, – согласилась я.

– Ну, удачи вам!

Народ появился незаметно. Сначала покатились редкими каплями растерянные зеваки, потом заскользил ручеек людей с корзинками, а через час по проходам текла полноводная река из покупателей. И все мимо нас.

– Народ! Налетай на соусы! Пряные и острые соусы! Как лекарь прописал! – заорали из лавки с соусами хорошо поставленным, певческим голосом.

Стаффи встрепенулась и завопила в ответ, коверкая лозунги от объявлений:

– Товарищи, не пропустите собственное счастье! Рецепт семейного благополучия! Просто сунь перец в котелок!

– Томатный соус «Вкуснотища». Налей на колбасу и съешь с языком! – полетело следом.

Люди поглядывали на двух орущих до багрянца торговок с некоторой опаской. Казалось, что их звучные голоса поднимали воздушные волны. Ручеек посетителей, словно песок в песочных часах сужался, а потом снова расширялся.

– Ешь «Дракоширак»! Три минуты и ты маг! – выдала Стаффи.

– Острый соус «Мечта дракона»! Плюнь огнем в громогласную соседку! – немедленно ответили из соусной лавки.

– «Пряная штучка» всем штучкам штучка… – подружка оборвалась, запутавшись в собственной кричалке.

– Кто бутылок купит ящик… – пропела мадам «соус».

– Тот получит прямо в глаз! – завопила Стефани с таким злобным видом, будто действительно собиралась перелезть через прилавок и накинуться на конкурентку.

Естественно, своими нечеловеческими воплями они распугали покупателей. Народ решил от греха подальше проходить мимо нас обеих.

– Так! – злобно скрипнула я зубами, вспомнив, сколько банок перцев и коробок с быстрыми обедами мы заготовили. – Бери листовки и иди раздавать на входе!

Стаффи обиженно засопела, но все-таки взяла подготовленную пачку и вышла из уютной и теплой лавчонки, где с самого утра топилась маленькая печка. Когда крикунья исчезла за людскими спинами, то к кукольному домику начали подходить покупатели. Торговля, наконец, пошла…

Вернулась подруга быстро, несколько присмиревшая, но с едва похудевшей пачкой в руках.

– Замерзла, – буркнула она и стянула с головы платок. Зачем-то сняла вышитое крупными красными цветами пальто, потом снова надела. Я, грешным делом, решила, что азартной скандалистке помогло отлучение от тепла, и спросила:

– Не застудилась?

– Не дождешься. – Она нервно, одними уголками губ улыбнулась, а потом бросилась обслуживать покупательницу. – Приобретайте перечные листы! Даже наша Алекса способна приготовить из них сносный ужин, а она не знает, как зажигается очаг…

Хотела возмутиться, мол, знаю и даже пробовала не раз, но на печке закипела вода, и пришло время для дегустации «Дракоширака». Обед за три минуты собрал не только покупателей, но и хозяев соседних лавок. Через час запас коробок у нас почти истаял, а народ с любопытством и жадностью следил за тем, как из брикета лапши, баночки с бульонным желе и мешочка со специями выходил ароматный суп. Кажется, нас приняли за фокусниц. Когда зеваки схлынули, то раздался вкрадчивый мужской голос:

– Здравствуй, Стефани.

Мы синхронно оглянулись. Перед прилавком стоял сбежавший жених Стаффи в светлом пальто, в черной шляпе и с портфелем. Лицо гладковыбритое, а глаза несчастные, как у побитой собаки.

– Гарри? – Подруга не выглядела удивленной. Подозреваю, что она столкнулась с бывшим женихом, когда раздавала листовки, поэтому быстро вернулась.

– Давненько не виделись, Стеф.

– Вали отсюда! – спокойно, с достоинством вымолвила она и даже пальцем веско ткнула в сторону торговки с соусами.

– Ты меня выгоняешь? – опешил Гарри, оглядываясь в указанном направлении, и с возмущением, на какое не имел права, вопросил: – Вот так запросто?

– Что ты… – процедила подружка, и стало ясно, что сейчас случится какая-нибудь гадость. – Я тебя на дорожку накормлю… Котик. Не захлебнись!

В следующий момент она схватила миску заваренной лапши, исходящей ароматным дымком, и выплеснула жениху в краснеющую от холода физиономию. Тот даже прикрыться не успел, только булькнул, когда горячий перченый бульон обжог лицо. Народ охнул, а я тяжело вздохнула, мысленно смиряясь, что ярмарка для «Пряной штучки» закончилась. Никто не рискнет подходить к двум полоумным девицам, обливающим приличных господ едой.

– Сумасшедшая баба! – вскричал бывший жених, обтирая лицо. С края шляпы задорной пружинкой свешивалась макаронина.

– Гоблин!

– Нрав, как у ведьмы! Поэтому я от тебя ушел!

– И иди себе дальше! – рявкнула она.

– Ты это видела? – моментально сникла подруга. – Вот ведь нахал! Даже подвалить не постеснялся…

Обиженные стенания прервал возникший ниоткуда господин в сером пальто, усеянном каплями соуса от быстрорастворимой лапши. На плече лежал кусочек макаронины, и сколько бы я ни пыталась отвлечься, взгляд все равно возвращался к светлому червячку из размякшего теста.

– Дамы? – Незнакомец сделал шаг к прилавку.

– Мы оплатим чистку! – моментально выпалила я.

– Не стоит, – коротко улыбнулся он и представился: – Стивен Брукс. Я представляю королевский двор. Вы ведь госпожа Колфилд?

От воспоминаний о последнем разговоре с представителями королевского двора, стоившего мне службы в газете, до сих пор воротило с души, и нервно дергалось нижнее веко.

– Что вы хотели, господин Брукс?

С серьезным видом он вытащил из внутреннего кармана золотую визитницу, а потом протянул мне белую карточку с вензелем королевской семьи и гербовым знаком. Судя по должности, перед нами стоял главный закупщик для кухни Его Величества.

– У меня есть большое подозрение, что мы можем неплохо поработать, госпожа Колфилд.

– Со мной? – ошарашенно смотрела я на карточку в своих руках.

– С «Пряной штучкой», конечно, – поправил он. – Пришлите нам до конца недели по банке каждой смеси. Что думаете?

Кажется, от восторга у меня на мгновение помутился рассудок. В голове словно забили праздничные бубны, пустилась бы в пляс, жаль, свидетелей вокруг было много. Но выдавать радости я, конечно, не собиралась – не на ту напали, господа королевские служащие. Одарив закупщика смелым взглядом, хитро улыбнулась и вымолвила:

– Я пришлю по две банки. Уверяю, Его Величество попробует наши специи только один раз, и уже не будет представлять, как жил без «Пряной штучки». Мы же не хотим, чтобы у шеф-повара возникли проблемы?

Наконец, губы королевского представителя дернулись в улыбке. Некоторое время мы договаривались об образцах, а напоследок дорогой гость огорошил:

– С вашим уходом, госпожа Колфилд, светские новости стали скучны. Жаль, что вы больше не пишете. Мне всегда нравились ваши статьи.

– Поверьте, господин Брукс, в перце я тоже хороша, – заговорщицким тоном ответила я, а потом все-таки не выдержала: – У вас на плече кусочек нашего коронного блюда «Дракоширак».

Представитель изумленно проверил замусоленное пальто и, снимая кудряшку, пробормотал:

– О, макаронинка!

Думала, выбросит, но Брукс машинально положил пружинку в рот и принялся жевать. А потом вдруг устыдился того, что вовсе небрезгливый человек, и челюсти замерли.

– Приятного аппетита, – улыбнулась я и подвинула в его сторону перевязанную бечевкой пирамиду из трех коробок. Ловким движением подтолкнула под перевязь карточку «Пряной штучки», чтобы всегда знал, где нас найти.

Подозреваю, что наш со Стаффи победный визг слышали не только на продуктовой ярмарке. Он точно огласил весь Вайтберри, и, возможно, Роберт Палмер подпрыгнул в кресле, изумляясь нашему счастью. А когда радость схлынула, и вопить мы перестали, Стаффи разрыдалась, едва не плюхнувшись мимо единственного табурета.

– Ты видела? – простонала она, принимая носовой платок, и громко высморкалась. – Явился, не запылился. Давненько не виделись!Надо было ему банкой с перцем в лоб швырнуть.

– Перец жалко, – тут же заметила я. Лапшу мне, стыдно сказать, тоже было жалко, но не выказывать же перед страдающей подругой возмутительную жадность.

– И мне, – вдруг призналась она. – Своими же рученьками молола.

– Так не пойдет! Утри слезы, Стаффи! – велела я. – ты сильная, самодостаточная женщина!

– Я? – моргнула она и снова высморкалась.

– Ну, не сейчас, конечно… Но обычно-то сильная и самодостаточная. Мы только что получили шанс выбиться в люди и заработать кучу денег, поэтому просто обязаны его отметить!

– Заранее отмечать нельзя, – буркнула она.

– Отметим окончание ярмарки. Нам же дали приглашение на званый вечер.

– Ты же ненавидишь Маринованного огурца.

Никогда я не видела Стаффи в настолько угрюмом настроении, что она даже отказывалась от приглашения бесплатно покутить.

– Верно подмечено! Но часть этого званого ужина была оплачена моими золотыми, поэтому мы просто обязаны прийти туда и отъесть назад хотя бы пару кусочков.

– Но мы же собирались вернуться домой, – воспротивилась Стаффи, как будто действительно не желала принарядиться, сделать красивую прическу и поразить знать Вайтберри неземной красотой.

– Делов-то, – пожала я плечами. – Оплатим еще одну ночь. Одежду купим, а прически сделаем у мастера. Давненько мы никуда не выходили?

– Это звучит лучше, чем «давненько мы с тобой не виделись», – фыркнула подруга, и на ее лице даже появилась тень улыбки. – Знаешь, что я вдруг поняла? Мне ужасно не хватает Ирвина!

Ярмарка закончилась без приключений. Конечно, мы не продали и половины заготовленных банок с перцами, зато, помимо предложения от королевского двора, познакомились с хозяевами лавок пряностей из столицы и договорились о небольших пробных поставках.

К тому времени, как остатки были упакованы, а несколько смесей выменяны на бутылочки со сливовым соусом, который очень любил Ирвин, Вайтберри вспыхнул яркими уличными огнями. Времени до приема осталось с гулькин нос. Учитывая, что погулять мы решили с размахом, в смысле с покупкой платьев и посещением парикмахерской (раз уж на еде экономили), пришлось наскоро отдать распоряжения о доставке товара в «Пряную штучку» и умолять извозчика ехать побыстрее до торговой улицы.

Прием проходил в знакомом особняке с именной табличкой «торговый дом Роберта Э. Палмера», и к началу мы опоздали на полчаса. Придерживая длинные юбки, вышли из наемного экипажа. Лестница оказалась застеленной красной ковровой дорожкой, а на дверях стояли хмурые стражи в темных одеждах.

– С ума сойти, как на королевском ужине, – фыркнула Стаффи.

Королевские вечеринки были лакомым кусочком для репортеров, и я знала не меньше тридцати способов, как проникнуть на званый ужин без приглашения. Поэтому когда стражи, не проверив толком карточку, пропустили нас внутрь, то даже почувствовала разочарование. Входить через парадные двери с позволения хозяина было не так забавно, как пролазить через подвальное окно.

Холл оказался большим, с плиточным полом и с мраморной лестницей, плавным изгибом поднимавшейся на второй этаж. Над головой переливалась огромная хрустальная люстра с мелкими магическими огнями. Пронзительный свет играл в дорогих украшениях дам и рисовал на стенах, затянутых в дорогую ткань, узорные тени. Публика выглядела пафосной, надменной и расфуфыренной. Не зря утверждали, что в Вайтберри жили богатейшие люди королевства, столичной суете предпочитавшие свежий озерный воздух и размеренность. И сейчас магнаты, которых я пыталась по осени искать в кустах Питерборо, тихо переговаривались и попивали игристое вино.

– Живот урчит, – буркнула Стаффи, оглядываясь по сторонам.

Фуршетные столы были накрыты в соседнем зале, и мы, раскланиваясь с совершенно незнакомыми господами, добрались до еды.

– Ешь побольше! Я этому гаду уже заплатила кучу денег. Чем больше съедим, тем больше отобьем, – велела я подруге на ухо и начала щедро накладывать закуски в тарелку с золотистой каемкой. Креветки в хрустящем тесте, канапе с желтым сыром и виноградом, тарталетки с воздушным муссом из крабового мяса и какой-то зеленью. Зелень я не любила, но пальцами ковырять постеснялась.

– А где горячее? – недовольно пробормотала Стаффи, оглядывая стол с холодными закусками.

– Позже банкет будет.

Подружка положила на тарелку кубик белого сыра с синеватыми прожилками плесени и вздохнула:

– Наш лесной эльф любит сыр с плесенью. Жаль, он не здесь.

– Да, но его дух незримо витает вокруг нас, – с иронией заметила я.

В холле происходило неясное движение, и народ вдруг уважительно примолк. В разбавленной жидкими шепотками, нестройной тишине заговорил голос, отчего-то ужасно напоминавший голос подмастерья:

– Добрый вечер, дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на ежегодном званом ужине в торговом Доме Роберта Палмера. Ни в чем себе не отказывайте, веселитесь. Хозяин вечера скоро выйдет вас поприветствовать.

– Слушай, Стаффи, ты за эти два дня так часто поминала Ирвина, что мне уже его голос слышится. Спорим, что он задыхается от икоты…

– Алекса, – перебила меня подруга, толкая локтем в бок, – посмотри сюда.

– Куда? – не поняла я и обернулась.

Взгляд тут же остановился на портрете, спрятанном в нише, а потому не сразу бросавшемся в глаза. Со стены, затянутой в дорогую светлую ткань без рисунка, на нас смотрел Этан. Табличка не оставляла никакого пространства для воображения и четко объясняла: «Основатель торгового Дома Роберт Э. Палмер». Он выглядел серьезным и высокомерным. Не верилось, что в жизни властный человек с портрета сквернословил, как последний грузчик, умел починить холодильную кладовую и целовался так, что у меня сносило крышу.

– Проклятье! Я запрыгнула в постель к Маринованному Огурцу!

– И тебе понравилось, – поддакнула Стаффи, давая понять, что от потрясения я озвучила мысль вслух.

Тут сквозь арочный проем я заметила Роберта Палмера собственной персоной. Вернее, узнала мощную фигуру, подчеркнутую отлично сидящим костюмом. С бокалом в руке он что-то нашептывал на ухо мадам с рыжим волосами, украшенными блестящей побрякушкой. Я моментально узнала певицу Эллионору Лайт, приму столичного театра оперетты.

– Ты смотри, на открытие ярмарки приехать побрезговала, а на креветки с шампанским явилась, как миленькая, – фыркнула Стаффи. – тебе не стоит скандалить на публике, так что хочешь, я сама выдеру ей рыжие лохмы?

– Не лишай меня удовольствия, – процедила я и опрокинула в себя остатки шампанского, позволив на одну сладостную секунду представить, как накидываюсь на столичную гостью и выдираю из выращенных с помощью магии волос блестящую заколку.

Вдруг к парочке сквозь толпу пробрался высокий отлично одетый молодой мужчина. С улыбкой он отвесил поклон певичке, и звон наших со Стаффи челюстей, упавших не пол, не рассыпался по всему залу только потому, что вокруг звучали громкие разговоры. Глядя на Ирвина, я пыталась справиться с жесточайшим когнитивным диссонансом. Было практически невозможно соотнести нашего странного подмастерье в костюме лесного эльфа, вопящего незабвенное: «Где наша вывеска, братья?» или взлохмаченного парня в пижаме, облизывающего перепачканные куриным соком пальцы в кухне «Пряной штучки», и этого уверенного в себе подручного магната.

– Забудь про певичку, – процедила Стаффи и сделала большой глоток шампанского. – Сегодня я уже сохранила жизнь одной паршивой овце, но больше такой ошибки не повторю! Этого точно грохну бутылкой с вином!

Словно почувствовав флюиды гнева, исходящие от закадычной подруги, Ирвин глянул в нашу сторону, и мы, не сговариваясь, повернулись спинами. Судя по гримасе воительницы, она разделала мое недоумение, какого дьявола мы прячемся.

– Пойдем отсюда, – предложила я. – Отметим успех на постоялом дворе.

Надеюсь, она решила, что у меня истерично-истонченный голос не от желания разразиться обиженными слезами, а от крабового мусса вставшего поперек горла.

– Правильно, убьем их дома, – воинственно кивнула Стаффи. – Прикопаем в саду и засыплем перцем с солью, чтобы не вставали по ночам. Упыри!

– Дома? – изогнула я бровь. – ты думаешь, я пущу в наш дом идейного врага? Завтра же поменяю охранное заклятье, чтобы он не смог подойти к лавке ближе, чем на десять ярдов!

Путь к главному входу был перекрыт гадским гадом с подручным и голосистой певичкой, так что мы двинулись в противоположном направлении, намереваясь выйти через банкетный зал в кухню, а потом через черный вход на улицу. Видимо, это была репортерская карма, что, войдя на званый вечер через парадные двери, я все равно покидала праздник окольным путем.

Нам почти удалось уйти незамеченными, но дорогу преградила мужская фигура во фраке с бабочкой. Я подняла голову и обнаружила королевского закупщика.

– Госпожа Колфилд! – обрадовано улыбался он.

– Добрый вечер, господин Брукс, – припомнила имя с визитной карточки.

– Какая приятная неожиданность!

Некоторое время мы молчали, сконфуженно улыбались и втроем переглядывались.

– Вы, верно, в кухню? – после неловкой паузы спросил мужчина. – Решили выразить признательность повару?

– Простите? – не поняла я и тут обнаружила, что по-прежнему сжимаю в руках полную тарелку снеди. Мы словно хотели утащить дорогущий фарфор вместе с закусками. Хорошо хоть под мышкой не зажимали бутылку с шампанским по два золотых за бутылку. Хотя, нет… Стаффи зажимала.

– Вы ведь знакомы с господином Палмером? – не хотел убраться с пути Брукс.

– В некотором роде, – отозвалась я с натянутой улыбкой.

– Тогда мы должны его поприветствовать.

– Нет! – в два голоса выпалили мы со Стефани, и у приставучего собеседника поползли на лоб брови.

– Мы уже собирались уходить, – честно призналась я, – так что нет смысла…

– Вы теряете отличный шанс засветиться! – напирал Брукс. – Госпожа Колфилд, вы же знаете, в нашем мире самое главное – хорошие связи. Где их еще налаживать, если не в особняке Роберта Палмера?

– Вы как будто друзья. – Я растерянно проследила, как он с энтузиазмом забрал из моих рук тарелку. В голове не возникло ни одной мысли, как культурно послать энергичного парня, чтобы не лишиться предложения о сотрудничестве с королевским двором. В смысле, не одной мысли без скверных ругательств.

– Угадали! – улыбнулся Стивен, а потом попытался отобрать у Стаффи бутылку шампанского, но та решительно не желала прощаться с дорогим (и не только сердцу) трофеем.

Некоторое время с дурацким видом они перетягивали тяжелую бутыль. Подруга сдалась. Когда Брукс пристроил конфискованное вино рядом с чашами пунша, неудачливая воровка тяжело вздохнула, словно мысленно прощаясь с лучшей подругой.

Не успели мы опомниться, как, с двух сторон цепляясь за локти закупщика точно одалиски, наряженные в скромные вечерние платья, направились сквозь толпу в сторону хозяина вечера. Этан-Роберт приметил нас издалека. Никто не чувствовал, что в душном, пахнущем благовонием воздухе сгущается напряжение, но мне казалось, будто даже магические лампы затрещали. На Ирвина и вовсе было больно смотреть. Секретарь вспыхнул и сунул за воротничок рубашки палец, словно бабочка на шее превратилась в удавку и начала удушать. Потом схватил с подноса подавальщика бокал вина и залпом осушил.

– Роберт, смотри, кого я нашел в твоем особняке, – протянул Брукс, подводя нас к трио.

– Александра Колфилд? – скривила губы певичка, с хозяйским видом держась за рукав моего плотника. – Опять пробралась через черный вход?

– Зачем? Когда мне прислали приглашение, – глядя Этану-Роберту в глаза, мило улыбнулась я. У него на лице дернулся мускул.

– Как вам вечер, дамы? – нашел он все силы проявить гостеприимство.

– Полон удивительных открытий и потрясающих знакомств, – съехидничала я. – К слову, креветки приправлены замечательным перцем. В «Пряной штучке» покупали?

– Роберт, ты, наверное, не в курсе, но Александра – очень известный репортер, а теперь открыла лавку пряностей. Хочу сказать, что смеси «Пряная штучка» – это нечто! – Брукс расхваливал меня так, словно пытался отбить ссуду, взятую на собственное имя для развития моей торговой лавки. – Сестрица заинтересовалась местной кулинарной школой, но когда приехала в Питерборо и зашла в лавку пряностей, то отказалась от учебы. Представляешь? Так и сказала: «Стивен, зачем я буду платить бешеные деньги за то, чтобы меня научили смешивать перец, если я могу купить готовую банку и просто действовать по инструкции»?

Он дословно повторил слова самого Этана, сказанные ночью в кухне «Пряной штучки» после того, как мы с помощью заклинания подвесили на вывеске мальчишку-вора.

– Госпожа Колфилд прямое доказательство того, что талантливый человек талантлив во всем, – закончил Брукс.

– Ну, чтобы писать статейки или продавать перец много таланта не надо, – фыркнула певица.

– Слышала, что в новом сезоне на вас не хватило главных ролей? – не удержалась я от ответной шпильки и немедленно прикусила язык. Не хотелось портить впечатление у королевского закупщика и лишать «Пряную штучку» шанса добраться до королевской кухни только из-за моего вспыльчивого характера.

С Эллионорой Лайт мы сцепились в прошлом году, когда она пыталась побить туфлем подавальщика в столичной ресторации, а я написала статью с хронометражем событий. Скандал вышел отменный, на газету даже в суд подали. Редактор почти месяц находился в радостном экстазе, но случился балерун вместо балерины, и моя жизнь изменилась.

– Почему мне кажется, что вы все знакомы? – Брукс, наконец, почувствовал предельную натянутость разговора.

– Потому что мы знакомы, – согласился Этан.

– Вот как? – растерялся королевский закупщик. – А я хотел посодействовать госпоже Колфилд, ведь ты же известен как щедрый меценат…

– Да неужели? – с яростным огоньком я глянула в лицо Палмера. Притворись он незнакомцем, разозлилась бы сильнее, но, похоже, за время соседства в тесной лавке ему удалось изучить меня, как облупленную.

– А что за молодой человек замер за вашим плечом, господин Палмер? – с елейной улыбкой на устах уточнила Стаффи, и Ирвин чуть не грохнулся в обморок.

– Мой личный помощник, – спокойно объяснил Этан. – Как прошла ярмарка, госпожа Колфилд?

– Оказалась не столь богатой на сюрпризы, как вечер после ее закрытия, – сухо вымолвила я. – Простите, господа, мы сильно устали, а сегодня еще возвращаться в Питерборо. Господин Брукс, спасибо за компанию и хорошие знакомства.

– Нам надо благодарить хозяина вечера. – Бедняга совершенно не понимал, что происходит.

– Мы уж поблагодарим от всей души! – фыркнула Стаффи. – А потом поймаем и еще разок щедро поблагодарим.

Я решительно желала стереть из памяти последние полчаса жизни. Не знаю, кто переслал приглашение на банкет, но поставленной цели он явно добился. Теперь мне было известно, кого именно я привечала в стенах собственного дома.

В молчании мы со Стаффи направлялись к выходу. Спину жгло яростным взглядом хозяина особняка.

– Кошмарный вечер, даже поесть не успели, – пробормотала я. – Единственное хорошо, что хотя бы свалим через парадные двери, как победительницы.

Мне хотелось ударить Этана-Роберта. Очень сильно. И у него, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, потому что не успели мы выйти из дверей, услужливо открытых лакеем, как Палмер схватил меня за локоть.

– Лучше отпусти, – процедила я, сквозь зубы.

– Нет, – спокойно отказался он и кивнул Стаффи: – Возвращайся на постоялый двор. Тебя отвезет Ирвин.

– Черный властелин, у тебя имеется лишний пособник или этот надоел, раз ты ему смерти хочешь? – подбоченись, деловито уточнила подруга.

– Засужу, – скрипнул зубами Этан-Роберт и, не обращая внимания на удивленные шепотки публики, повел меня через весь зал в закрытые для гостей помещения.

– Ты себя ведешь, как варвар! – прошипела я, перебирая ногами по скользкому полу.

– Меня повысили до черного властелина, – буркнул он, заходя в темную комнату. Крякнула взболтанная магическая лампа, вспыхнул свет и озарил просторную приемную с секретарским столом, шкафами и кожаным диваном.

Мы встали друг против друга на расстоянии трех ярдов, словно готовящиеся к бою противники на боксерском ринге. Оба молчали.

– Скажи, что хотела, – наконец, вымолвил он.

– Откровенно сказать, я планировала объявить тебе бойкот, – ответила я, – поэтому зря ты рисковал репутацией радушного хозяина, чтобы уволочь меня в подсобку при всем честном народе.

– Думал, что ты меня ударишь или выплеснешь в лицо виски.

– Проклятье, я сама так думала!

– Ты злишься, – резюмировал он.

– Заметил, господин очевидность? – огрызнулась я. – Этан – твое второе имя?

Он сглотнул, похоже, искренне сожалея, что не оставил взбешенную даму в покое и не дал переварить случившееся в тихой обстановке. На шее сократился кадык.

– Этан – имя старшего брата Ирвина. Мое второе имя – Эдвард.

– Роберт Эдвард Палмер… Выходит, я залезла в кровать к мужику, чьего имени даже не знала?! Почти дважды! – задохнулась я от возмущения. – Светлый Божечка, думала, что уже ниже падать некуда, а нет – дно провалилось.

– Алекса…

– Ох, помолчи, пока я еще в своем уме! – Я схватилась за голову, кажется, готовую лопнуть от метавшихся мыслей. – Знаешь, чего не понимаю? Если ты можешь позволить себе купить весь доходный дом в Питерборо, то зачем тебе нужна была бесплатная комната в развалюхе с текущей крышей?

– Она уже не течет, – напомнил Этан.

– Вот именно! – заорала, как блаженная, я, но тут же заставила себя убавить тон. – Раз тебе нечего толком сказать, то приходи, когда сумеешь дать внятное объяснение, какого дьявола ты терся в моем доме.

– Может, мне понравилась хорошенькая лавочница? – тихо спросил он.

– Слушать не желаю!!

Я проворно выскочила из секретарской, но убежать не успела – влетела в невысокого рыхлого типа, удушливо пахнущего женским благовонием. Из стакана в его руках на вечернее платье выплеснулось виски и растеклось отвратительным пятном.

– Осторожнее, милая барышня, вы разлили мой напиток, – хрюкнул он. Во время работы репортером я не раз сталкивалась с подобными мелкими сошками, мнившими себя великими дельцами, и всегда надиравшимся на чужих приемах.

– Поэтому вы смотрите в мое декольте? – огрызнулась я, но типчик претензии не услышал, а расплылся в подобострастной улыбке и даже толкнул меня бедром, чтобы подвинулась.

– Роберт, старина! Отличный прием! Прекрасный виски!

– Двадцать лет выдержки, так что приятного вечера, – буркнул он, но игру «догони разъяренную Алексу Колфилд» ему пришлось остановить. Типчик отчаянно хотел привлечь внимание «самого щедрого мецената королевства» и со знанием дела высказался:

– Как идут дела со строительством торгового Дома в Питерборо? Слышал, что никак не получается выкупить кусок земли. Лавочница встала в позу?

Откровенно сказать, в прошлую встречу с Робертом Палмером несговорчивая лавочница находилась в такихнедвусмысленных позах, что у сплетника случился бы приступ аритмии от одной фантазии на тривиальную тему!

От ярости в голове смешались мысли, а перед глазами поплыло красное марево. Роберт застыл.

– Значит, строительство торгового Дома вместо «Пряной штучки»? – даже не процедила, а прошипела я.

– Разреши мне объяснить… – вымолвил он с побелевшими губами.

– Нет уж! Наслушалась! Позволите двадцать лет выдержки? – обратилась я к ошарашенному коротышке.

– Простите?

Я выхватила из толстых пальцев стакан с виски и выплеснула в физиономию Палмера. Коротышка так испугался, будто сам облил хозяина вечера, и как девица прижал к влажным губам пухлые ладони. Публика оцепенела. Угол зала, где мы скандалили, вдруг стал перекрестьем любопытствующих взглядов. Разговоры умолкли, и мой дрожащий от злости голос прозвучал до невозможности пронзительно:

– Предупреждаю, господин Палмер, не смейте приближаться к моей лавке на расстояние мили! И еще! Завтра же я подам в суд на вас, вашего поверенного и на весь торговый Дом за мошенничество. Я ясно выразилась?

– Вполне, – сухо ответил он, не пытаясь обтереть мокрое лицо.

– В таком случае встретимся в суде.

Когда я выскочила на улицу, позабыв про оставленное лакею пальто, то увидела возле пешеходной мостовой дорогой экипаж. С гордым видом спустилась по лестнице, придерживая подол. От гнева мне было так жарко, что даже холода не чувствовала! Кучер открыл дверь, помог забраться в обогретый салон, в котором меня ждала Стаффи.

– Это малое, что они могли сделать, – сухо объяснила она. – Вещи из постоялого двора пришлют завтра.

Я ничего не ответила, завернулась в колючий плед и откинулась на мягком сиденье, а едва экипаж отъехал от особняка, провалилась в глубокий сон. Мне, как назло, приснился Роберт Палмер, запрокинувший голову и смотревший на меня через дыру в полу «Пряной штучки».

Домой мы вернулись в середине ночи. Первое, что я сделала, едва успев в выстуженной спальне переодеться в домашнее платье, поменяла охранное заклятье, чтобы Роберт Палмер никогда не смог отворить двери лавки. Потом в мужской спальне с грохотом вытащила из шкафа дорожный сундук и засунула внутрь охапку шмотья из полок. Шибанула крышкой, защемив жалко высовывающиеся носки и рукава рубашек. А вещи, которые не поместились в сундук, швырнула комом в нечищеный камин. Хотела, конечно, поджечь, чтобы удовлетворить жажду мести, но побоялась ночью угореть. Ритуальное сжигание палмеровского исподнего пришлось отложить назавтра.