Глава 4. Вадим
Утром, когда я вернулся домой после концерта, в коридоре меня встретила Елена Николаевна и сразу предупредила, что родители к вечеру сваливают — минимум на сутки. А у нашей любимой домработницы как раз был заслуженный выходной. Ну, точнее, необходимый: к ней приехала сестра с внучкой, и их надо было развлекать. Поскольку к ночи мне снова нужно было уезжать на концерт, а оставлять Алиску на меня — явно не вариант, то решили отправить ее вместе с Еленой Николаевной. Они укатили около двенадцати, а родители — в половину четвертого.
Я, как цепной пес, уже больше часа торчу на балконе, высматриваю. Адрес я ей скинул, но Лея опаздывает уже минут на десять. Неужели заблудилась? Могла бы, в крайнем случае, написать, чтобы я сам подъехал, или вызвала бы такси. Пока стою, докуривая очередную сигарету и наблюдая, как у моих ног весело гоняется за краем брюк Жорик, в дверь наконец-то звонят.
Наконец-то. Подхватываю котенка на руки, на ходу тушу бычок — как всегда, в маминое кашпо у выхода на балкон — и пулей лечу на первый этаж. У двери, конечно, залипаю на секунду у зеркала, ерошу копну волос на макушке, резко выдыхаю — и открываю.
Лея выглядит... неважно. Это видно с порога: блестящие, уставшие глаза, красный нос, пересохшие губы.
— Привет, — тихо прошептала и сразу шмыгнула носом.
— Привет. Заходи. — Закрываю за ней дверь, пока она снимает легкий шарф и курточку. Почему-то присаживаюсь на корточки и помогаю развязать шнурки на ее бежевых ботинках. Она выглядит такой маленькой, хрупкой — даже жалкой, что внутри у меня сразу всё съеживается. Хочется сгребсти ее в охапку, поставить под горячий душ, а лучше — налить ванну. Зачем она приперлась ко мне в таком виде? Нет, я не боюсь подхватить заразу — зараза к заразе не липнет, — просто... неужели ей правда настолько важно "отдать долги"?
— Я бы сама... — ошарашенно смотрит на меня, потом взгляд падает на Жорика. — Привет! — на этот раз радостнее. Достала пару малиновых пакетиков. — Я принесла тебе что-то вкусненькое.
— Я такое не ем, — усмехаюсь, проходя вперед.
— Зато ест Максюша.
Я взрываюсь хохотом и поворачиваюсь к Лее, которая съежилась у зеркального шкафа и теперь стучит пальцами по мраморному полу, явно играя с котом.
— Как ты его назвала?
— Максим. А что смешного? — хмурится, даже не глядя на меня.
— Ничего. Теперь он Уголек, Жорик и Максим. — смеюсь тише и жду, пока она наконец двинется за мной.
— Уголек мне, в принципе, тоже нравится... — шмыгнула носом.
Я хотел было предложить чай, но ноги сами повели нас в мою комнату. Жестом указываю ей на кровать, а сам начинаю судорожно сгребать кипу распечаток с рабочего стола. Лея заполняла большую часть моих мыслей в последние дни, я думал о ней в каждую свободную минуту, и, видимо, так задумался, что даже не успел подготовиться к нашему первому «официальному» занятию.
— Ты сегодня какая-то... не шумная.
— Не выспалась, — мурлычет в ответ, в тон моей подколке.
— И чем же ты занималась ночью? — усмехаюсь, придвигая второй стул. Лея вяло опускается в него, обнимая руками свою сумку.
— Готовила наш урок, — шмыгнула носом и начала раскладывать передо мной распечатки, книжки, тетради... даже притащила айпад.
— Ты выглядишь... — на языке вертится "болезненно", но вместо этого почему-то решаю шагнуть в непривычное. — Кавайно, — киваю на разноцветные цепочки и бусины на ее шее. Несмотря на то что она явно недоговаривает, как себя чувствует на самом деле, всё равно красивая. Даже сексуальная — со своими голубыми блестящими глазами, смотрящими на меня с недоумением. Лея озвучивает вслух то, что я сам у себя спросил.
— Что ты несёшь, Вадим?
— Комплименты. А могу ещё пакет с лекарствами, — смущаюсь, но не подаю вида. В её присутствии я чувствую себя странно, будто теряю опору. Как будто перестаю быть собой и становлюсь каким-то... дебилом. И с каждой нашей встречей это ощущение только крепнет.
— Я в порядке, — выдохнула, собираясь уже приступить к занятию. Опустила голову, щеки порозовели. То ли от температуры, то ли от смущения. Я подпер голову рукой и понял: нет, сейчас не до английского.
— Хочешь чай с лимоном?
— Если можно, только кипяток с лимоном.
— Ты не пьёшь обычный чай? — поднимаюсь.
— Чистый кипяток быстрее выводит токсины...
— А, ясно, — усмехаюсь. — Без сахара?
Она кивает, я спускаюсь на кухню и начинаю судорожно искать, где у женщин этого дома вообще прячется чайник. И лимон. И чашки. На кухне я бываю только когда зовёт Елена Николаевна или мама. Поэтому долго не могу найти даже очевидное — и не сразу замечаю, что Лея уже тут. Засела у стола с Жориком на коленях. Мягко гладит его, сама полуспит и улыбается. Смотреть на нее опасно. Становится слишком тепло внутри — хочется лечь рядом, положить голову к ней на колени и пусть тоже гладит. Пусть тоже улыбается. Пусть мы оба болеем. Романтично же.
— Ты так мельтешишь, будто собираешься приготовить что-то сверхважное, — хихикает Лея, когда я продолжаю открывать каждый шкаф. — Это просто кипяток, Вадим. Вон чайник, — кивает в сторону. — А лимон, если есть, то в холодильнике.
— Домработница иногда всё переставляет... — хмыкаю, и отмечаю, как приятно звучит моё имя из её губ. Особенно с этим блеском, который пахнет персиками. Даже захотелось попробовать.
Несу наверх кипяток с лимоном и свой кофе. Мы как-то синхронно усаживаемся на кровати. Лея полулежа держит кружку, подложив под голову подушку, глаза прикрыты. А я — смотрю. Просто смотрю. И, честно, ужасно хочется закурить.
Она коротко вдыхает, шмыгает носом и чихает — чуть не расплескивает кипяток.
— Осторожно, обожжешься, — я придерживаю её руку, большим пальцем провожу по запястью, где тонкий браслетик с буквой "Л". Лея.
— Вадим... — виновато посмотрела на меня. — Я понимаю, что мы договаривались сегодня позаниматься... но я чувствую себя никак, — наконец-то призналась, и мне от этого стало легче. — Можем перенести занятие на следующую неделю?
— А у нас есть другие варианты? — усмехаюсь, осознав, что всё ещё держу руку на её, но Лея не против.
— Ну, нет. Я сейчас всё допью и вызову такси.
— Я сам тебя отвезу. Мне всё равно в рестик ехать.
Лея кивнула — то ли в знак согласия, то ли в смирении — и снова откинулась на мою подушку. Всё-таки она очень красивая. Даже когда болеет. А ещё... Лея мне нравится. И если раньше я спокойно раздавал знаки внимания девчонкам — почти на автомате, без особого энтузиазма, — то сейчас вообще не понимаю, как показать это Лее. Как дать ей понять, что мне от неё вообще не нужен никакой английский, и что мне, на какой-то процент, даже достаточно просто её присутствия — как она сейчас сидит у меня в комнате, неспешно допивает кипяток.
Хочется поцеловать её в макушку и вдохнуть запах её волос. Девчонки ведь вечно пользуются шампунями, кондиционерами — от них приятно пахнет. Не то что у парней: какой-нибудь гель 12-в-1 или, на крайняк, первая попавшаяся жидкость с полки матери или сестры. Интересно, пропахнет ли моя подушка её запахом?
Я глянул на часы. Время близилось к пяти, урок скоро заканчивался, и меньше всего мне хотелось, чтобы Лея засобиралась домой.
— Хочешь фильм посмотреть? Раз уж остаёшься до шести, — стараюсь сказать это как можно увереннее. Ставлю её перед фактом, что отпускать пока не собираюсь.
— По канону, когда парень предлагает девушке посмотреть фильм, всё заканчивается сексом. А я не собираюсь с тобой спать, — нахмурилась, открыла глаза, мельком глянула на меня и, взяв кружку обеими руками, неспешно сделала глоток. Не собирается? Ещё посмотрим. Улыбаюсь и, допив свой кофе, ставлю кружку на пол.
— Я не буду к тебе лезть, обещаю. Вижу, что ты болеешь. Просто... нам же надо чем-то заняться до шести. Можем поиграть в «правду или действие».
— Давай, — неожиданно согласилась она, даже оживилась, поменяла позу, усевшись по-турецки и зажав между ног подушку. Я усмехаюсь, воспринимая её вовлечённость как зелёный свет для более откровенных действий. — Кто начинает?
Я взял со стола листы с распечатками и один из карандашей, вернулся на кровать и сел напротив неё.
— На кого укажет грифель, тот и начинает, — хмыкнув, начинаю вращать карандаш.
— Бутылочка какая-то... — хмурится Лея, но идею принимает. Карандаш указывает на неё. — Отлично. Вадим, правда или действие?
— Действие.
Лея кончиками пальцев вытащила из кружки лимон и протянула мне. Я машинально открыл рот и послушно принял задание.
— Съешь лимон.
Наверное, она думала, что меня перекосит от кислоты. Но я обожаю лимоны, могу есть их целиком. Прожевав и выплюнув корку, я облизал губы, поймав её взгляд. Она одобряюще кивнула несколько раз. Затем сама прокрутила карандаш.
— Вадим, теперь ты.
— Правда? — улыбаюсь.
— Да.
— Тебе реально не понравились фотографии? То есть, я реально не в твоём вкусе?
Лея задумалась, в который раз за сегодня закусив губу. Я начал переживать, что если она будет делать это слишком часто, то сама съест все мои персики.
— Мне понравились фотографии. Думаю, всем девчонкам они нравятся, — тут она права, но...
— Вопрос был другой, — пытаюсь понять, соврёт или решит ответить честно.
— Вадим, что за вопросы такие...
— Не хочешь играть?
— В моём.
— Что?
— В моём вкусе. Ты, — Лея смотрела на меня уже не так уверенно, и её щёки снова порозовели. Это было так смешно и мило одновременно, что я потянулся к её лицу, убрал прядь светлых волос за ухо. Улыбка не сходила с моего лица.
Карандаш снова указал на Лею. В этот раз она выбрала "действие" — после того, как я сказал, что два раза подряд одно и то же выбирать нельзя. Честно говоря, сам уже не помнил точных правил, в последний раз играл в эту ерунду где-то в пятом классе. Но Лея, похоже, верила каждому моему слову.
— Напиши сейчас Мише, что у тебя есть парень.
— Зачем? — округлила глаза. И правильно. Она не должна понимать, зачем я это придумал. Сначала хотел загадать ей меня поцеловать, но вспомнил про Мишу. Его бы тоже неплохо зафрендзонить. Чтобы потом ко мне не было вопросов. Подготовить почву, так сказать.
— Потому что это твоё действие, — заметив замешательство Леи, я уже начал думать: а не рассматривает ли она Мишу как потенциального парня? Тут же отогнал эту мысль. Лея бы не осталась со мной один на один вот так просто. И уж точно отказала бы в занятиях, если б рассчитывала на Мишу. Мне подсказывает что-то, что она может быть заинтересована во мне так же, как и я в ней.
— Ну... ладно.
Она достала телефон и что-то написала. Ответа сразу не пришло. Послушная девочка. Я приподнялся, бесцеремонно заглядывая в экран её айфона, но Лея тут же заблокировала телефон и повернула карандаш.
— Вадим, правда?
— И только правда, — парирую в тон.
— Сколько у тебя было девушек?
— Можно уточняющий вопрос?
— В качестве исключения.
— Ты имеешь в виду серьёзные отношения или...
— Да, — перебила меня розовощекая Лея. Она явно не хотела дослушивать.
— Ноль.
— Как это?
— Хотя... в семь лет я гулял за ручку с одной девочкой целую неделю. Мы даже играли в маму и папу. А потом она ушла играть в другой двор. Так что если это считается — то одна.
Лея надулась, скрестила руки на груди, нахмурилась. Подумала, что я издеваюсь. Но у меня правда не было таких отношений, которые я бы считал серьёзными.
— Все говорят, что ты бабник.
— А ты им веришь? Есть компромат?
— Нет... Просто ты выглядишь как бабник.
Я не сдержался и засмеялся. Неужели, я для неё выгляжу как распущенный?
У Леи завибрировал телефон — пришло новое сообщение.
— Дай. Пожалуйста.
Лея протянула мне мобильник. Послушная девочка. Я написал Мише ответ, выключил звук и положил телефон на край кровати.
Мы продолжили играть. В качестве действия я сыграл ей одну из своих песен на гитаре, а она оставила мне один из своих браслетов. Вопросы на "правду" были дурацкими — типа "какой цвет нравится" и всякое про страхи и предпочтения. К шести мы уже собрались, я подвёз Лею до дома.
— Спасибо за вечер, — мягко улыбнулась она. — Заботься об Угольке.
— Увидимся, — подмигнул ей, провожая взглядом. Потом наконец-то закурил.